Сергей Савельев – Где ты была все эти годы? (страница 7)

Всеволод резко прервал жену, чуть привстав с дивана, как бы, желая показаться миловидной девушке не таким беспомощным и больным, и проговорил:

– Лиль, дай мне самому сказать. Смотрите: позавчера я в гараже машину ремонтировал, ну полежать пришлось немного под ней, да оделся я не сильно тепло, но было не так холодно вроде...

– Что вас беспокоит помимо высокой температуры и кашля? – обратилась к Всеволоду врач. Она оценивающе взглянула на больного, чуть наклонив голову в его сторону, её прямая осанка в этот момент чуть сникла. Врач взглядом коснулась сначала его лица, потом груди, затем снова остановилась на лице.

Сева уловил все эти нюансы её движений тела и глаз, почувствовав некое смятение, отвечал:

– Да так… собственно, больше ничего. – делал вид он, что, якобы, не так уж и сильно болен.

Тут в разговор вклинилась жена:

– Ой, слушайте его больше! Слабость у него сильная – тяжело ему. Вчера весь день тоже пролежал, и трясся весь от озноба как осиновый лист, – сказала Лилия и поспешно добавила:

– Ой! я сейчас принесу табуретку, а то вам даже присесть некуда. Лилия вышла из гостиной в комнату.

В воздухе повисли секунды неловкого молчания.

Лилия вернулась с табуреткой в руках и предложила врачу присесть.

– Спасибо, но сначала я осмотрю пациента, а потом уже сяду, напишу рекомендации по лечению. – любезно сказала она.

– Поднимитесь, пожалуйста, посмотрим ваше горло и послушаем, что там с лёгкими, – официально обратилась врач к Всеволоду и подошла ближе к дивану.

Больной привстал с дивана и сел. Врач попросила его шире открыть рот и внимательно осмотрела горло и помощью чайной ложки, аккуратно надавливая на язык. В конце осмотра покрасневшего горла она мимолётно заглянула ему в глаза и тут же отвернула взгляд, затем убрала ложечку с языка и, видя, что больной продолжает сидеть с открытым ртом, осторожно и мягко коснулась подушечками пальцев его подбородка. Пациент, не ожидая такого поворота, тут же закрыл рот, отвернулся и начал кашлять, невольно пытаясь переключить внимание супруги.

– Так, теперь нужно вас послушать, есть ли хрипы, надеюсь, что это не воспаление лёгких. – сказала она.

Выпрямив осанку, она чуть запрокинула голову назад и обоими руками собрала волосы, вставив привычным движением себе в уши фонендоскоп, принялась слушать спину и грудь Севы. Лилия наблюдала молча.

– Похоже, что у вас бронхит – официальным тоном заключила врач. – я выпишу рецепт на антибиотик и ещё некоторые препараты, они не дорогие. Также необходимо обильное питьё, постельный режим и полоскания фурацилином. Через неделю нужно будет явиться в поликлинику на осмотр и сдачу крови натощак.

Она составила рецепт на антибиотик, написала список лекарств и периодичность их приёма, попрощалась и быстро ушла.

Пока Лилия собиралась идти в аптеку за лекарствами, Сева встал с дивана и взял в руки рецепт, чтобы посмотреть почерк и прочитать её имя. Почерк был мало разборчивым, как это водится у людей врачебных профессий, но изящным и округлым. Внизу стояла печать поликлиники и штамп «Овчинникова Анна Сергеевна». «Какие красивые фамилия и имя» – подумал он.

С этого дня Всеволода не отпускали мысли об этой Анне Сергеевне, он ждал назначенной даты посещения поликлиники и добросовестно начал лечиться, чтобы через неделю явиться на приём в более лучшем виде.

Его мысли настолько были заняты ей, что в одну из ночей он увидел во сне, будто он приходит в поликлинику, заходит в кабинет к терапевту, а к нему выбегает Аня, прыгая в объятия, она нежно говорит: «А вот и наш папа пришёл! Севушка, мы тебя с Евой так долго ждали!». Дальше Всеволод видит вместо письменного стола и кушетки для пациентов щедро накрытый стол, шампанское и две белых зажжённых свечи, а за столом сидит маленькая Ева и, обращаясь к ним обоим, говорит: «Мама, папа! Ну, идите уже за стол!». На этом Всеволод проснулся. Он был под таким впечатлением от реальности увиденного сновидения, что целый день думал о нём.

У Севы и Ани завязался роман. На момент их знакомства в 1991 году Аня была вдовой уже как пять лет, её бывший муж был старше её на семь лет, добрый человек с золотыми руками, например, он мог изготовить буквально из подручных нехитрых предметов хорошую красивую вещь, которую можно было взять в руки и любоваться: шкатулку из полена, предметы мебели из обычных досок, мог сам отремонтировать почти любую технику. Они жили в доверительных отношениях, но без сильных чувств к друг другу. Прожив вместе три года, произошло несчастье – его настиг фатальный инсульт.

Всеволод и Анна начали встречаться. По началу, его мучала совесть, особенно в минуты близости с женой и возни с детьми. Всеволод смотрел на бытовые хлопоты ничего не подозревающей супруги и на маленьких наивных детей, которые по умолчанию доверяли ему, – и ему вдруг становилось стыдно. Но шло время, и он как-то начал привыкать к ведению двойной жизни.

В дни свиданий он приходил домой поздно, по нескольку часов проводя с Аней либо у неё дома, либо где-то в нейтральных местах, где можно было поговорить, и погулять. Когда же Лилия уезжала куда-то по делам, она брала с собой старшую дочь, а маленький Веня гостил у бабушки, Еву же оставляла на мужа.

Всеволод, окрылённый любовью к Анне, не мог свободно поехать к ней домой и, не выдерживая разлуки, придумал взять Еву с собой, говоря ей:

– Дочка, чего нам с тобой дома сидеть, поедем лучше к тёте Ане, она тебя угостит чем-нибудь вкусненьким.

– Поехали, пап – отвечала Ева.

– Ева, только ты ничего не говори маме. Ты же будешь молчать, да? Пусть это будет нашим секретом.

– Не скажу. Пап, а там будет интересно, да? – ободрившись с интересом спросила она?

– Да, там очень интересно и весело будет, вот увидишь!

Ева всегда любила разные поездки куда-либо, главное, чтобы поездки были с отцом. Но к Анне она ехала первый раз и с ней, естественно, была не знакома.

Анна открыла дверь квартиры и, улыбчиво удивившись дочке Всеволода, сделала вид, что они давно знакомы. К приходу гостей Анна сделала красивую причёску с накрученными волосами и одела праздничное синее платье, длиной чуть ниже колена, а поверх него был накинут кулинарный фартук. Она тут же любезно предложила им войти в дом:

– Пожалуйста, мои вы хорошие, проходите скорее, давайте, давайте – заботливо и быстро сказала Анна. Она приняла у них верхнюю одежду и развесила её в гардеробе.

Уже с порога Ева почувствовала очень приятный и вкусный аромат яблочного пирога. В квартире Анны было светло и чисто, вещей было немного и ничего нигде не валялось, порядок скромного убранства был подчёркнут ещё с прихожей, где не стояла уличная обувь – для неё был отдельный шкафчик в коридоре за дверью.

– Та-ак, хороший мой, давай знакомиться, я тётя Аня, а тебя как зовут? – ласково и с лёгким умилением произнесла она, присев на корточки перед девочкой.

– Ну, не стесняйся, дочь, скажи тёте Ане – подтолкнул отец её к разговору.

– Ева – ответила спокойно она, глядя на большое жемчужное ожерелье у Анны на груди.

– Ой, какое красивое имя, ну вот мы и познакомились. Так, проходите ручки мыть – и за стол – заботливо велела им Анна.

Они сели за стол и пили чёрный чай с мятой, который был заварен в фигурном царском чайнике начала XX века, оставшимся ещё от бабушки Анны.

– У-у… какая вкусная и сочная шарлотка у тебя, Анна Сергевна – с удовольствием отметил Всеволод – я такой никогда не ел, сочная такая…

– Спасибо большое, так приятно… – смущённо улыбаясь, сказала Анна, и тут же обратилась к Еве:

– Ева, малыш, как тебе пирог? Принести тебе варенья? Чего тебе ещё хочется? – спросила она, заботливо наклонив голову к девочке.

– Очень вкусно, а можно ещё? Протянула ей тарелку Ева.

– Конечно можно! Я тебе ещё дам земляничного варенья, есть у меня немного – Анна начала искать варенье и, найдя его в холодильнике, положила ребёнку несколько ложек:

– На, попробуй с чайком, ягоды вкусные очень – подала она блюдце Еве, погладила её несколько раз по головке и потрогала за плечико.

– Сев, а тебе ещё положить что-нибудь? – участливо обратилась она к нему.

Ева тут же скушала всё варенье, попросила добавки, а потом доела второй кусок пирога.

Всеволод наблюдал за тем, как Анна хлопочет на кухне, подмечая разные тонкости в её бережном и тёплом отношении и к его дочери к нему самому. Анна смотрела то на Еву, то на него с такой неподдельной лаской и любовью, что ему на мгновение показалось, что она Еве как мать, даже лучше, чем мать. В Лилии такой любви и нежности ни к детям, ни к себе он ни разу не видел. Да и не чувствовал.

Всеволод и Ева периодически бывали вместе у Анны. Еве очень нравилось гостить у неё: она чувствовала много любви и ласки в свой адрес, и даже невольно училась у Анны проявлениям изящной и неподдельной женственности, которую она пронесёт через всю свою жизнь.

Лилия же узнала о существовании Анны только спустя целых десять лет – в 2001 году, так как Ева молчала. В очередной раз она собирала вещи для химчистки и, проверяя карманы, нашла в пиджаке Севы вдвое сложенный конверт – в нём лежало письмо от Анны. Лилия, скорее всего, не обнаружила бы его и не заострила бы на конверте внимание, если бы он не был щедро надушен женским парфюмом, причём очень недешёвым Joy от Jean Patou – она запомнила этот шикарный аромат, когда пробовала его в магазине беспошлинной торговли во время прошлогодней совместной с мужем поездки в Испанию. Тогда она не могла себе позволить отдать за маленький флакон восемьсот долларов. Лилия, конечно же, достала письмо из конверта и прочла его: