Сергей Савелов – Подготовка к исполнению замысла (страница 44)

— Ксенофонтов Петр Петрович, — назвался гость.

Взяв документы, рукой показал на ряд стульев напротив стола у противоположной стены, приглашая присесть. Быстро просмотрел документы и вернул хозяину. Сел за свой стол и спросил:

— Кто же Вас интересует?

Ксенофонтов достал записную книжку и зачитал:

— Соловьев Сергей Владимирович, проживает: улица Рабочая дом пять.

— Слышал о таком, — Николая Николаевич откинулся на спинку стула и внимательно глядя на Ксенофонтова, дополнил: — наш пострел и здесь поспел. Что же он у вас натворил? — поинтересовался.

Удивившись про себя непонятной известности объекта, Петр Петрович изложил вторую часть легенды:

— Как мне сообщили в ГУВД, Соловьев привез написанную им песню о блокаде Ленинграда и каким-то образом оказал помощь в поимке маньяка, который год терроризирующего город. Прикрываясь удостоверением сотрудника милиции, тот насиловал и грабил несовершеннолетних девочек. Конечно, о маньяке не информировали население. Поэтому и роль Соловьева в поимке преступника держится в секрете. Руководство города решило представить Сергея Владимировича к поощрению. Вот и попросили меня попутно, как старого оперативника собрать о нем сведения, чтобы не посылать специально сотрудника к вам. Вдруг он окажется недостойным награждения.

— Неоднозначный парнишка, — пробормотал, в удивлении мотая головой, Николай Николаевич.

Достал из сейфа общую тетрадь и начал листать страницы.

— Хотел лично с ним познакомиться, но не довелось, — дополнил.

Нашел запись и зачитал:

— Вот, Соловьев Сергей Владимирович, шестьдесят первого года рождения, учащийся девятого класса средней школы номер восемь. Так… классная руководительница, … директор …. Комсомольский активист. Спортсмен. Пользуется авторитетом. Увлекается музыкой. Ага! А вот наше. Неформальный лидер у подростков Заводского поселка. Организатор драки в апреле на городских танцах подростков зареченских поселков с подростками другого городского района. Так называемыми Флоровскими. С каждой стороны в драке принимало участие до ста человек.

Поднял голову и продолжил своими словами:

— Задержанных и пострадавших после драки не было. Мы пытались провести оперативные мероприятия. Кое-что собрали. Но жалоб и потерпевших не было. Я собирал на профилактическую беседу лидеров подростковых группировок. Однако большинство не пришло. Соловьев тоже. За него вступилась классная руководительница и, отговорившись занятостью того, отпросила от встречи. Думаю не без вмешательства самого Соловьева. Я рекомендовал приглядеть за всеми этими лидерами своих оперов, ответственных за районы и участковых, да и сам решил присматривать. Но сам понимаешь, какая на всех сотрудников нагрузка. У вас не лучше, наверное.

Петр Петрович, кивая головой в понимании, просит, показывая на тетрадь:

— Можно я кое-что выпишу?

— Пожалуйста, — отвечает хозяин и разворачивает тетрадь.

Петр Петрович переписывает информацию в свою записную книжку, затем смотрит на запись, размышляя.

— У нас довольно сложная криминальная обстановка в городе и районе. Город рабочий. Отношения простые. Чуть что не так — в «рыло». Особенно у подростков. А там друзья подключаются, и понеслось…. Сами были такими.

Весь город поделен между подростками на районы. В каждом районе своя подростковая группировка, а то и не одна. Везде свои лидеры. Появление чужого подростка в другом районе чревато избиением или ограблением, если он не вхож в свою влиятельную группировку, которая за него может отомстить.

Мы знали о предстоящей драке на танцах, но не ожидали, что соберется так много подростков. Смогли выделить из вечерних смен всего несколько сотрудников дополнительно. Но что они могут сделать с двухсотенной толпой разгоряченных подростков. Ожидали худшего в результате драки. Однако их лидерам удалось договориться как-то и общей драки не случилось. Подрались несколько человек один на один и все довольные разошлись. Лидеры даже руки пожали друг другу при завершении. Никогда о подобном не слышал, — информирует Николай Николаевич.

— Пока ничего подозрительного и криминального в деятельности Соловьева я не вижу. Вы Николай Николаевич не поможете собрать о нем дополнительные сведения? — Петр Петрович поднял голову.

— Что вас еще интересует? — спрашивает хозяин кабинета, скрывая раздражение.

— Может, выпьем за знакомство? Заодно и обсудим, что может понадобиться моим коллегам для доклада в Обком, — предлагает гость с улыбкой и тянется к своей сумке.

Лицо Николая Николаевича оживляется:

— Другой бы спорил, а я бы уже полчаса дрался. Как у нас говорят участковые — «С утра выпил, целый день свободен».

Петр Петрович достает бутылку коньяка, и закуску из обкомовского пайка.

— Неплохо живут коллеги, — отмечает Николай Николаевич.

— Это я неплохо живу на пенсии, — смеется Петр Петрович. — Работаю юрконсультом на заводе.

Разливает по стопкам благородный напиток.

— Вот собрался на несколько дней на Волгу с удочкой посидеть. А тут свои узнали, обрадовались, что не придется никому ехать в командировку. Подсуетились и снабдили в благодарность, — пояснил он.

Завязался обычный разговор опытных оперативников о работе и бабах. Вскоре перешли на «ты». Наконец вернулись к разговору о Соловьеве.

— Правильно ты отметил Николай. Неоднозначный подросток этот Соловьев. Песня о блокаде. Комсомольский активист. Лидер поселковых подростков. И организатор драки с подростками другого района, — в задумчивости перечислил Петр Петрович. — Из-за чего хоть там драка началась? Не знаешь? — поинтересовался.

— Тут тебе, вероятно, поможет участковый или мой опер. Он обслуживает зареченские поселки. Коля! — заревел неожиданно он и стукнул кулаком в стенку за спиной.

В комнату залетел худощавый молодой человек и выпалил:

— Звали, Николай Николаевич?

— Вот, сообщи Петру Петровичу из Ленинграда, что у тебя есть на Соловьева из Заводского поселка — распорядился начальник городских оперов.

Юноша смешался и задумался, вспоминая о ком его спрашивают. Наконец заговорил, глядя в пол:

— Нет на него ничего. Нигде не проходит, ни по каким делам. В Журнале оперативного учета не числится. Знаю, что имеет обширные знакомства, в том числе с ранее судимыми. Пользуется авторитетом. Больше ничего не знаю, — в замешательстве мотает головой.

— Плохо. Надо лучше знать свою «землю», — с неудовольствием замечает Николай Николаевич. — Пригласи-ка ко мне своего участкового, — распоряжается.

— Митрохина, что-ли, — интересуется опер.

— У тебя на участке другой участковый есть? — ехидно интересуется начальник.

— Вряд ли его сейчас поймать, — взглянув на часы, выразил сомнения парень и ушел.

— Вот так всегда. Про нормального человека сказать нечего. Зато про дебошира или преступника целые тома жизнеописания собираем, — пожаловался гостю.

Выпили еще по одной. В дверь, постучавшись, просочился пожилой милиционер в помятой форме с опаской в глазах.

— Вызывали, Николай Николаевич? — тихо с настороженно поинтересовался милиционер с погонами старшего лейтенанта.

Николай Николаевич обратив внимание на появившееся в кабинете чудо, воскликнул:

— Что я вижу? Неужели что-то случилось? Василий Петрович! В такое время, а ты еще на службе! Как же ты проигнорировал своих курочек и хрюшек? Вот смотри Петрович на этого грозу заводских хулиганов? Уникальный сотрудник. С того самого дня, когда Василий Петрович одел погоны, начал считать дни до пенсии.

Во время этого монолога Василий Петрович заискивающе и некоторой настороженностью посматривал на веселящегося начальника. Наконец, дождавшись перерыва в шутках, довел с грустью:

— Меня Анатолий Иванович посадил за месячный отчет.

— Ладно, Василий Петрович, присаживайся. Выпьешь с нами? — веселье Николая Николаевича сменилось доброжелательностью.

Ответа он не слушал, а достав еще одну стопку, налил до краев и махнул рукой участковому. Тот с опаской подошел к столу и, поблагодарив, выпил до дна.

— Расскажи-ка нам Петрович, что твориться у тебя на участке. А конкретнее про Соловьева.

Участковый после стопки коньяка немного осмелел, вытер платком проступивший пот и высморкался в него же.

— А что на участке? — переспросил. — Все в порядке. А Соловьев? Все как обычно. Нету его, — неожиданно вспомнил.

— Как это нет? А куда он делся? — опешил Николай Николаевич.

— Кто его знает? Уехал куда-то. Каникулы, — пояснил.

— Вот как? — Капкин задумался. — Ты, конечно, не знаешь куда? — спросил про очевидное.

Участковый с готовностью замотал головой, покосившись на недопитую бутылку в углу.

— Тогда расскажи про Соловьева все, что знаешь, — предложил.

— Что про него рассказывать? Хулиган он, — сообщил и замолчал.

— Мне из тебя каждое слово тянуть надо? — с угрозой подтолкнул Николай Николаевич к рассказу того.

— Про него никто ничего не говорит особо. Не ворует, не дебоширит. Только тогда, когда с Флоровскими подрались, он в клубе на танцах накануне всем сказал, чтобы все пацаны со всех поселков собрались завтра и шли драться с Флоровскими в городской клуб. И песню спел.

— Из-за чего драка-то произошла? Что за песню он пел? Он, что певец? В ансамбле играет? — заинтересовался Петр Петрович.