Сергей Савельев – Где ты была все эти годы? (страница 6)
– Опять дождь... Почему-то, каждый раз, когда мы вместе.
Игорь начинал грустить, думая: «И, правда, в прошлый раз тоже мы в дождь гуляли». Затем он также подумал: «Это выглядит так, как будто даже небо плачет, не желая, чтобы мы были вместе. Но почему?..».
Они шли вдоль речки Каменка, он держал Еву за руку, их пальцы сплетались, он – то сжимал её ладонь, то ослаблял хватку. Затем приподнимал её руку, они оба выпрямляли пальцы и смотрели на союз своих рук. Её ладошка казалась такой маленькой, что она невольно начинала тихо смеяться, ей нравилось чувствовать себя маленькой рядом с ним. А Игорь просто смотрел на неё, для него два часа прогулок с Евой проходили как пятнадцать минут.
Похоже, они увидели селезней, которые то и дело ныряли с головой в воду, Ева мило хихикала над ними и говорила:
– Знаешь, я очень люблю на уток смотреть. Как-то с подружками мы ходили сюда кормить их.
Но Игоря эти утки почему-то совсем не забавляли, а напротив – навевали грусть.
Прошло немного времени, и Ева начала испытывать к Игорю не только интерес, но и чувство влюблённости: она мало-помалу очаровывалась им и тем, как он на неё смотрит, как слушает, как целует при встрече и на прощание. Встречая или провожая её, например, на станции метро или около её дома, или по утрам в университете. Игорь целовал её в уголки губ, нежно обнимая руками её голову, она нежно обнимала его в ответ, смотрела ему в глаза и по-детски улыбалась.
Когда они заходили в кафе, чтобы вместе посидеть, то заказывали по чашке чая или кофе без ничего, или с чем-нибудь сладким – просто потому, чтобы их не выгнали. Они брали друг друга за руки, массировали пальцы – и могли так просидеть два-три часа. Ему хотелось рассматривать все нюансы её лица, рук, волос – он находил совершенство везде, не только в глазах и губах, но и в плавных изгибах формы носа, бровей. Ему нравилось положить её руки перед собой и рассматривать их: форму ногтей и детали кожи, отмечая места с маленькими родинками или ямочками. Травяной запах её косметического крема, которым, вероятно, она регулярно увлажняла кожу лица и рук, давно и твёрдо ассоциировался у него только с ней самой. На уровне подсознания он полюбил этот крем так же, как и её.
С Игорем Ева первый раз почувствовала – что значит быть любимой кем-то: когда тебя слушают с вниманием и учитывают твоё мнение, когда о тебе заботятся даже в мелочах, аккуратно убирая упавший на кофту волос и спрашивая – хочешь ли ты кофе. Когда знают твои мелкие привычки, помнят то, что ты однажды вскользь упоминала в разговоре, наконец, – когда ты видишь, как в его глазах останавливается время, чтобы дольше тобой любоваться.
В субботу сутра они приехали к нему домой на окраину Москвы, родителей не было дома, и квартира была полностью в их распоряжении до самого вечера.
Игорь показывал Еве скромное убранство квартиры и рассказывал о фотографиях молодых родителей и его самого в детском возрасте. Ева слушала его внимательно и с интересом, попутно задавая уточняющие вопросы.
Вдруг в воздухе повисло такое напряжение, справиться с которым молодому сердцу вряд ли возможно, накал влечения Игоря сыпал искрами. Было невыносимо трудно обойти стороной зуд желания обладать тем, кто занимал его мысли и день и ночь.
Его взгляд то и дело задерживался то на её маленькой груди, то на других мягких местах, затем его рука скользнула по её груди вниз и остановилась там, где было уже горячо.
– Стой, прошу тебя… – прошептала Ева, открыв глаза.
– Что случилось? – удивлённо спросил он и замер.
– Только пообещай мне, слышишь, обещай тогда, что мы будем вместе, всегда… – взволнованно сказала она, крепко сжав его руку и снова закрыв глаза. Её сердце настолько быстро билось, что он почувствовал её пульс на сонной артерии.
– Да, верь мне, мы будем вместе… – сказал он быстро, спеша взять её как можно скорее.
Они буквально упали в объятия друг друга. Всё произошло настолько быстро, что минутная стрелка часов не успела пройти и трёх делений. У них обоих это было в первый раз.
На постели не было следов крови от потери девственности, из-за чего Игорь понял, что это был её не первый раз. Его охватили чувства разочарования и досады, он резко изменился в лице и молчал.
– Игорь, ты чего?.. – обеспокоенно спросила его Ева и аккуратно попробовала его обнять.
– Отстань от меня! Нам не о чем говорить. – сухо и строго проговорил он и отдёрнул плечо.
Ева вдруг почувствовала себя ненужной, нежеланной и не красивой. Она ощутила себя использованной – внезапно в её памяти явно ожил тот едкий запах школьной сирени, от которого её сейчас тошнило. Сознание Евы мигом перенесло её в ассоциации с прошлым, где она пережила насилие, только теперь – она сама на это согласилась, отчего её изнутри сдавливала боль, одиночество и пустота, которые были готовы похоронить заживо её женственность.
Уже через час Ева ехала в слезах одна в трамвае, идущем до её общежития. Жесткие удары железных колёс трамвая о стыки рельсов отдавались в её теле, а в её ушах сухо и жестоко звучали слова Игоря «Я тебе не верю, мы не можем быть вместе. Ты даже не девочка была уже».
Еву накрыла с головой смесь из чувств стыда и унижения, затем к ним подмешались чувства предательства и обмана – «и всё это в ответ на моё доверие к нему» – размышляла она. Сейчас ей хотелось только одного – лечь в тёплую ванну, но ванной не было в общежитии. Она сидела в трамвае и плакала, упёршись головой в поручень впереди стоящего кресла. «Как легко он отказался от своей любви, от своих чувств… от меня» – думала она, ощущая головой удары от дорожного полотна.
После этого дня она старалась никогда больше не смотреть на него в университете и не встречаться с ним глазами, стараясь вычеркнуть его из своей жизни, хотя, давалось это нелегко.
А вот Игорь, напротив – часто смотрел на неё. И впоследствии часто вспоминал, думал о ней, иногда подолгу всматриваясь в её фотографию, которую Ева ему когда-то подарила. О чём были мысли и чувства Игоря в эти минуты – неизвестно. Возможно, он вспоминал их дождливые свидания, или уток на речке.
Кто-то из великих сказал, что в дружбе между мужчиной и женщиной видятся отношения или бывших любовников, или будущих, считая, что такой дружбы не существует. Другие думают наоборот, но при условии, если оба уже кого-то любят. А третьи уверены, что такая дружба – всего лишь консервы из страсти, нежности и ласки, до которых дело дойдёт в голодный год.
Всеволод, лёжа в постели с Анной, взглянул на настенные часы, они показывали 9 ч. 31 мин. Сегодня был первый день его очередной рабочей поездки, на этот раз в Санкт-Петербург, партнёр по бизнесу его пригласил поучаствовать в Петербургском международном экономическом форуме, который в этом году проходит с 3 по 6 июня.
– Ань, слушай, сегодня ночью снится мне сон: в мою фирму, на точку сбыта, приходят с контрольной закупкой сотрудники полиции. Так вот, мало того, что менеджер принял у них доллары, так он ещё не выкатил им фискальный чек! Дальше, находят они на столе у главбуха моего тетрадь, на которой крупными буквами написано: «ЧЁРНАЯ БУХГАЛТЕРИЯ». От неё, значит, требуют написать объяснение, угрожают уголовной ответственностью за отказ от дачи показаний, ну она в объяснении и пишет: «Обычно книгу «Чёрная бухгалтерия» я храню дома, но сегодня директор сказал принести ее на работу, чтобы провести какие-то операции. Понимая преступный характер деятельности нашего предприятия, я раскаиваюсь и прошу не привлекать меня к уголовной ответственности» – Представляешь! – эмоционально и со смехом сказал он, ожидая от Анны удивления и такой же реакции.
Но Анна только посмотрела на него любящими глазами, и еле заметно улыбнулась. Это была любовница Всеволода.
Анна была младше его на два года и старше Лилии на год. Если Всеволод относился к супруге с уважением, то Анну он любил по-настоящему. Они познакомились ещё в далёком 1991 году, когда ему было тридцать, а ей двадцать восемь. В период осеннего межсезонья он сильно простудился и, лёжа дома с температурой, ждал врача. Молодая жена и мать хлопотала по дому, ухаживала за почти годовалым Веней и, по мере надобности, за больным мужем. Восьмилетняя Люда и трёхлетняя Ева были отвезены к бабушке на дачу в Подмосковье, чтобы не глотать бациллы, а Веня был изолирован от больного в отдельной комнате.
Прозвенел звонок в дверь, чуть погодя лежащий в температуре Сева услышал лёгкий стук женских каблуков и нежный голос:
– Здравствуйте, скажите, где можно помыть руки? И, принесите ложечку, пожалуйста – негромко прозвучал из прихожей красивый женский голос врача.
Сева невольно сравнил этот голос с голосом жены, который теперь ему казался каким-то сухим, и даже прохладным.
– Та-ак, где у нас больной? – протяжно произнесла врач.
– Проходите – Лилия указала рукой в сторону гостиной и снова каблуки негромко застучали по старому паркету. Врач вошла в гостиную и неторопливо сказала:
– Ну, здравствуйте, на что жалуетесь, как сейчас вы себя чувствуете? – для Севы её вопросы прозвучали так, будто она совсем не торопилась, как это обычно бывает, а даже наоборот.
Начала говорить Лилия:
– Температура 38.5 была сутра, кашель сильный начался вот вчера...