Сергей Савелов – Подготовка к исполнению замысла (страница 49)

Мой мастер сначала сдержанно хихикает. Замечаю, что в зале разговоры прекратились. Все начали прислушиваться. Потом подхихикивать. Под конец все женщины ржали в голос.

При расставании поблагодарил и сунул мастеру в карман халата «трешку». Она «не заметив» подношения и проводив меня до выхода, сообщила:

— Сережа, у Вас здесь есть поклонницы. Не хотите познакомиться?

— Когда девушки из-за меня дерутся, я чувствую себя богом, — отвечаю с намеком. — Пусть на танцах подойдет, — предлагаю и ретируюсь на улицу.

«Что-то слишком многим девчонкам я необдуманно назначил свидания на танцах», — вспоминаю свои обещания на туристическом слете. Остается надеяться, что они придут не одновременно. Не хватало мне еще разборок. «Может не ходить?» — появляется трусливая мысль. Хмыкнул, представив себя подглядывающим в окно и подсчитывающим поклонниц. С Гулей встретиться хотелось. Зацепила меня эта независимая девчонка. Красивая на личико и фигурка — м-м-м!

Вечером встретился со своими ребятами. Взаимно обрадовались встрече после долгой разлуки. На меня пролился поток новостей.

Приблатненные из Рыгиной компании откуда-то узнали про торговлю иконами и принесли несколько штук для реализации. Естественно им начистили «репы», а иконы разломали. Одну — на чьей-то голове, когда начал «понты разводить».

С моей подачи месяц назад по инициативе Стаса ребята начали в поселке травлю Рыгинских. Везде, где встречали, насмехались и гоняли. Тех, кто возмущался, просто били.

Сейчас Рыгины пацаны под следствием. Они, по наводке Дракона с Амбалом взломали пивной павильон «Ветерок» и выкатили оттуда две бочки с пивом. Чтобы долго не катать по поселку спрятали их в ближайшем сарае Амбала. Милиция откуда-то узнала об участниках и месте хранения краденого. Теперь всех таскают на допросы. Рыга и Дракон остались в стороне, так как участия в преступлении не принимали. Компания распалась. Все обвиняют друг друга в «стукачестве». Особо подозревают самого Рыгу. Его первого забрали в милицию, а после нашли бочки и потащили участников на допросы. Мои друзья однозначно придерживаются этой версии. Несмотря на все «понты» в Рыге чувствуется гнильца. Самое обидное, что даже одну бочку пацаны при помощи родственников полностью не осилили. Жадность!

Некоторые наши пацаны обзавелись подружками. Даже Яшка. Вероятно, на женский взгляд он привлекательный. Высокий, пропорционально сложенный, физически крепкий. Однако не могу себе представить, как он признается в любви через «На х…й, бл…дь. Тьфу». Интересно было бы послушать!

Большинство ребят после окончания восьмого класса подали документы в ГПТУ. Руль уже трудится на заводе учеником токаря. Крюк догуливает с нами последние дни и уезжает в Донецк к родственниками. Планирует стать шахтером. Стас в отличие от моей первой версии истории собирается учиться в девятом классе. (И здесь бабочка!)

Ребята поведали мне, как ездили на мотоциклах за ягодами к заброшенным деревням. Оказалось, что в двух из трех деревень, которые они навестили, летом жили люди. Только третья оказалась пуста. Обнаружили много икон. Вот только добраться туда даже жарким летом оказалось затруднительно. Ездили вчетвером. Пришлось одного оставлять охранять транспорт. Втроем добрались с трудом до деревни. Забрать с собой все найденное оказалось невозможно. Вспомнил, как мы в походе преодолевали заболоченные места. Даже передернулся от воспоминаний. Ребята рвались снова туда, собираясь поискать более проходимый маршрут.

Рассказал коротко ребятам про лагерь. Пожаловался, что целый месяц не слышал матерных слов и тюремного жаргона. Даже ни с кем не поругался.

Отсели со Стасом и Серегой Ледневым в сторонку.

Леднев из компании самый благоразумный и рациональный. Даже в драках меньше всех получает. В лидеры не лезет, но ребята к нему прислушиваются. В бизнесе с иконами не участвует. Довольствуется стипендией ГПТУ и тем, что родители с братом подкидывают. Но деньги на импортные вещи из столицы сдавал. У нас со Стасом от него секретов нет.

От друзей узнаю — с моим отъездом в лагерь наблюдатель от воров пропал. Посторонних и любопытных вокруг наших ребят не замечали. Интереса никто не проявлял, кроме того случая с Рыгинскими пацанами с иконами.

Стас пожаловался на Фила. Юрка попытался «крысятничать». В очередную поездку в Москву Стас заподозрил, что Фил уже ездил один сдавать иконы, собранные его компанией. Теперь поехал со Стасом, захватив несколько артефактов, и стал претендовать на обычный процент от всего проданного. Даже пытался мой процент приплюсовать. Стас не стал спорить и отдал тому обычные двадцать процентов, но решил с ним больше дел не иметь, а дождаться меня.

Передал мне просьбу Соломоныча — после лагеря незамедлительно навестить его. Поинтересовался датой поездки. Икон уже накопилось порядочно у него в сарае, а также заказов от ребят. Из-за появившихся подружек в заказах преобладали женские тряпки и обувь.

— Хочу вас огорчить. Менты интересовались мною. Приходили в школу и разговаривали с директором. Сегодня утром узнал. Сомневаюсь, что Рыгины пацаны на допросах молчали про наши дела с иконами, — грустно поведал друзьям, немного исказив истину.

«Лучше перебдеть, чем недобдеть!» — решил про себя.

— Может к директору по другому поводу заходили или насчет Рыгинских? Блатных бить не надо было? Что делать будем? — обеспокоился Стас.

— Про меня расспрашивали. Директор сам по секрету сообщил. Но речи об иконах не было. А может он не все мне рассказал. Даже если бы вы Рыгинских целовали, все равно они не стали бы молчать в милиции про нас. Считайте, что менты все про нас знают, — подытожил.

— Что же нам делать? — повторил вопрос Стас. — Придумай. Ты же «голова» у нас, — польстил в шутку, улыбаясь.

— Значит известно, где иконы хранятся. Почему не нагрянут к Стасу в сарай, как к Амбалу за бочками с пивом? — заинтересовался Леднев.

— Потому что иконы в данный момент не являются краденым товаром, и ничего незаконного в их хранении нет. Если, конечно, в милицию не обратится хозяин какой-нибудь иконы с заявлением о краже. Тогда ментам долго искать не придется. Когда же мы продадим товар и получим деньги, то попадаем под статью о спекуляции. Даже если эти «доски» подобраны на улице. А мне дополнительно, если докажут — вовлечение несовершеннолетних в преступную деятельность, — провожу с друзьями юридический «ликбез». — Но даже не это самое страшное. Мы не знаем, куда Соломоныч иконы сдает дальше и кому? Возможно, отправляет за границу. А это уже операции с валютой. Значит, заинтересует КГБ. Представьте, что к нам от ментов или от КГБ поступает меченая икона какой-нибудь старушки. Мы везем икону к Соломонычу, продаем. А на выходе нас берут с мечеными деньгами. Факт преступления налицо. Когда накануне сделки к Соломонычу нагрянут менты, он будет нас покрывать? А если меченую икону найдут на таможне? Выявляется целая преступная организация и мы в ней.

— Что же нам делать? — повторяет вопрос Стас, не на шутку встревоженно.

— Срочно перевезти иконы в другое место, — предлагаю. — Иконы, имеющие владельцев, вернуть. Торговлю иконами прекратить, если не навсегда, то хотя бы на год. Раз Фил начал собственную торговлю, то «флаг ему в руки». К Соломонычу я съезжу пустым и сообщу о наших временных трудностях.

— Жалко. Столько товара набралось! Еще заказов от ребят полно, — сокрушается.

— Как ты думаешь, ребята не похвастались подружкам, как «зарабатывают» деньги и откуда импорт? Как долго у девчонок удержится в секрете эта информация? — ехидно интересуюсь.

Стас даже застонал от огорчения.

— Что, без вариантов? — все же интересуется.

«Привыкли к „халявным“ деньгам ребята», — мысленно отмечаю. Все же их понять можно. Других возможностей добыть деньги, пока у них нет. Даже если пойти временно работать на завод, таких «бабок» не получить. Что бы я делал, если не продавал песни? Пришлось бы рисковать с иконами, только максимально обезопасив себя.

— Весь товар срочно тайком перевезти в другое место. «Хозяйские» иконы вернуть. Ребят предупредить об угрозе и пусть следят за своими языками, — перечисляю первоочередные меры. — Еще один раз съездить можно, — сообщаю. — Без Фила. Поедем втроем пустыми.

Вижу удивленные лица друзей. Но они все же кивают, ожидая продолжения.

— В Москву иконы пусть доставят деревенские пацаны, только до камеры хранения. Мы приедем на день позже и отвезем товар Соломонычу. Первым войду один пустой и переговорю с ним. Если все в порядке, партиями оставшейся товар будете доставлять с вокзала. После сдачи товара уходите от него без денег. После сделки я заберу их у него. Меня будет охранять специально нанятый человек. Встречаемся в условленном месте и отправляемся за шмотками, — рассказываю свой план.

Меня и ребят, в таком случае, трудно будет привязать к спекуляции, если никто из нас не «расколется» на допросе. Фото и видеосъемка в настоящее время не являются доказательствами в суде. Если в нашей милиции захотят организовать слежку, то у них не хватит сил следить за всеми троими. Придется добираться до поезда раздельно. Пацаны сядут в поезд на нашем вокзале. Я с Михой на его «Иже» прокачусь до узловой станции сорок километров и сяду там. Вряд ли у наших внутренних органов будет транспорт под рукой. Да и нет смысла из-за незначительного и малоперспективного дела затевать масштабную операцию. Тогда слабым звеном остается Соломоныч. Если замечу подозрительные признаки в его поведении, то операцию сворачиваю. Кроме нас троих никто не должен знать о наших планах все.