Сергей Самохин – Тот, кто оседлал ветер (страница 11)

– …и пусть впредь никогда и никто не помыслит поставить себя выше жителей Вильма. Выше нашего труда, выше нашей жизни. Выше всех нас.

Я отчетливо услышал фразу Епископа, и так же отчетливо – наступившую за ней тишину. Мое колено предательски дрогнуло. Нет, нет, не сейчас, ну пожалуйста…

– Не надо бояться. – спокойно и как-то даже задорно вдруг крикнул отец. Ветер дул ему в лицо, мягко подталкивая его к краю. За край. Но сейчас я его прекрасно слышал. – Не надо бояться, и тогда точно никто не сможет быть выше каждого из нас. Главнее каждого из вас. Не надо бояться. Надо делать.

Отец смотрел на меня пару секунд, потом попытался подмигнуть мне, но не смог. Потом повернулся ко всем спиной, и сделал несколько шагов вперед, исчезнув за краем. По людям пронесся странный шум, то ли стон, то ли крик. Епископ поднял руку, призывая к порядку и к тишине, а я вдруг понял, что колени у меня больше не дрожат.

Первые шаги были такими, как будто мои ноги кто-то держал – я переставлял их с трудом. Зато потом каждый шаг наполнял меня силой и каким-то странным чувством уверенности. Ближе к краю я развил уже порядочную скорость, а ветер помогал мне, толкая в спину неутомимым потоком. Я еще услышал несколько запоздалых вскриков за спиной, и вроде бы даже различил среди них голос Эрена. Еще три огромных шага, и я успеваю заметить расширенные от удивления глаза Епископа, который так и стоит с поднятой рукой. Через миг я пронесся мимо него, оттолкнувшись последним шагом так, что даже колено заболело. Ветер подхватил меня, мгновенно став как будто тише, и я с замиранием сердца ухнул в белое никуда.

Все это так напоминало мои детские кошмары, что я и сейчас не знал, реально ли то, что происходит. Я летел, летел, и этому не было конца. Страх набросился на меня только сейчас, волной, четким пониманием "уже ничего не изменить!" захлестнул меня, затянул в себя, заставил кричать. Собственного крика я не слышал. Я даже заставил себя открыть зажмуренные крепко глаза, чтобы не увидеть вокруг себя ничего, кроме тусклой белизны ветра. И эта, такая родная и привычная белизна, сейчас стала настолько страшной, что ужас парализовал меня. Я вдруг увидел себя как будто со стороны, маленькой фигуркой в бесконечном белом, и эта фигурка все падала, и падала, и падала… Я уже не осознавал, что я сейчас делаю. На короткий момент мне показалось, что я лечу вверх, а не вниз, и я никак не мог определить, так это, или не так. Потом вдруг что-то мелькнуло впереди, в бесконечной белизне. Внизу что-то сгустилось, потемнело, неотвратимо надвигаясь огромной тенью на меня. Я попытался рассмотреть, что это, но тут ветер расступился, прямо подо мной открылась странная широкая и совершенно ровная, покрытая непонятными морщинами поверхность, и я тут же врезался в нее, обжигающе больно ударившись боком и каким-то образом сразу погрузившись куда-то целиком. "Это же вода!" успел удивиться я, и больше ничего не успел, провалившись в блаженную черноту.

Часть вторая – Старобор. Не бояться

Глава 1

– ????!!!!!

Я уловил только интонации, но не разобрал слова. Они вроде бы были слышны, но совершенно непонятны. Пожилая женщина, склонившаяся надо мной, выглядела еще страннее, чем непонятные слова – ее волосы были собраны на голове в пучок, и ее кожа как будто бы была многослойной, распухшей и разноцветной при этом. Некоторые слоя виднелись из под других, и это зрелище заворожило меня. И только глаза, глаза были живыми и настоящими – они смотрели встревоженно, немного испуганно, но все равно по-доброму. Я попытался что-то сказать этой женщине из своего видения. Попытался уверить ее, что у меня все в порядке, а точнее нет, ничего не в порядке, но не смог произнести ни слова, просто издав какой-то странный то ли стон, то ли хрип.

– !!!.....!!! ???

Женщина опять что-то сказала, и оглянулась вокруг. Я тоже захотел оглянуться, но тут ко мне сразу, без предупреждения, пришла боль. Пришла, и ее было так много, что она поглотила меня целиком, вывернула наизнанку, и забросила в черную пустоту, из которой я так старался выкарабкаться.

– Вот так вот прям с неба и упал? С облачка свалился?

Дородный, широкоплечий мужчина откинул за спину постоянно свешивающуюся вперед и мешающую ему длинную накидку. Под накидкой на нем ладно сидел кожаный нагрудник, чуть поскрипывая, когда мужчина откидывался на спинке стула, чтобы посмеяться в густую русую бoроду. Сидящий постоянно оглядывался через плечо на дальний угол комнаты, в котором на простой деревянной кровати лежал спящий Крис, укрытый до подбородка легким тканным одеялом.

– Я тебе Святым Кругом клянусь!

– Ох, не клянись почем зря, Мария!

Бородатый полушутливо-полувсерьез погрозил пальцем сидящей напротив него с недовольным видом пожилой женщине. Волосы женщины действительно были собраны в аккуратный пучок на затылке, и заколоты кривоватой простой деревянной заколкой. Платье и передник были хоть и изрядно поношенными, но чистыми, и аккуратно зашитыми там, где ткань уступила времени и обстоятельствам.

– Хочешь – верь, хочешь – не верь. – как отрезала женщина, упрямо сжав губы. – А только правду я говорю, врать мне незачем.

– Сочинять тебе действительно незачем. – кивнул мужчина, отсмеявшись. Он старался смотреть серьезно, но в глазах его все еще плясали смешинки. – Лишний рот тебе вряд ли нужен.

– Какой лишний рот? – встрепенулась женщина, аж подпрыгнув на стуле. – Это что же, ты мне его еще и кормить предлагаешь? Перестань, Медведь, ты его забирай, и веди куда хочешь! Мне он не нужен, не прокормить мне еще и чужого. Самой бы справиться.

Мужчина, которого она назвала очень подходящим для его внушительной фигуры именем Медведь, опять откинулся назад так, что стул под ним жалобно скрипнул, и развел руки в сторону, умело изобразив недоумение:

– А мне он зачем? Куда мне его? К Kнязю прикажешь вести? Так вроде он и не преступник вовсе, по крайней мере, я не знаю ничего такого. Зачем же он Kнязю нужен? Пусть пока у тебя останется, раз к тебе он попал. Или вернее, упал.

Медведь снова расхохотался, похлопывая рукой по боку от удачности собственной шутки.

– Ладно, не боись, Kнязь своих в беде не бросает, чай не Волки мы все же. Подсобим чем-нибудь, прокормитесь. Ты его это, к работе какой пристрой, пусть не дармоедничает. Если он очухается, конечно. Ничего, что задохлик. А и помрет – не велика беда.

– И на том спасибо. Только… Боязно мне, Медведь. Странный он какой-то. Как его из воды вытащила, он и совсем неживой выглядел, думала, что покойника тащу. А сегодня уже сильно лучше ему, только спит все время, и бормочет что-то во сне. И горячий весь.

– И что бормочет?

– Непонятно. Ни слова не разобрать, тарабарщина какая-то. Как будто слова коверкает. То вдруг что-то знакомое проскочит, то совсем непонятное. Может, он голову совсем отбил. Многие после Третьей Войны такие отбитые были, я помню. Ни на что не годные…

– Может и отбил, а может и нет. Как очухается, порасспрашивай у него, кто он, и откуда. Аккуратно так. Ну, ты умеешь. А то мало ли… Только не верю я, что он от Волков…

– И я не верю. Не похож он на Волков. И вообще, ни на кого не похож. Я же говорю, с неба упал! А ты не веришь. Ты поспрашивай там у себя, в Городе, может кто-то что-то знает.

– Узнаю. – кивнул бородатый, и легко и стремительно встал со стула. – Пойду я, надо еще к вашим соседям заглянуть, в Зеленую Рощу. Может, и к ним кто-то с неба свалился. Я пришлю на днях бойца, привезет тебе немного еды. Присматривай за своим найденышем. Мало ли…

– Спасибо. – женщина чинно поднялась, провожая гостя. – Присмотрю, куда я денусь. Только помяни мое слово, странный он. Боюсь я его. Ноги его никакой обуви не знали, уж поверь мне. И знаешь что не нем было надето, когда я его вытащила?

– Ну?

– Ничего. То есть – совсем ничего.

– Ох Мария! – хохотнул бородач, но глаза его при этом уже не смеялись. – Смотри, не увлекайся мальчуковскими прелестями!

– Дурак ты, Медведь. Да простит меня Святой Круг. – женщина нарисовала в воздухе перед собой небольшой круг сложенными в щепотку пальцами. – Спроси там. И мне скажи.

– До встречи. Смотри за гостем.

Бородатый спустился с крыльца приземистого деревянного сруба, легко вскочил на крупную рыжую лошадь, и поскакал по своим делам дальше, оставив Марию стоять на крыльце наедине с ее тревогами о непонятном незнакомце.

Я проснулся резко, безо всяких переходов, открыл глаза, и некоторое время лежал не шевелясь, стараясь понять и поверить в то, что я видел. Я лежал на спине, в каком-то странном месте, напоминающем жилище, только очень большое и просторное, светлое. Верх жилища надо мной был странного деревянного цвета, как будто даже сделан из некоего огромного дерева. Осторожно осмотревшись, я увидел, что и стены в этом жилище выглядят примерно так же. На мне сверху лежала светлая пленка, немного напоминающая ту, которой был обернут найденный мной и отцом камень. Вспомнив отца, я моментально вспомнил и то, что произошло на Вильме перед моим прыжком в никуда. А вспомнив это, не смог сдержать слез. Наверное, тот страх, который душил меня все время, пока я летел в белых потоках ветра, горечь от потери отца, совершенное непонимание того, где я сейчас и что со мной – наверное, все это навалилось одновременно на меня, и вылилось наружу слезами, катящимися прохладными дорожками по моим щекам. Мне было стыдно, и плохо, и я никак не мог перестать плакать, лишь растирал слезы по лицу ладонями и внутренне тысячекратно умирал от жалости и к отцу, и к самому себе.