Сергей Савелов – Подготовка к исполнению замысла (страница 50)

Пересказываю ребятам свои выводы и предлагаю Стасу организовать мне встречу с Генкой Стрижем и Ухналем.

— Какой процент они получают с продажи? — интересуюсь.

— Сам же назначил шестьдесят процентов, — удивляется Стас.

— Придется добавить до семидесяти, — предлагаю.

Стас кивает, соглашаясь. Раздумываю: «Может мне отказаться от своей доли? Пусть ребята заработают напоследок! Но не вызову ли я подозрения этим отказом?» Нет. Буду, как все.

— А ты почему все время молчишь? Участвовать не хочешь? — спрашиваю Леднева.

— Конечно, не хочу. Я и раньше с этим делом не связывался. Мутное оно какое-то. Но раз надо, то поеду, если больше некому.

— Спасибо, Серега. У наших ребят еще детство в ж…пе играет, — смотрю на возню, затеянную пацанами.

Стас молча пожимает ему руку.

— Несколько дней до поездки у нас есть. Пусть ребята скатаются еще раз или несколько в заброшенные деревни, — ставлю Стасу задачу. — Нужно в последний раз вывезти в Москву как можно больше, — предлагаю. — Зови всех сюда, — прошу и ищу веточку.

— Смотрите, — обращаюсь ко всем и вычерчиваю на земле наш маршрут первого этапа похода по старой дороге, деревни на ней и современную трассу. — Эти две первые деревни, самые близкие к трассе. К ним летом можно проехать по старой подсохшей дороге, поэтому там сейчас живут люди. В следующей деревне вы уже побывали. Дальше есть еще две деревни, так же явно пустые. К ним можно попробовать пройти от трассы через лес от одного километра до пяти, держа солнце слева. Необходимо разделиться, чтобы охватить все деревни. Ехать лучше на рейсовом автобусе, чтобы не опасаться за мотоциклы. Найденное вынести к трассе и спрятать, закутав в пленку от дождя, иначе «доски» подмокнут и потеряют в цене. Потом съездите на мотоциклах и привезете груз. Этим нужно заняться уже завтра.

Оглядываю заинтересованные лица ребят и сообщаю:

— Из-за чьих-то длинных языков в поселке стало известно о наших делах, значит милиция в курсе, чем мы занимаемся. Хозяйские иконы придется вернуть. Сегодня же заберете их у Стаса. Делаем последнюю поездку в Москву и «завязываем» с этим делом. Хватит рисковать. Придется в ближайшие дни всем напрячься, чтобы больше заработать.

Поднялся возмущенный гул голосов. Гадали, кто мог проговориться и недовольные прекращением торговли иконами. Леднев прекратил спор, заявив:

— Меньше хвастаться подругам и знакомым было, откуда деньги и джинсы, вот и «обломались»!

Простодушный Яшка, что-то прикидывая про себя, поинтересовался:

— Когда, на х…й, бл…дь, тьфу, поедете в Москву?

— Через два-три дня, — лукавлю, планируя поездку на более поздний срок.

Снова поднялся «галдеж» недовольных пацанов, пока Стас неожиданно не спросил:

— Ты новые песни написал? Когда нам споешь?

Все замолчали и заинтересованно уставились на меня.

— Есть немного, но среди них нет блатных и дворовых. Все же знают, где я месяц был. Представляете, там на каждого пацана по четыре девчонки-комсомолки было! — заявляю.

Послышались шутки и смех. Всем хотелось побывать в тех условиях.

— Да, ну! Они все правильные, наверное, были. Не потискать, не завалить, — выразил сомнение Вермут. (Он всегда ко всему скептически относится).

— Бабы, есть бабы! Какой бы идеологии они не были, какой бы значок не носили и как бы строго не воспитывались, у них одно на уме — найти мужа и родить от него ребенка, — назидательно заявляю и вспоминаю поговорку: — «Наше дело не рожать! Сунул, вынул и бежать».

Все заржали. Вспоминаю анекдот по теме:

«Пока он решался познакомиться с ней, она успела выйти за него замуж и родить двух детей!»

Опять здоровый жизнерадостный хохот.

— Ты так и не сказал, когда песни петь будешь? — напомнил Леднев.

— Успею еще, — отмахнулся. — Завтра надо день посвятить творчеству. Привести мысли в порядок, занести придуманное на бумагу, отшлифовать текст и мотив, — информирую о планах и вспоминаю про обещание директору и Евгении Сергеевне.

— Посмотреть бы, на х…й, бл…дь, тьфу, как ты придумываешь? — помечтал простодушный Яшка.

— Этот процесс, Серега, требует уединения и сосредоточенности, — отговариваюсь. — Ты разве не собираешься, завтра за добычей? — напоминаю.

— Ой, и точно, — вспоминает он.

Пацаны начали планировать кто, куда и с кем завтра отправляются по деревням. У меня поинтересовались, какие деревни находятся от трассы дальше, а какие ближе.

— Понятия не имею. Трасса прямая, как стрела, а старая дорога петляла, как бык поссал.

— При чем здесь бык? — кто-то поинтересовался.

— Так говорят. Ты сам попробуй в движении ссать по линейке, не придерживая рукой, — предлагаю со смехом.

Опять все заржали и начали подшучивать над любопытным. Затем стали бросать жребий, кто в какую деревню пойдет.

Вечером подвергся мамой настоящему допросу. От тети Светы поступило письмо, в котором она интересовалась сроками моего приезда в Ленинград вновь. Мама письмо нам с отцом не показала. Пришлось догадываться, что сестра просила маму меня не задерживать и обещала за мной присмотреть. Интересовалась окончательным исходом моей миссии в Ленинграде и радовалась, что мне помогла, как смогла. Готова сделать все, что угодно, чтобы помочь мне снова.

«О чем еще поделилась тетя Света с мамой, из-за чего нам с отцом не показывает письмо?», — заинтересовал вопрос. Мама подозрительно посмотрела на меня:

— Это из-за твоих песен нам вне очереди выделили квартиру улучшенной планировки? На заводе все проходу не дают. Всех интересует, за какие заслуги изменили списки очередников? Что ты сделал в Ленинграде? Чем помогла тетя Света? Ты снова туда собираешься? Доведешь ты нас с отцом до могилы своими делами, — посыпался на меня поток вопросов и упреков.

— Я рассчитывала, что в августе ты пойдешь снова временно работать на завод, как прошлым летом. Нам деньги нужны на новую мебель в квартиру. Не будем же это старье брать туда, — заявляет, обводя рукой обстановку бараковской комнаты. — Столько расходов предстоит! — сокрушается, «забыв» о переданных десяти тысячах рублей перед лагерем.

Многие ребята старших классов в период продолжительных, летних каникул устраивались временно на работу на окружающие поселок предприятия. Кто-то колотил ящики на Перевалке. Кто устраивался на хлебокомбинат или молокозавод. Но большинство шли на завод к родителям. Прошлым летом после восьмого класса меня отец пристроил во второй сборочный цех на сборку нового агрегата, у которого еще были не «сбиты» расценки.

Я работал в две смены не полный рабочий день. Правда, за соблюдением законодательства в отношении детского труда никто не следил. Моим напарником оказался интересный человек — дядя Толя. Мы собирали «Столы». Так называлась эта непонятная конструкция. До увольнения так и не узнал для чего этот «Стол» предназначался. Этот агрегат представлял собой площадку два на три метра. Снизу крепился электродвигатель. По всей длине «Стола» натягивались три цепи с зацепами. Предполагаю, что вся конструкция к чему-то крепилась. Включался двигатель, цепи приводились в движение и зацепы что-то подавали куда-то. Сборка агрегата оценивалась в три рубля. План — три «Стола» в день.

Со своими первыми «Столами» даже при помощи дяди Толи я провозился полный рабочий день. Напарник, не спеша, с перекурами, отвлекаясь на доставку запасных частей и метизов (болтов, шайб и гаек) для нашего участка на нас обоих, выполнял план до обеда. Когда я приноровился, то стал укладываться в законный детский рабочий день, не напрягаясь и не уставая, как в начале. Когда поинтересовался у напарника, почему он не собирает больше нормы, то тогда и узнал о расценках.

В другую смену на «Столах» трудился в каникулы другой подросток, учащийся ГПТУ. Однажды в пересменок мы разговорились. Тот сообщил, что хочет за каникулы заработать на мотоцикл. Ему на расценки было наплевать. В смену он перемещался бегом. На мелочи, качество и помощь напарнику не отвлекался. Не заворачивающиеся болты забивал молотком. Гайки после пневмогайковерта не затягивал. Зато за смену собирал по четыре-пять «Столов». Зная, что первая смена заканчивает раньше, на работу приходил заранее. Потом от свои знакомых узнал, что некоторые ребята перед уходом в армию выполняют за месяц полторы-две нормы. Зарабатывая больше, не думают о коллегах, которым потом «режут» расценки.

Наблюдая за своим напарником, любовался его работой. Казалось, он все делает неторопливо, но получалось все равно быстрее меня. Всегда чисто и аккуратно одетый в рабочую спецовку, по сравнению со мной, перемазанного с головы до ног, выглядел щеголевато. Я же через отцовскую спецовку, старую рубашку и майку умудрялся испачкать машинным маслом даже живот.

Однажды дядя Толя признался, что работая слесарем-сборщиком на заводе, отдыхает. Скоро начнется уборка урожая, и он от завода пересядет на комбайн. Вот тогда для него начнется настоящая работа от зари до зари без выходных. Зато там заработки до тридцати рублей в день. До одной тысячи в месяц!

За тот месяц я получил больше каждого из родителей — сто восемьдесят рублей. Парнишка-рвач осуществил свою мечту — заработал на мотоцикл, а расценки на «Столы» снизили.

Из памяти о будущем знал, что в августе я пойду снова работать на завод. В этот раз место работы выбирала мама. Так я оказался в первом сборочном цехе. «Столов» и постоянных напарников не было. Числясь опять слесарем-сборщиком, фактически оказался тем, куда пошлют. Сортировал бракованные детали, отделяя явный брак от тех, которые еще можно использовать после некоторой доработки на сборке. Наносил трафареты на готовые изделия. Помогал другим сборщикам. Работа оказалась не такой нудной и однообразной, как прошлым летом. Почти каждый день что-то новое и новые знакомые. Зато и заработал меньше — сто шестьдесят рублей за месяц.