Сергей Савинов – Японская война 1905. Книга шестая (страница 7)

– А что именно мы будем делать, пока ждем нападения? – снова подала голос Гагарина. – Например, у нас – пара месяцев, и раненые встанут на ноги. И что дальше?

– Общие планы у нас простые, – немного соврал я. – Медицину загрузят гражданские – тут можете не волноваться. А все остальные будут копировать опыт Первой Римской Республики: изучать все, что у нас выходит недостаточно хорошо, и дорабатывать!

– А при чем тут Рим? – удивился Мелехов. – Какой у них опыт, что мог бы пригодиться сейчас?

– Самое прогрессивное использование рабского труда, – хмыкнул Шереметев, первым догадавшись, о чем я. – Они ходили на войны, приводили с них рабов и за их счет разгоняли экономику. У нас так же: 18 тысяч уже сдались, а будет еще раза в три больше!

– Но пленные японцы же не рабы! – возмутилась Татьяна.

– Формально нет, а по сути... – ответил я. – Мы ведь с их помощью решаем самую главную проблему, которая стопорит сейчас не только Санкт-Петербург, но и Лондон с Парижем и Берлином. Нехватка рабочих рук! Всем приходится ждать, пока идет процесс разорения деревни. Старая жизнь рушится, люди бегут в город, и на этом тонком ручейке держатся все наши и не наши заводы. А здесь мы разом получили целую прорву возможных рабочих, и теперь так просто их обратно не вернем.

– Силой удержите? – нахмурился Лосьев, в котором неожиданно проснулся юношеский максимализм.

– Это вызвало бы слишком много противодействия, – я покачал головой. – В нашем случае гораздо проще предложить пленникам честную сделку. Три года работы на заводе, шахте или стройке за нормальные деньги, а потом возможность выкупить себе квартиру в городе или же землю за его пределами. То, что они никогда не получат у себя в Японии... Так что, хочется верить, когда придет время обмена всех на всех, большая часть тех, кого мы сейчас увозим в Ляоян и Инкоу, сами решат остаться у нас.

– Ну, тогда это не рабство.

– Или рабство и военная хитрость, – я не стал смягчать ситуацию. Да, жалеть людей – это неплохо, но жалеть врага – это все-таки другое.

– Подождите, – Огинский вспомнил о еще одной важной вещи. – Но как мы им будем давать землю? Квартиры и рабочие места – ладно. Деньги есть, дома строятся, но земля... Она же царская, и вряд ли Столыпин, о котором вы говорили, будет готов так просто ее раздавать.

– Вообще, именно раздавать землю в личное пользование он и хотел. По крайней мере, у себя в Саратове, – я подстроил знание из своего времени под местные реалии.

– Все-таки подобное лучше согласовать с ним заранее.

– А если нет, – я решительно закрыл вопрос, – сам выкуплю землю и сам выдам. Обмануть никого не позволим, но эти тысячи рабочих рук нам нужны кровь из носу.

Я несколько секунд внимательно всех оглядывал, а потом, убедившись, что никто не спорит, перешел к следующему не менее важному вопросу. Тому, а что именно мы будем строить, развивать и улучшать, пользуясь этой небольшой паузой и огромными возможностями, что нам так удачно достались.

***

Татьяна Гагарина вышла из дома, где Макаров обустроил свой штаб, только под вечер. Рядом горели фонари мастерской, где, несмотря на время суток, продолжали стучать молотки и зубила. В низине, чуть южнее, шумело людское море: солдаты радовались победе, солдаты праздновали, солдаты собирались домой. Ветер короткими рывками порой доносил оттуда обрывки чужих разговоров, и Татьяна невольно слушала, а что же волнует простых людей.

– Дома жена, наверно, уже забыла, как выгляжу.

– Ничего, приедешь – сразу вспомнит. Самый видный мужик будешь на селе.

– А я не поеду домой. Наоборот, жену выпишу, чтобы сюда прислали.

– В смысле, выпишешь?

– Через телеграф. Генерал Макаров объявил, что можно послать сообщение в те города, куда были отправлены ветераны из 2-го Сибирского. Они помогут собраться семьям, купить билеты на поезд и приехать сюда.

– Ну, если генерал Макаров обещает, то так и будет.

– Подожди! – удивился новый голос. – А зачем семью-то сюда везти?

– Так ты посмотри, какая тут земля. А генерал обещал по 45 десятин на каждого члена семьи. А у меня жена приедет, старший сын, и тут мы без дела сидеть не станем. Смекаешь, какой у меня будет надел уже через 10 лет?

– Если будет. А ну как японцы обратно придут? Или китайцы? Или еще кто, завистников-то хватает.

– Так 2-й Сибирский тут стоит, пусть приходят.

– А местные... Я же слышал, что эти земли нам не навсегда отдали, а только в аренду. Закончится она, и что, снова все терять?

– Аренда раньше была. Сейчас царь, говорят, навсегда Маньчжурию для России забрал. И кто нам что скажет? Бояре местные побоятся, а простые люди – так они нормальные и уже поняли, что с нами жить оно гораздо лучше, чем без нас.

– Храбрый ты... И вроде все правильно говоришь, а все равно решиться на такое сложно.

– Ну, ты сам смотри. А я пуль не боялся, броневых машин вражеских – тоже, так чего теперь трусить земли, когда ее предлагают?..

В этот момент ветер изменился, и продолжения разговора Татьяна уже не услышала. Не передумает ли тот храбрый солдат, решатся ли остаться с ним его товарищи – было совершенно непонятно. Но само то, что такие мысли начали бродить у простых людей, казалось девушке очень важным. И ведь это не макаровцы даже, просто те, кто смотрел на них в бою и мечтал о том же... А на что окажутся способны те, кто лично прошел через 2-й Сибирский?

Татьяна представила, какой уже скоро может стать Россия, и улыбнулась.

Глава 4

Большая война закончилась, в газетах писали, что Япония каждый день вывозит по десять тысяч солдат обратно на материк, а дел почему-то меньше не стало. Семен усмехнулся, проверил еще раз подготовленные за ночь записки и уверенно заглянул в помещение штаба. Позавчера они собрались полным составом, генерал рассказал новости и дал каждому задание продумать, что хуже всего работало во время войны, что лучше, и как первого сделать поменьше, а второго побольше.

– Проходите... – стоящий у входа Дроздовский посторонился, пропуская Буденного поближе к столу.

До назначенного Макаровым времени оставалось еще двадцать минут – они пришли заранее – и вот все броневые командиры поглядывали друг на друга, словно сомневаясь, подождать или прямо сейчас узнать, кто и что придумал.

– А это правда, что вы с двадцатью броневиками подбили почти сорок вражеских, и это не считая орудий? – Буденный первым не выдержал и повернулся к Дроздовскому, которому немного завидовал.

– Вы же знаете наставление по расчету секторов обстрела? – спокойно отозвался тот. – Так вот мы делали примерно то же самое, но для врага. Искали мертвый сектор и врывались туда. На месте доезжали до точки, откуда можно было достать японцев, там до пяти минут на то, чтобы кого-то зацепить, и назад. Каждый этап рассчитан заранее, от нас требовалось просто сделать то, что должны, не больше и не меньше. Сплошная математика.

– Удивительно. Никогда не смотрел на управление броневиками именно так.

– А вы другой, – ответил Дроздовский. – Я вот, если честно, пытался рассчитать вашу атаку на Йончон по-своему, и не вышло. Я бы работал от укреплений, сериями небольших атак, растянув дело дня на три. А вы справились за сутки, полностью сломив атакующий потенциал 1-й армии. Навалились, подавили, и, что интересно, потери в итоге даже меньше, чем если бы кто-то на вашем месте действовал осторожно.

– Удача? – спросил Буденный.

– Чутье. У вас настоящее чутье. Как и у генерала, который послал вперед именно ваш броневой полк.

На лице Буденного тут же поселилась широкая улыбка. Он гордо посмотрел на Врангеля и подмигнул, напоминая об их споре. Увы, говорить о том, что кто-то из них уже сейчас обошел Славского, пока было рано. Все-таки устроенный тем прорыв основной линии укреплений – это нечто.

– Николай Львович, – Буденный повернулся к Славскому, – а расскажите про те новые броневики с большими пушками? А то нам их пока не хватило, но очень интересно.

– Генерал называет их даже не броневики, а САУ – самоходные артиллерийские установки. Из сложностей: нужно учитывать сильную отдачу...

– А разве в 76-миллиметровых пушках не стоят противооткатные устройства? – тут же уточнил Врангель.

– Стоят. Ствол после выстрела откатывается в люльке, а потом возвращается на место под действием сжатого воздуха и масла. И если бы не эта система, то и о такой относительно небольшой пушке на «Артуре» не могло идти и речи.

– А какая масса толчка, если без тормоза?

– Около 2-3 тонн, и это с каждого выстрела.

Все собравшиеся дружно присвистнули, оглянулись и так же дружно расхохотались. А потом Славский вернулся к рассказу.

– Так вот, несмотря на устройства, об откате нужно помнить. Не стрелять без устойчивой поверхности под колесами, не давать нагрузку под углом. А учитывая, что по горизонтали мы наводим ствол САУ, поворачивая весь корпус, командиру броневика нужно заранее примечать и выбирать точки, откуда он будет вести огонь.

– А дымы, которыми вы прикрывались? – уточнил Дроздовский. – Скоро их смогут поставить на все машины?

– Я слышал, что есть проблемы с химиками, – погрустнел Славский. – А еще сами механизмы подачи. Они же похожи на минометы, но снаряд загружается не сверху, а сбоку. Нужно учесть, чтобы при выстреле газы не вырвались внутрь машины, и пока с этим тоже не до конца разобрались. На мои-то машины пришлось ставить, потому что выбора не было. А вот всем – придется еще подождать.