Сергей Савелов – Подготовка к исполнению замысла (страница 8)

— Кофе со сливками или с молоком. (Сомневаюсь, что в это время найдутся сливки даже в Москве). Сахара одну ложку, — делаю заказ я. Вижу удивленный взгляд Антоновны. «Опять эмоции вызвал!» — удовлетворенно отмечаю мысленно.

— Расскажи, пожалуйста, о себе, — предлагает Антоновна.

— У меня не богатая биография, — улыбаюсь. — Живу с родителями в рабочем поселке, перешел в десятый класс.

— От девочек, наверное, прохода нет? — провоцирует на откровенность.

— Пока справляюсь, — неопределенно отвечаю, открыто улыбаясь.

Антоновна помолчала и, не дождавшись продолжения снова спрашивает:

— Как ты песни стал сочинять?

— Давно замечал, что в голове порой крутятся какие-то мелодии, иногда со словами. Решил как-то записать. Купил и научился играть на гитаре. Ходил к репетитору — профессиональному музыканту. Он помогает с нотой записью и табулами. Недавно выступил на концерте к восьмому марта со своей песней, — привычно рассказываю свою версию.

— Кому уже продал песни, расскажешь? — спрашивает.

— Одну в наш городской ВИА, две другие для женского голоса певице из областной филармонии. Одна из них «Дальнобойщик». Вы слышали ее. Девочка, которой ее подарил, так решила, — признаюсь.

— За сколько их купили, не скажешь? — допытывается.

— Дорого, для нашего городка и областного центра, — намекаю на столичные возможности.

Антоновна обиженно поджала губы.

— Все равно, ты очень дорого запросил, — задумчиво заявляет она.

— На какой гешефт Вы рассчитываете, если не секрет? — откровенно спрашиваю.

Антоновна пристально смотрит на меня и задумчиво произносит:

— Евгений говорил мне, что ты очень необычный молодой человек. Теперь я и сама…, — замолчала. — Конечно, я рассчитываю на небольшой процент, — признается неохотно. — Все будет зависеть от человека, к которому мы едем.

— Чем думаешь заниматься после школы? Музыкой? — интересуется, думая о другом.

— Нет. В институт пойду, — признаюсь.

— Все, поехали, — сообщает, взглянув на часики, и лезет в сумочку за кошельком.

Достаю и кладу на стол рубль.

— Я заплачу, — нерешительно заявляет Антоновна.

Пожимаю плечами и выхожу из-за стола, «забыв» рубль на столе.

В машине предлагаю:

— Вы можете рассчитывать на десять процентов с каждой проданной песни. Или тысячу, если поможете зарегистрировать песню в ВААПе.

— С ВААПом я тебе вряд ли помогу, — задумчиво признается она. — Надо бы с Евгением посоветоваться, — решает и поворачивает к обочине, останавливаясь у телефонной будки.

Возвращается. Едем дальше.

— Евгений тоже не знает. Пообещал разузнать про регистрацию. Вероятно, потребуются немалые деньги, — сообщает, взглянув на меня.

«И здесь хотят заработать жуки!» — думаю с неприязнью.

Приехали к старому пятиэтажному дому. Дом был с всякими архитектурными изысками. Поднялись на четвертый этаж по широкой лестнице. Между лестничными пролетами было пустое квадратное пространство. «Для лифта, что ли?» — возник вопрос, «для подъема крупногабаритной мебели», — пришел ответ от памяти будущего.

На звонок открыл дверь невысокий седоватый мужчина, лет пятидесяти, одетый в халат на белоснежную рубашку с галстуком. С интересом посмотрел на меня и расцеловался с Антоновной. Антоновна представила нас:

— Сережа Соловьев, Иосиф Аркадьевич!

Пожали руки.

«Рука мягкая, теплая», — мысленно отмечаю.

— Проходите, пожалуйста, — приглашает рукой вглубь просторной роскошной квартиры.

Не снимая обуви, проходим в просторную комнату. Оглядываюсь. В углу рояль, вдоль стен вычурные диванчики и стулья. В другом углу столик с букетом живых цветов, похоже на антикварный со стульями на гнутых ножках. У входа какие-то статуи, в углах вазы. У левой стены белая мебельная стенка, в тон со светлыми стенами. Комната, да и вся квартира оформлена богато и со вкусом.

— Чай, кофе? — радушно предлагает хозяин.

— Благодарю, только пила, — отказывается Антоновна.

— Спасибо, — тоже отказываюсь.

Он приглашает нас к столику и садится спиной к окну.

«Лицо прячет в тени», — соображаю.

— Ну-с, молодой человек, говорят, вы можете удивить старика? — мельком взглянув на Антоновну, с интересом смотрит на меня, приглашая к разговору.

Пожимаю плечами, молча ожидая продолжения, и достаю из пакета бобину с пленкой и конверт с нотами.

— Вам решать, — сообщаю.

— Хорошо, не будем терять время, послушаем, — забирает пленку. — Может, сам споешь? — предлагает, не выпуская бобину из рук. — Мне сообщили, что ты хорошо поешь, — опять взглянул на Антоновну. — В живую песня по-другому звучит, — объясняет.

— Могу, — соглашаюсь с ним.

— Что тебе для этого надо? На каком инструменте играешь? — интересуется.

— На акустической гитаре, шестиструнной, — сообщаю.

Непроизвольно морщась от выбора плебейского инструмента, встает из-за стола:

— Сейчас посмотрю, где-то был этот инструмент.

Приносит гитару и протягивает мне. Пробую звук. Шикарно. Гитара эксклюзивная, концертная. Немного подстраиваю и начинаю с первой песни, записанной на пленке — «Так хочется жить».

Во время моего исполнения Аркадьевич положил подбородок на сцепленные в замок руки и прикрыл глаза. По окончании песни задумчиво посмотрел на меня.

— Я не буду сомневаться в твоем авторстве, хотя твой возраст и эта песня не соответствуют друг другу. А исполнение у тебя дворовое, — сообщает. — Эта песня первая на пленке? — интересуется и снова берет бобину.

Киваю. Он встает, идет в стенке и, открыв одну из дверок умело заправляет пленку в большой магнитофон. Марки не вижу. По комнате разносятся из невидимых динамиков звуки синтезатора Павла и мой голос. «Вроде неплохо получилось записать», — мысленно отмечаю.

— Кто играет? Не ты? — останавливает магнитофон по окончании песни и спрашивает меня.

— Один профессиональный музыкант, — отвечаю.

— Хм, не плохо, — признает, — давай тогда и другие песни на пленке послушаем, — принимает решение и запускает магнитофон.

«Не вдохновился моим исполнением», — догадываюсь.

Аркадьевич, отойдя от магнитофона, прослушивает все записи. Потом выключает и поворачивается ко мне.

— Какие разноплановые песни. Все твои? — не выдерживает он.

Молча смотрю на него и киваю.

— Я бы не решился показывать их профессионалам, если бы это был плагиат, — наконец сообщаю ему.

— Спой под гитару про коня, — предлагает он.

Пою «Коня», потом и другие песни по его просьбе. Наконец он подходит к главному вопросу:

— Сколько ты за них просишь?