Сергей Савелов – Подготовка к исполнению замысла (страница 22)
— Меня никогда раньше не интересовало, как и чем занимаются большие начальники. Конечно, ходят разные слухи и сплетни. Но может это вранье, — признается, задумавшись. — Ты еще долго будешь в Ленинграде? — спрашивает, приняв какое-то решение.
— Через пару дней уезжаю. Если не получится за эти дни, потом снова приеду, — сообщаю ему.
— Запиши мой телефон, — диктует мне знакомый номер 257-XX–XX. — Я поспрашиваю и тебе сообщу, — обнадеживает.
В тамбуре расстались друзьями у платформы «Сосновая Поляна». Он выскочил, а я поехал на вокзал за посылкой для тети.
Тетя, удивительно, но мне обрадовалась. Начала ахать и вертеть, разглядывая со всех сторон.
— Красавчик! На мать похож. Как она там? Девочки прохода не дают? Надолго в Ленинград? — засыпала вопросами.
— У нас все хорошо. Со вниманием девочек справляюсь. В Ленинграде на пару дней, — пытаюсь ответить на все.
— Располагайся, мойся, и я тебя кормить буду. Тогда и поговорим, — решает. — Голодный, наверное, — интересуется.
Тетя, похоже, с мамой ровесницы. Тоже выглядит привлекательно. Чуть выше и стройнее мамы. Мысленно сравниваю. В квартире идеальный порядок. (Как у Таньки). На виду ничего лишнего. Мужским духом не пахнет.
«Как она двушку получила? Тете около сорока, а детей нет. Не сложилось?» — закрадывается мысль.
Достав из сумки сменное белье и туалетные принадлежности, иду в ванную. Тетя хлопочет на кухне.
«Надо бы трусы с носками еще купить. Ходить, вероятно, придется много, а стирать не хочется. Лучше каждый день буду одевать новые», — планирую про себя.
— Куда вы мне столько прислали? — притворно возмущается тетя, когда я вышел из ванной.
Гляжу на кухонный стол заставленный банками с вареньями, соленьями и медом. «Как мама умудрилась втиснуть все это в сравнительно небольшую коробку?» — мысленно удивляюсь.
— Сколько это стоит? — спрашивает, протягивая шарфики, пакеты и какую-то золотую безделушку.
Пожимаю плечами. Ведь я не участвовал в комплектации посылки и не знал, что там.
— Спасибо, очень красиво, — чмокает меня в щеку и уносится в прихожую к зеркалу.
— Рассказывай, как вы там живете? — начинает светскую беседу за ужином тетя.
Обстоятельно рассказываю о семье и отвечаю на дополнительные вопросы.
— Ты приехал Ленинград посмотреть еще раз? — поинтересовалась по окончании моего рассказа.
— По делам, — ответил, чем не на шутку удивил ее.
Глядя на ее заинтересованное лицо выдал версию, отработанную на Эдике.
— Чем я могу помочь? — задумалась. — Я знаю, что к Романову относятся по-разному. Интеллигенция, как правило, отзываются не очень хорошо. Его даже прозвали «Гэвэ» из-за имени и отчества. Многие хвалят. При нем много построили и строят. Зовут «хозяином». Отмечают его жесткость и бескомпромиссность, — перечислив, замолчала.
— Мне споешь? — неожиданно спрашивает.
Киваю, ожидая продолжения.
— Что еще могу рассказать? У него есть жена и две дочери. Говорят, что живет в обычной квартире, где-то недалеко от «Авроры». Бывает, гуляет по вечерам и по-простому здоровается с прохожими, — сообщает дополнительно.
— Да! Ходили слухи, что он устроил свадьбу дочери в Таврическом дворце и для этого приказал взять царский сервиз из Эрмитажа. Правда, я в это не верю. Не похоже на него. Наоборот, слышала, что Романов отрицательно относится к тем, кто стремится жить в роскоши напоказ, — вспоминает.
— Еще говорят про его особые отношения с нашей ленинградской певицей Людмилой Сениной, — дополняет. — Ты понимаешь, о чем я говорю? — спрашивает у меня, как у неразумного подростка.
Киваю снова и интересуюсь:
— Как в Смольный проходят посторонние, не знаете?
— Не знаю, не ходила, — смеется. — Ты в Смольный собрался?
— Пока хочу узнать, как можно больше. Потом думать буду, — разъясняю.
— Наверное, все что знала, тебе рассказала. Может еще, чего вспомню. Завтра еще поспрашиваю на работе у девчонок. У нас в отделе есть такие, которые всегда все про всех знают, — обещает, улыбаясь, как будто чего-то вспомнила смешное. — Ты наелся? — беспокоится. — После чая еще попьем с вашими гостинцами, — обещает. — Пойдем в комнату, там споешь, — предлагает. — Мне интересно, — признается.
Начинаю с песни «Так хочется жить». Инструментов у нее не было, поэтому пою «а капелла». Тетя Света внимательно слушает и смотрит на меня.
— Замечательно! — восхищается. — Конечно, тебе с такими песнями нельзя оставаться неизвестным. Многие наши певцы поют примитивные песенки, которые сразу забываются. А такие песни, как эта не забудется, — соглашается. — А еще? — просит.
Пою «Дорогу жизни» Розенбаума:
Закончил петь. Тетя Света молчит и смотрит в пол. Поднимет голову, в глазах слезы.
— Много слышала и читала о блокаде. Но таких песен еще не было. Даже мурашки по телу пробежали. Хорошая песня, но боюсь, не пропустят ее. Слишком она … откровенная, что-ли. Слушаю тебя и как в кинохронике перед глазами встают сцены блокады, — признается.
— Под впечатлением кинохроники и написал, — сообщаю.
— Ты знаешь, племянник, что у тебя талант песенный? Обещаю, все сделаю, чтобы тебе помочь, — торжественно говорит.
У меня даже совесть проснулась от ее слов. «Сволочь, ты Серега! Но цель того стоит. Если у меня все получится, то обязательно тете Свете что нибудь хорошее сделаю. Не забуду!» — клянусь про себя.
— Еще спой чего-нибудь свое, — прерывает она мои терзания.
— Вот, для женщины недавно написал. У знакомой девочки отец дальнобойщик попал в аварию, — информирую и пою «Дальнобойщик»:
Тетя только головой покачала в восхищении и изобразила аплодисменты. Спел ей «Половинку». Затем «Романс». Закончил «Городским цветами».
Эти песни ей тоже понравились и она предсказала:
— Я уверена, что все у тебя получится, и ты станешь знаменитым песенником, а может певцом. Пойдем чай пить, гений малолетний, — предлагает, поднимаясь с кресла. И проходя мимо, ласково взъерошила волосы, улыбаясь.
Наутро в киоске «Союзпечать» купил карту Ленинграда со схемой метро и отправился к Смольному. Полюбовался фасадом, знакомым по фильмам и картинкам. Походил вокруг и по прилегающим улицам. Явных постов охраны не приметил.