Сергей Савелов – Подготовка к исполнению замысла (страница 9)

Передаю слово в слово то, что уже озвучил Аде Антоновне.

— Ого! — восклицает и, обращаясь к ней: — Ничего себе аппетиты у современной молодежи! — Зачем тебе столько денег? — спрашивает, хитро глядя не меня.

— Овес нынче дорог, — отвечаю репликой Бендера.

Аркадьевич тонко захихикал. «Тоже знает Ильфа и Петрова», — мысленно отмечаю.

— Я могу тебе заплатить тысячу рублей за все песни, — предлагает.

Встаю, задвигаю стул и беру со стола конверт с нотами.

— Извините, что отнял у Вас время. Пленку отдадите? У меня в Москве еще много дел, — смотрю угрюмо на него.

— Пленку-то отдам. А если эти песни прозвучат потом где нибудь? Что будешь делать? — хитро сморит на меня.

— Я могу даже оставить пленку и уйти без нее и без денег. Но могу сообщить, что обманув меня сейчас, в будущем Вы потеряете больше. Я не злопамятный, но память о зле у меня хорошая. А жизнь сегодня не заканчивается, — сверлю его взглядом.

Некоторое время меряемся взглядами. Наконец он отводит взгляд. Антоновна сбоку облегченно выдыхает, чуть скрипнув стулом.

— Не собираюсь я никого обманывать, — буркнул в сторону. — Кто же так торгуется? Сразу собираешься уходить, угрожаешь, — возмущается, видимо забыв, что только что сам угрожал кинуть меня.

— Я не люблю торговаться, — сообщаю. — Я знаю настоящую цену моим песням. Она значительно больше, чем прошу я.

— Откуда ты можешь знать? Я предлагаю тебе реальную цену, по две тысячи за первую песню и про коня, за остальные по пятьсот рублей.

Начался конструктивный торг. В результате пришлось скинуть свою цену. Сошлись на четыре тысячи пятьсот рублей за «Так хочется жить», «Коня» и «О той весне», после того, как я объяснил концепцию песни о войне — несколько детей в касках и солдатских скатках поют на фоне военной кинохроники. Остальные четыре песни ушли по три тысячи за каждую. Согласился с дополнительным условием Аркадьевича, привезти ему еще песен. Вижу довольство в глазах Антоновны.

— Не споешь ли те песни, которые уже продал? — спрашивает она.

— Кофе можно? — интересуюсь, наглея.

— Иосиф Аркадьевич, у Вас сливки найдутся? — улыбаясь, спрашивает в спину, отсчитывающего деньги Аркадьевича.

— В холодильнике посмотри, — отмахивается он.

Через некоторое время отхлебываю ароматный напиток и берусь за гитару. Пою «Дальнобойщик», «Маленькую страну» и «Все пройдет».

— Однако, — неопределенно произнес Аркадьевич. — Еще есть? — интересуется.

— Есть дворовые и блатные, — признаюсь.

— Спой, — чуть ли не в унисон попросили оба.

Пожимаю плечами и пою «Кольщик», «Ушаночку», «Ребята с нашего двора» и «Старые друзья».

— У тебя кто-то сидел из родных? — формально поинтересовался Аркадьевич. (Видимо, не впечатлился от этих песен).

— Нет. Много знакомых сидело и сидит, — признаюсь.

— Какую песню ты пел на вашем концерте? — не унимается Антоновна.

— Про бабушек, — отчего-то смущаюсь.

— Спой, — предлагает и объясняет Аркадьевичу о нашем концерте к 8-му марта.

Пою про бабушек. Взрослые внимательно слушают.

— Образно и трогательно, — отмечает Аркадьевич. — Ты в песнях упоминаешь бараки, сараи…. Там так у вас живут? — интересуется.

— Живут по-разному. Я с родителями и бабушкой — в бараке, — признаюсь.

Пересчитываю деньги и складываю их в пакет.

— Тебе куда надо? — спрашивает Антоновна.

Смотрю на настенные часы и прикидываю, где могут сейчас находиться ребята. Судя по времени или у Соломоныча, или у фарцовщиков.

— Мне бы к ребятам, — прошу Антоновну. Она кивает и спрашивает разрешения у Аркадьевича воспользоваться телефоном.

— Сережа, помни о своем обещании, — напоминает он и протягивает свою визитку.

Киваю, прощаюсь и выхожу на лестницу. Только в машине чувствую, как спадает внутреннее напряжение. Отсчитываю Антоновне причитающуюся ей сумму.

— Удивил ты Иосифа, — сообщает она, — и меня тоже, — признается и впервые улыбается мне. — Он был моим преподавателем в Гнесинке когда-то, — признается с грустью.

— Сейчас работает администратором? — предполагаю я.

— Откуда ты знаешь? — удивляется.

Пожимаю плечами:

— Догадался.

Заехали в какой-то мрачный двор и остановились.

— Где это мы? — оглядываю незнакомое место.

— В этом доме в семнадцатой квартире должны быть твои ребята. Или скоро подойдут, — показывает на дом Антоновна. — Тебя когда в следующий раз ждать? — интересуется.

— Вероятно, в августе или сентябре. Ребята возможно, раньше с антиквариатом приедут, — сообщаю.

Домой вернулись довольные. В Москве купил себе легкую ветровку для похода. Еще в поезде задался вопросом: «На что Фил копит деньги, если почти ничего не покупает?»

Глава 5

Июнь. Поход

Подготовка к походу шла полным ходом. Когда стал вникать, схватился за голову, стоило только почитать методические рекомендации для руководителей походов. На месте Михалыча, положа руку на сердце, я бы отказался. (Сужу с позиций будущего юриста). Если вдумчиво разбираться, то практически мы все пункты инструкции нарушили. Штатным медиком назначили Ленку Андронову, так как у нее мама работает в железнодорожной больнице. (Вполне логичный выбор!) Ей вручили сумку санинструктора и повязку с крестом. Естественно медосмотр перед походом никто не проходил. Тренировочный поход на один-два дня не делали. Проигнорировали другие мелочи, из-за которых при расследовании, в случае ЧП всем организаторам светило потерять должность или грозила статья. Михалыч — пох…ист?

Постарался выкинуть все из головы, так как помнил, что все обошлось и все вернулись домой в конце месяца здоровые, довольные, только усталые. При распределении груза между членами команды, естественно оказалось, что всем ребятам кроме своего рюкзака придется нести еще один или два крупных баула или свертка. Мне досталась палатка, не считая части общих продуктов в рюкзаке. Полученные в спортзале завода палатки, пришлось чинить и искать недостающие растяжки (веревки). Рассматривая схему маршрута на кальке, пытаюсь склонить Михалыча, проигнорировать часть намеченного маршрута. Из будущего помнил, как все измучились в начале похода, проходя второй отрезок пути.

Район у нас болотистый или лесисто-болотистый. С укрупнением колхозов, многие деревни оказались заброшены. Территория обезлюдела. Соответственно старые дороги заросли или пропали, мосты, переправы или дамбы разрушились. Не зря татаро-монголы в наших краях были когда-то зимой. По одной из гипотез — они не смогли дойти до Новгорода из-за начавшейся оттепели. (Зимы не хватило!)

Михалыч легкомысленно отмахнулся от моего предложения. Наш план похода предусматривал движение по берегу Волочи, одной из основных рек нашего района от истока до границы района. Практически, это было не реально, если только не плыть по воде. Многочисленные леса, притоки, ручьи, примыкающие к реке озера и болота, не позволили бы идти по бережку. Поэтому Михалыч наметил реальный маршрут, появляясь и отмечаясь на берегу Волочи в определенных местах. Подобному варианту движения способствовало то, что река на территории нашего района делала три большие петли. Начинаясь на северо-западе района, река петляла по территории, отклоняясь то к востоку, то к югу, снова к востоку, поворачивала к западу и уходила за границу района на севере. В задачу похода входило обязательное посещение исторических мест и достопримечательностей на берегу реки.

Свою гитару брать в поход я отказался наотрез. Девчонки подсуетились и выпросили гитару у Кузи, барабанщика школьного ВИА.

— Интересно, как они будут рассчитываться, если инструмент пострадает? — задумался.

Укладывая в рюкзак байковое одеяло, с сожалением вспомнил свой трофейный спальный мешок в Афганистане. Вот была незаменимая вещь на боевых. Тонкий, легкий, теплый. Говорили, что на гагачьем пуху. (Не проверял). Сворачивался в небольшой рулончик. Почти ничего не весил и много места не занимал. Хотел привезти его в Союз при выводе войск, но подарил другу, остающемуся там еще на полгода.

Закончив сборы, полюбовался на себя в зеркало. Выгляжу, как парашютист с запасным парашютом. Мешки за плечами и на груди. К рюкзаку еще и резиновые сапоги пришлось приторочить. Ничего, вроде не очень тяжело. (Пока нет пройденных километров за спиной). Закончив сборы, пошел вспоминать и репетировать туристические и походные песни. Придется развлекать туристов вечерами у костра. Хорошо, что Михалыч бывший музыкант. Тоже будет петь, наверное.

В назначенный час на следующий день загрузились в рейсовый автобус. Татьяну провожала мама. Танька среди нас выделялась яркой желтой ветровкой из болоньи с капюшоном и спортивными штанами в обтяжку, и выглядела на фоне других девчонок модницей. «В чем она хочет убедиться? Или рюкзак помогала дочке нести?» — с неприязнью подумал про Валентину Алексеевну.

Поход начался. Высадились в последнем селе на границе района. По карте в нескольких километрах на север начальный пункт маршрута и первая ночевка. Двинулись весело с шутками в нужную сторону. Прошли село, колхозные поля и вошли в лес. Да, действительно здесь была когда-то лесная дорога. Сейчас она превратилась в еле заметную тропинку. Несмотря на жаркий июнь, в лесу было сыро. К тому же на нас накинулись тучи комаров и слепней. Переоделись в сапоги. Намазались какой-то мазью. У одного Михалыча, как многоопытного рыбака были болотные сапоги и шляпа с сеткой. У многих девчонок оказались модные короткие сапожки. Периодически приходилось преодолевать сырые заболоченные участки, с трудом выдирая ноги из грязи. Шутки и смех смолкли. Слышалось только чавканье шагов, изредка матерок от пацанов или айканье девчонок и шлепки (боролись с кровососами).