Сергей Савельев – Где ты была все эти годы? (страница 2)

– Только позвони, когда будешь в отеле, пожалуйста! Хорошо? – уже спокойно сказала дочь.

– Хорошо – согласился отец и сбросил вызов.

Приехав в отель, Всеволод снял одноместный номер на сутки, ему повезло, что в наличии были свободные номера. Когда он принимал душ, его смартфон жужжал и ползал по стеклу журнального столика, вибрируя от навязчивых звонков Евы. Выйдя из душа, он выпил воды, и, как обычно, не проверив телефон, лёг на большую белую кровать с упругим, но очень комфортным матрасом, укрылся толстым, воздушным одеялом, которое не придавливало, а наоборот – еле касаясь тела, согревало, Всеволод чувствовал запах чистоты от белого как свежий и рыхлый лесной снег белья, закрыл глаза и уснул.

Наутро Всеволод чувствовал себя отлично, о вчерашнем приступе ничего не напоминало. Он спустился на цокольный этаж в ресторан отеля для завтрака – он был очень голоден, ведь последний раз он что-то ел лишь вчера днём, остановившись на заправке по дороге на охоту. Взяв большую белую тарелку, он набирал в неё всё, что попадалось под руку, как вдруг в кармане завибрировал телефон – звонила старшая дочь Людмила (ей на днях скоро исполнится 43 года), Всеволод наспех нашёл свободный столик, поставил на него уже наполненную тарелку, и ответил на звонок:

– Да, доча – сдержанно проговорил он.

– Пап, привет, ты сейчас где? Как дела? – бодро выдала Люда, – Слушай, пап, у меня же скоро день рождения, ну ты же помнишь… Ну вот, мы с Маней нашли очень недорогие путёвки…

– Ну, говори, куда намылились опять? – перебил её отец, поняв, с какой целью звонит Людмила.

– На Сэйшелы, пап, но ты не думай, мы нашли с большой скидкой! – она поспешила заверить отца.

– Ладно-ладно, говори уже, сколько там? – небрежно произнёс отец, пытаясь не затягивать «удовольствие» от очередных расшаркиваний Люды.

– Пап, всего на двоих выходит четыреста семьдесят тысяч, ну пятьсот… Это с учётом скидки! – пропищала задорно Людмила.

– Ладно-ладно, переведу сейчас… – самодовольно и не без гордости за себя сказал Всеволод.

Людмила была не замужем, то есть, уже не за мужем. То был ранний брак «по приколу» с однокурсником Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова, они вместе учились на дневном отделении факультета иностранных языков и регионоведения по направлению «межкультурная коммуникация», им было тогда по двадцать лет.

Внешность молодой студентки Люды была интересной и для многих красивой, при этом, не лишённой тени эпатажа: стройная фигура среднего роста, аккуратная и дорогая одежда, часто ярких цветов, провоцировали даже равнодушных прохожих задержать на ней оценочный взгляд. Смелый макияж, порой, вызывал возмущение преподавателей (особенно зрелого возраста). Её лицо с точёными чертами лба, губ, носа и подбородка было украшено большими синими глазами, поэтому фотографии Люды можно было ставить в Главную палату мер и весов. Тёмные волосы чуть ниже плеч она часто собирала в хвост, но так, чтобы они прикрывали её аккуратные уши. Апогеем шарма в её лице были торчащие волосы из чёлки как маленькие антенки.

За студенткой Людой многие пытались приударить, и даже ухаживать, но нет – ей никто не нравился, пока на четвёртом курсе в параллельную группу не перевёлся тот самый новый студент Роман, за которого она вышла замуж сразу после окончания университета.

Они познакомились двадцать три года назад (в 2003 году) в небезызвестной забегаловке «McDonald’s», учась на четвёртом курсе, хотя видели друг друга и ранее, но оба не решались заговорить. Но вот, по случаю отмены двух пар, студентам нужно было как-то скоротать два часа свободного времени, все тогда разбрелись кто куда: кто-то отправился в бильярд, кто-то зависать в деканате, жаждая услышать или поучаствовать в университетских сплетнях, ну и, конечно, многие потянулись в Макдак, где в тот день они и встретились за общим столиком с кофе и молочными коктейлями.

Видя, что Рома с другом сидят одни за столиком, а она как раз с подружкой, Люда решила – «будь что будет, спрошу, не занят ли у них столик…». На её вопрос удивлённый Рома не смог ничего ответить, растерявшись, но смог промычать смущённое «угу», глядя ей в её большие глаза.

С этого момента их захлестнуло юношеское влечение. В перерывах между парами они почти всегда были вместе, как будто их притягивал один общий магнит, он был такой мощный, что когда они приближались к друг другу, то плавился воздух вокруг и им становилось жарко... Страстное притяжение его и её, которое можно сравнить, например, с бескрайним морем и спущенным на него с верфи новым парусным фрегатом, – они созданы друг для друга – но ещё не были одними целым до сего момента. Волнение первых объятий обрушилось на них обоих лёгкой дрожью и ознобом, чувствовавшихся в осторожных, а затем в более уверенных нежных прикосновениях.

Во время больших перерывов они прятались на ступенях чердачной лестницы, закрывались в пустых аудиториях, где не было окон. По вечерам гуляли по парковым зонам Москвы, находя тихие и безлюдные места. В потрëпанных временем и уличными гонками Жигулях Ромы они могли долго и бесцельно лежать и смотреть глаза в глаза, внезапно хихикая или улыбаясь, потом замолкали, поочерёдно поджимая уголки губ, затем снова смеялись. Ими не движила никакая цель, их влекла в одну точку водоворота страсти влюблённость и жажда контакта.

Два горящих сердца никогда не размышляли и не придумывали себе занятий и развлечений – занятия и развлечения находили их сами...

Однако эти все океанские штормы были давно в прошлом, Людмиле и Роману довольно скоро наскучили бытовые скандалы, горькие и колючие плоды эгоизма, которые приходилось им собирать с их общего дерева бумажной любви. Всё, что выматывает душу и нервы – это уже не любовь, ведь любовь – это когда ты хочешь взять человека не в свою постель, а в свою жизнь.

Они без проблем развелись, так как детей они так и не захотели, придерживаясь всегда гедонистического стиля жизни по схемам «в центре жизни – моё я», «получение удовольствия – это цель жизни», «всё беру – ничего не отдаю». Их отношения застоялись как вода в болоте, которое замкнуто только на себе.

Сейчас, уже давно взрослая, Людмила вела свободный от семьи образ жизни, придерживаясь тех же принципов. Она работала в своё удовольствие на фрилансе, оказывая услуги по переводу текстов с испанского и итальянского языков, и всегда могла рассчитывать на финансовую поддержку отца. Отец всегда был благосклонен к старшей дочери и это было заметно ещё с её детских лет.

Когда в 1983 году родилась Люда, Всеволод был настолько рад и счастлив своему дебюту в качестве отца, что придумал необычный подарок для дочери «на вырост»: он взял пустую бутылку из-под шампанского, которое было распито у роддома, заботливо ополоснул её проточной водой, высушил, купил газету «Правда» от даты её рождения, аккуратно скрутил её, поместил в бутылку. Также в бутылку были опущены записки с пожеланиями новорождённой дочери от родителей и друзей, испанская монета Дублон 1840 года, которую когда-то Всеволоду подарил друг-одноклассник (монета была очень дорога Всеволоду, и он хотел, чтобы она досталась дочери), – бутылка была надёжно запечатана пробкой и облита сургучом. На саму бутылку он наклеил тетрадный лист, где было написано: «Любимой Людочке от родителей и друзей – в день её шестнадцатилетия!». Подарок должен был быть спрятан надёжно, но Всеволод ничего не придумал, кроме как убрать «капсулу из прошлого» на квартирную антресоль – в самый дальний угол.

Наступил 1999 год и об этом подарке на день рождения чуть было не забыли, но отец вспомнил о нём, когда гости уже собирались расходиться от праздничного стола. Он достал высокую стремянку, так как антресоль, где лежала капсула, располагалась под самым потоком, а потолки в сталинских домах были не низкие. С трудом вытащив пыльную бутылку, начинённую артефактами, он с удовольствием понёс её в зал, где сидели гости, сама именинница Люда, её младший восьмилетний брат Вениамин и средняя сестра – одиннадцатилетняя Ева.

Когда гости и дети начали спрашивать отца – что же это такое и откуда эта старая запылённая бутылка и что всё это значит? То Всеволод гордо и медленно ответил, смахивая с бутылки пыль прямо на ковёр:

– А это, дорогие мои, подарок от меня Людочке, он из далёкого, какого вы думаете года?! – довольно проговорил отец и сам же ответил:

– Правильно – из 1983 года! – заключил он и все тут же захлопали – Там очень много интересных вещей и посланий прямиком из того самого дня, дня твоего рождения, доча! – снова гости зашумели, проявляя, казалось даже, искреннее удивление.

Всеволод весь так и сиял, купаясь в восторгах гостей, спровоцированного экстравагантным подарком.

Тем временем, на противоположной от Всеволода стороне стола, не ожидая к себе внимания, сидела дорого одетая женщина, тридцати пяти лет, и весь вечер молчала, это была жена Всеволода – Лилия, имевшая в девичестве фамилию Агафонова.

Когда младший Веня убежал играть в свою комнату, то неожиданно для всех раздался голос одиннадцатилетней Евы:

– Пап, а мне такой подарок тоже приготовлен, да? – с детской и немного наивной надеждой в голосе спросила она.