Сергей Савелов – Подготовка к исполнению замысла (страница 42)

Романов вернулся к изучению Бюллетеня. Он был уверен, что найдет выход.

Несколько дней, занимаясь делами Романов, постоянно возвращался мыслями о действиях в отношении Соловьева. Наконец начал вырисовываться некоторый план. Чтобы наиболее полно собрать все сведения, надо посылать двух человек. Один будет действовать по официальным каналам. Это может быть один из помощников. Другой должен быть со стороны, желательно с опытом работы в «органах», чтобы умел собирать информацию по другим каналам, в том числе неофициальным.

Григорий Васильевич присмотрелся к своему основному помощнику Виталию Михайлову. Работает с ним уже около двух лет. Молод. Инициативен, умен и общителен. Пока не женат. Умеет держать язык за зубами. (Других не держат помощниками). Видимо придется его отправить в командировку в Москву (отвезет кое-какие бумаги), а на обратном пути заедет в городок Соловьева.

Другим кандидатом после тщательного обдумывания был отобран давний знакомый еще с военной поры Ксенофонтов Петр Петрович. Оба служили в одной дивизии и обороняли Ленинград. Сошлись и познакомились ближе на встрече участников обороны Ленинграда. Узнали сослуживцы друг друга сразу. Оказалось, что и работали на одном Судостроительном заводе имени Жданова А. А. Романов — в конструкторском бюро, а Ксенофонтов — в Первом отделе. Сошлись характерами и взглядами на жизнь. Стали если не друзьями, то близкими и хорошими знакомыми. Даже отмечали семьями некоторые праздники. Тогда он и узнал, что Петр Петрович начал воевать еще с Финской войны. Был обморожен. В Великую Отечественную воевал в дивизионной разведке. Повезло, выжил. Был несколько раз ранен. Награжден орденами и медалями. В партию вступил тоже, как и Романов во время войны. После войны продолжил службу в МГБ, затем в КГБ. После Хрущевской реорганизации армии и силовых органов попал под сокращение. В тот период было сокращено до пятидесяти процентов сотрудников органов безопасности. В период службы обеспечивал оперативное прикрытие военных промышленных предприятий, поэтому и устроился после сокращения из органов на одно из них. Затем Романова перевели на партийную работу и зарождающаяся дружба прервалась. Обменивались только открытками на праздники. А потом и это прекратилось.

Где-то был записан его телефон. «Надо найти и позвонить, чтобы договориться о встрече», — решил про себя. Если Ксенофонтов подойдет для его замыслов и согласится выполнить его неофициальное поручение, то надо будет его знакомить с Михайловым. Пусть работают в связке.

Работать в чужом городе будут под предлогом изучения жителя того города — Соловьева Сергея Владимировича. Соловьев привез в Ленинград свою песню, посвященную блокаде. Случайно помог обезвредить маньяка, который много лет терроризировал город. В Обкоме принято решение поощрить Соловьева за помощь милиции. Для этого и приехали, чтобы изучить и не поощрять недостойного. По результатам их проверки в Обкоме будут принимать решение. Почему деятельность маньяка держалась в секрете, знающим людям будет понятно. Поэтому и роль Соловьева в поимке преступника держится в секрете.

Интерес к Соловьеву Ленинградского Обкома из-за одной, даже хорошей песни опытным аппаратчикам и сотрудникам органов будет подозрителен.

Попросил помощника найти домашний телефонный номер, сообщив данные Ксенофонтова. Вечером, несмотря на позднее время позвонил и договорился о завтрашней встрече у того дома. Петр Петрович, если и удивился позднему звонку «хозяина» Ленинграда, то виду не подал и обещал, отговорившись с работы, быть дома к назначенному времени.

На следующий день, прихватив помощника с пакетом с бутылкой Армянского коньяка и легкой закуской из обкомовского буфета, выехал на Ленинский проспект, где проживал Ксенофонтов. Чтобы не насторожить охрану не стал скрывать цель поездки — встреча с фронтовым другом. В машине пытался спланировать предстоящий разговор. Судя по адресу, сослуживец сменил прежнее место жительства.

Ксенофонтов практически не изменился с последней встречи, только прибавилось седины в волосах. Выглядел, как подтянутый мужчина средних лет, полный сил, моложе своего возраста. Романов знал, что Петр Петрович старше его на три года.

В прихожей обменялись крепким рукопожатием и, подумав, обнялись. Представил Михайлова хозяину, и прошли по его приглашению в комнату. На журнальном столике уже стояла приготовленная бутылка водки, тарелочки с нарезанным лимоном и другими закусками. Михайлов, по знаку Романова выставив на столик привезенное, посмотрел вопросительно на начальника.

— Через час подойди, — распорядился.

Григорий Васильевич оглядел по казарменному выглядевшую комнату, без следов присутствия женщины. Подобный порядок, когда ничего лишнего нет на виду, может поддерживать только одинокий мужчина. Лишь фотографии на стене напоминали о былой семейной жизни хозяина. Ксенофонтов на недоуменный взгляд гостя развел руками и сообщил:

— Пять лет назад схоронил. Рак.

— Да, время. Прими мои соболезнования, — смущенно пробормотал Романов и принялся открывать водку. — Царствие небесное, — первым поднял рюмку.

Он чувствовал неловкость, что из-за работы потерял связь с хорошим человеком, а только когда понадобилось, вспомнил про него. Не чокаясь, выпили.

— Как живешь, Петр Петрович? Как здоровье? Дети? — поинтересовался после первой.

— Все в порядке Григорий Васильевич. Работаю. Скриплю помаленьку. Пенсии дожидаюсь, — отвечает с грустной улыбкой.

— Давно мы не встречались. Все дела …, — задумался высокопоставленный гость и продолжил интересоваться: — Ты все так же на судостроительном?

— Куда деваться? Там, только в юридическом отделе тружусь, старшим юридическим консультантом, — отвечает хозяин и разливает по второй.

— Чего так? — удивляется Романов.

Работа в Первом отделе ему казалась более престижной для бывшего сотрудника КГБ.

— Попросили, — отвечает без объяснения причин.

— Так ты еще в действующем резерве находишься? — догадывается Григорий Васильевич.

— Ты же знаешь, что у нас бывших не бывает. Как при лысом сократили, так и числюсь, — грустно сообщает.

Романов по долгу службы знал, что наряду со штатными сотрудниками КГБ существует многочисленный контингент бывших сотрудников, которые выполняют те же функции по охране интересов государства, работая на должностях гражданских специалистов на предприятиях и в организациях внутри страны и за рубежом. Эти сотрудники числились в действующем резерве КГБ.

— Почему туда? — не понимает гость.

— Разбаловался народ. Расслабился. Жить стали хорошо и спокойно. А некоторые хотят жить еще лучше. Хапают и ртом и ж…пой. Не боятся ничего. Совсем страх потеряли. Сталина на них нет. Ты же знаешь — наш завод строит суда на экспорт. Поставляем в страны СЭВ и дальнего зарубежья. Зачастую необходимо юридическое сопровождение поставок. А это валюта, импорт, спекуляция и контрабанда. Капиталистические соблазны. За каждую командировку такие бои разворачиваются! Ты представить себе не можешь. Наши юрконсульты — «белая кость». Рабочих и простых инженеров ни во что не ставят, — в сердцах высказался Петр Петрович о наболевшем.

— Узнаю Петра Петровича, — с улыбкой отметил Романов и уже серьезно отметил: — У меня тоже хватает любителей красивой жизни и роскоши. Борюсь по мере сил и возможностей. Только все равно с каждым годом таких становится все больше и больше. Сколько старых друзей потерял, когда сынков пинком под зад гнал с должности. А чего на меня обижаться? Воспитывать надо было своих отпрысков в свое время, — закончил с раздражением. — Ты надеюсь, не поверил слухам о царском сервизе на свадьбе Наташи? — поинтересовался у старого друга.

— Если бы я тебя не знал, — отмахнулся.

Замолчали, задумавшись каждый о своем. Романов не знал, как приступить к своей просьбе. Наконец, хозяин заметил нерешительность гостя, пошевелился в кресле и предложил:

— Говори уж, Григорий Васильевич, зачем тебе понадобился старый волк, который одной ногой на пенсии. Ведь не просто так вспомнил обо мне и заставил прогуливать работу.

Не сразу высокопоставленный гость заговорил, все еще сомневаясь.

— Ты слышал про маньяка, который несколько лет насиловал девочек, прикрываясь удостоверением сотрудника милиции? — спросил Романов вместо ответа.

— Я считал, что это слухи. Как о привидениях Петра или одноглазого Потемкина на Невском, — удивился Петр Петрович. — Что, действительно есть такой? — заинтересовался, подавшись вперед.

— Был, — думая о другом сообщил гость и продолжил: — Петр Петрович, я хотел, чтобы ты выполнил мою неофициальную просьбу. — Скажи мне правду, пожалуйста! Ты обо всем должен докладывать своим кураторам? — задал неожиданный некорректный для сотрудника органов вопрос.

Услышать подобное от Члена Политбюро Ксенофонтов не ожидал и растерялся. Поднялся и подошел к окну, раздумывая, как ответить. Повернулся и, глядя в лицо Романова уверенно сообщил:

— Если я узнаю о чем-то, наносящем вред государству, то сообщу обязательно. О том, чем я занимаюсь в свободное от работы время, докладывать не обязан. Надеюсь, ты Григорий Васильевич не попросишь совершить чего-то незаконное. Хотя ради Родины готов и на это.

— Ради Родины и Партии, я готов отдать жизнь, — торжественно заявил Романов. — Я о другом хотел тебя попросить. Мне неофициально поступило письмо от некоего Соловьева, проживающего в небольшом провинциальном городке другой области. В нем он сообщил про Ленинградского маньяка, которого наша милиция не могла поймать несколько лет. Его жертвами стали несколько десятков девочек у нас и в других городах Союза. Благодаря этому сообщению маньяк задержан. Соловьев так же сообщил, что придумал песню «Дорога жизни» и хочет подарить ее городу. В письме были стихи о блокаде. Я не большой специалист в поэзии, но эти стихи меня тронули. Но не это главное. Я решил поощрить этого человека, и мне хотелось бы предварительно узнать о нем все. Вдруг тот окажется сообщником маньяка или не достойным награды. Действовать желательно, не привлекая внимания самого Соловьева. Тебе, как оперативному работнику это не составит труда. Я мог бы попросить тебя перейти на работу в наш аппарат Обкома, но думаю, не все зависит от тебя в выборе места работы.