Сергей Самылкин – Подвиги неблагородного рыцарства: Первый поход (страница 7)

– Благодарю вас, пан!

– Ага. Итак, правильно ты говоришь о родстве между главными виновниками всего происходящего. Граф Гогенберг ведь приходится дядей тому молодому графу, с которым они из-за приграничного баронства Орлик сцепились.

– А как это они оба графами оказались? Я ведь так понял, наш, в смысле местный, граф это семейство и возглавляет.

– Вот! Отсюда то и все проблемы! Павла, любимого младшего брата нашего графа, ныне почивший отец смог очень удачно женить. Старик тогда расстарался и устроил ему матрилинейный брак с единственной выжившей наследницей графа Славары, пана из старой местной знати. Конечно так он лишил сына и всех его потомков серьёзных шансов на родное графство, но зато без братоубийства одарив собственным. И пока оба брата были живы, отношения между соседями были прекрасными. Но я уже дал понять что младший брат умер намного раньше старшего, а ты теперь попробуй догадаться что произошло потом.

– Так… помнится графа Гогеберга во всё это втянули, как раз по вашим словам. Поэтому, наверное, новый граф Славары решил всё себе забрать?

– Нет! Брось ты! Такого бы никто из соседей не потерпел, не говоря уже о герцогах! – с усмешкой ответил пан Хенек.

– Как же мне тогда догадываться?

– Ну а ты вспомни про баронство которое я недавно упоминал.

– А… тогда возможно граф Славары ещё и бароном Орлика по случаю оказался?

– Точно! А там издавна стоит приличный замок и обеспечивает контроль не только над ближайшим сёлами, да крошечными деревнями, но серьёзным каменным мостом и несколькими переправами.

– А значит и над большими деньгами! – сразу догадался Ян.

– Всё так. Поэтому, наверное, и говорят теперь что родня нынешнего графа Славары ему несколько лет после смерти отца только о том и шептала, что необходимо баронство из состава чуждого теперь графства вырвать. Более того, они смогли как-то обеспечить благожелательный нейтралитет со стороны герцога Торштейна, а уж иллюзий по поводу скорого вмешательства короны никто теперь не испытывает. Притом как дело до открытого конфликта дошло, а до него как ты знаешь дошло, так гарнизон замка целиком и полностью поддержал молодого графа и тот стразу стал головной болью для Гогенберга. И вот! Совсем скоро второй год от начала резни пойдёт.

– И столько народу полегло из-за земли которая и так по сути его… раз так, то видимо новый граф Славары оказался настоящим выродком, – задумчиво протянул Ян, после чего испуганно вскинул голову и поспешно начал извиняться, – пан, простите меня за то что я позволил себе подобные слова в отношении графа! Не подумал о ком говорю!

– Впредь лучше следи за своим языком, дурак, а то плохо тебе будет! Особенно если кто другой услышит и разболтает! – гневно отреагировал рыцарь, благо оказавшийся за пределами вытянутой руки от зарвавшегося щитоносца.

– Простите…

– Бог тебя простит, после того как ты с исполосованной спиной к нему отправишься! – не приуменьшая угрозы сообщил пан Хенек, прикрыв лицо ладонью, но поостыв заметил ещё кое что про обсуждаемого человека. – Кроме того, пока я «гостил» у одного из его вассалов, то у меня сложилось хорошее впечатление о молодом графе. Ведь говорят что пан Войтех храбр в бою и искренне заботиться о своих вассалах. И, вдобавок, он говорит по нашему, думает по нашему и, наверное, мыслит тоже по нашему и о благе нашей земли. В нашем королевстве таких людей сейчас немного осталось, но, Видит Бог, они нам нужны.

– Ааа… тогда почему мы приехали сюда и планируем сражаться против него?

– Во-первых, я надеюсь получить здесь всё что мне причитается и, более того, всё что мною заслужено, а во-вторых, рассчитываю на хорошую плату и в будущем. Да и конкретно с этим баронством история действительно недобрая, так что может и лучше будет сейчас щёлкнуть молодому пану по носу, чтобы он поскорее чем-то намного более достойным занялся.

Последнее явно было куда менее значимым для рыцаря в текущий момент, однако он не просто приврал ради приличия, а действительно был бы рад увидеть больше сюзеренов заботящихся о своих вассалах и графа Славары среди них.  Ян же только кивнул, что было его ответом на всё услышанное, после чего они вдвоём молча преодолели последнюю сотню метров до барбакана.

Надо ли говорить что нёсшие стражу пехотинцы сразу узнали пана Хенека в лицо и легко пропустили прибывших всадников в нижний двор. После чего гости смогли позаботиться о лошадях и немного отдохнуть с дороги, пока один из слуг бегом нёсся наверх, стремясь донести до господина новости о прибытии в замок ещё одного благородного гостя.

Поэтому совсем скоро их уже оповестили о том что граф лично примет прибывших, но не раньше чем закончит некие очень важные дела. А до той поры, они могли рассчитывать на то что их накормят, напоят и выделят место для отдыха. Так что рядом с паном Хенеком в мгновение ока оказалось несколько слуг, которые позаботились обо всех его нуждах, не забыв впрочем и про Яна.

Однако ожидание всё равно успело утомить гостей, ведь только через полтора часа произошло хоть какое-то развитие событий. Да и то это был приход местного писаря, который прибыл лично убедиться в происхождении рыцаря и уточнить некоторые даты касающиеся связанных с ним событий и договоров. И только от этого человека они узнали, что сам хозяин замка всё это время проводит военный совет, на который собрал всех своих командиров, а также то что названное мероприятие грозит затянуться.

Видимо из-за этого граф принял их в своём кабинете только через три часа, когда оставалось совсем немного времени до наступления сумерек. И именно тогда Ян впервые увидел столь благородного и богатого человека вблизи.

Сидящий за письменным столом хозяин оказался постепенно седеющим крепким мужчиной на теле которого виднелось множество следов былых сражений, которые нельзя было спрятать даже под сложным узором на роскошной парчовой одежде, которая сама стоила не меньше чистокровного боевого коня. Так, нос графа был неоднократно сломан, правую щёку наверняка пробивали остриём меча или копья, а на левой руке явно недоставало мизинца и фаланги безымянного пальца.

Впрочем, таким нельзя было удивить даже Яна, не говоря уже про видавшего виды пана Хенека. Но зато взгляд юноши мгновенно зацепился за глаза хозяина. Умные и спокойные, или быть может холодные, они вызывали уважение или опасения по отношении к графу уже при знакомстве, но никогда не могли по-дружески расположить к нему случайного собеседника. Кроме того, сейчас в их глубине притаилось отражение того напряжения и разочарования своими собственными возможностями, которое было вызвано только что принятым им неприятным, пускай и вынужденным, решением.

Именно эту потаённую деталь смутно уловил сосредоточивший всё своё внимание на хозяине замка Ян, слишком плохо знающий этого человека, да и просто недостаточно опытный, для верного толкования подобных чувств. Поэтому юноше с самого начала показалось что граф сморит на него с каким-то холодным разочарованием или даже презрением, хотя на деле тот едва заметил щитоносца.

– Сэр Матиас Хенек, для меня большая радость снова видеть вас в моём замке. Я ведь уже давно знаю что вы, по воле Божьей, выжили в стычке у Мышковиц, чем заслужили моё особое внимание. Оттого я уже давно ждал посланника, который прибудет за причитающимся вам серебром. Однако, признаюсь честно, никак не ожидал того что вы появитесь здесь самолично. А потому позвольте узнать, что за дело вновь привело вас в наши края?

– Ваше сиятельство, поверьте я тоже рад нашей новой встрече, как и возможности ещё раз посетить столь замечательные земли и ваш величественный замок, – с соответствующей почтительностью обратился к хозяину пан Хенек, после чего принял бравый вид и добавил. – А что касается цели моего прибытия, то с ней всё очень просто. Я дворянин и рыцарь, а значит рождён только для того чтобы сражаться на полях битв, где меня ждут подвиги или славная смерть! Потому ищу место где смогу применить свой меч, пока свободен от службы.

– Ну конечно! Не стоило ожидать от вас ничего иного.

– Так и есть. Однако пусть эта тема очень важна и сама по себе, но вы справедливо заметили что нам нужно разобраться с выплатами.

– Само собой, – легко согласился граф и тут же поставил перед собой шкатулку, открыв которую продемонстрировал лежащее в ней серебро и объявил, – мой человек всё перепроверил и уверенно заявил о том, что моя казна задолжала вам плату за семнадцать дней службы. В пересчёте на одного рыцаря и двух всадников, это было бы восемьдесят пять грошей. Однако! Учитывая ту доблесть которую вы проявили будучи оставлены в заслоне, я без капли сомнений увеличил сумму до круглой сотни!

– Кхм… да, в принципе всё правильно, – мысленно выругавшись согласился рыцарь, понимая что теперь разговор пойдёт по сложному пути. – Поэтому я сразу же хочу поблагодарить вас за эту щедрость. Но мне придётся снова сделать акцент на том, что меня удерживали в плену ровно до того дня, когда истёк срок нашего договора. И пускай я бы не стал требовать с вас плату за все эти дни, да и права такого у меня нет. Однако! На протяжении всего срока заключения я был вынужден оплачивать своё лечение и новую одежду, а также поддерживать достойное существование и, наконец, обеспечить своё безопасное возвращение домой. Потому смею со своей стороны выразить надежду на то, что вы проявите истинное благородство, оказав мне помощь в том чтобы разделаться с этим долгом и восстановить часть денежных потерь связанных с тяготами сбора выкупа. В конце концов я оказался должен и одному из ваших противников, что может вызвать сомнения в моих добрых намерениях. Кроме того, речь ведь идёт о несерьёзной для вас сумме. Допустим, это будет четыре сотни грошей. Мизерная цена за ту благодарность, которую вы заслужите с моей стороны.