Сергей Самохин – Тот, кто оседлал ветер (страница 10)

Я завертелся внутри жилища, еще не до конца проснувшись, и вообще не понимая, что происходит, и что надо делать.

– Я с тобой!

– Не глупи. Иди домой, а то мать проснется, и потом ты получишь, а я буду виноват.

– Ты командовать будешь, когда Епископом станешь. Вот как только станешь, так сразу и будешь мне говорить, куда мне идти, а куда – нет.

Это был Эрен. И я точно понимал, что переспорить его я не могу. Перепрыгать – да, а вот переспорить – нет. Да и нехотелось мне, если честно, идти в это время к Епископу одному. Я крутил в голове разные варианты. Что, если отец чем-то разозлил Епископа? Или кого-то из этого их Совета? И что теперь? Ему запретят говорить? Выселят в другое поселение без права приходить сюда? Такое и раньше случалось. Погоди, а если наоборот, все хорошо, и Епископ захотел поговорить с отцом обо мне, как он поговорил с матерью? Тоже возможно. Правда, почему так поздно, и так долго? Все эти вопросы мелькали у меня в голове с такой скоростью, с которой я шел к жилищу Епископа. Эрен шел рядом, и молчал, что было для него совсем не обычно.

У жилища Епископа, и на площадке для собраний не было ни одного человека. Я в растерянности покрутился на месте, потом отчего-то пошел в сторону двух пустых жилищ, которые Епископ и его люди использовали для разных нужд. У одного из этих жилищ сидел отец Эрена. Он настороженно посмотрел на нас обоих, когда мы подошли.

– Что это вы тут бродите в такое время?

– Я ищу своего отца. Он не пришел домой.

– Он здесь. – ответ прозвучал неохотно. – Епископ сказал ему остаться тут.

– А вы сидите тут тоже по распоряжению Епископа? – злость начала застилать мне глаза.

– Ты как со мной разговариваешь? – Отец Эрена вскочил на ноги. – Что ты о себе возомнил? Личинка невыросшая, я тебе…

– Хватит, перестаньте. – голос отца раздался из глубины жилища. Он звучал… устало. – Я ему не сказал ничего, не успел, вот он и волнуется. Крис, веди себя прилично. Мы можем поговорить?

Я проглотил все слова, которые собирался сказать вслух, и посмотрел на отца Эрена. Вопрос отца был адресован явно не мне. Тот помедлил, раздумывая.

– С сыном, почему бы и не поговорить. Только недолго. – тут он впервые словно заметил Эрена. – А ты иди домой. Тебе тут смотреть и слушать нечего. Дома поговорим с тобой.

Последовавший за этим взгляд не сулил для моего друга ничего хорошего. Но меня сейчас интересовало другое. Я попрощался с Эреном, и забрался в жилище, к отцу. Он сидел, прислонившись спиной к стене, и выглядел таким усталым, словно прыгал с нами вместе с камня.

– Отец, что случилось?

– Случилось то, что и должно было рано или поздно случиться. Мы с Епископом смотрим на нашу жизнь совсем по разному. Я думал, что наши с тобой находки изменят все, я думал, что изменения обрадуют всех, но нет, так не получилось.

– Отец, я ничего не понимаю. Что изменят? Что произошло? Ты поспорил с Епископом?

– Мы спорили с Епископом постоянно. И это сильно никому из нас не мешало. А сейчас… Понимаешь, не все люди такие… – отец покосился на вход, за которым сидел отец Эрена. – Есть и те, которые тоже стали думать, и задавать вопросы. Это очень важно на самом деле, задавать вопросы. Запомни это, сын.

– Ну и что с этих вопросов? Что в этом такого?

– Людей, которые задают вопросы, сложнее обмануть. – туманно ответил отец. – И таким людям не все равно.

– Вы поговорили? Хватит уже. Крису пора спать. – донесся голос снаружи.

– Сейчас, сейчас. – крикнул отец, и вдруг притянул меня к себе, обняв. – Крис, слушай, Я думаю, меня завтра столкнут с края.

– Что ты такое говоришь? – попытался отшатнуться я, но отец держал меня крепко.

– Не перебивай! – зашипел на меня он. – Я думаю, Епископ не будет долго ждать. Он хочет во что бы то ни стало все оставить по старому. Но я хочу чтобы ты, Крис, никогда не забывал наши с тобой уроки. Задавай вопросы, сын. Если их некому задать, то задай их самому себе. Не может быть, что наша жизнь только такая, какая она у нас сейчас. И тот резак, и странная пленка вокруг него это подтверждают. Почему-то никто не обращает на эту пленку внимания, а зря. Там, вокруг, может и не быть великанов, как ты представлял в детстве, но что-то там определенно есть. Я не могу этого знать, но теперь я в этом уверен. Теперь уверен. И я хочу, чтобы ты узнал больше, чем я. А сейчас иди домой, и не приходи сюда завтра. Может, я и не прав, и мы поговорим еще об этом дома.

– Отец. – я ничего толком не мог сказать, просто чувствовал, как во мне бурлят все эмоции сразу. К горлу подступала противная тошнота, и страх. Большой страх. – Отец, я… Я не хочу, чтобы тебя скинули с края.

Сказав это, я вдруг сразу зарыдал, как не плакал уже много лет. Слезы текли рекой, и я ничего не мог с этим поделать, лишь сжимал двумя руками руку отца.

– Ничего, Крис, ничего. Все хорошо. – отец гладил меня по голове, и отчего-то его голос звучал спокойно, понемногу успокаивая и меня. – Я в тебе уверен, сын мой. Я в тебе уверен. Что бы ты не делал, у тебя получится. Ты намного лучше меня, и я очень рад этому. Только не забывай думать, и не забывай задавать вопросы, даже тогда, когда ответ кажется заранее известным и совсем простым. А теперь иди. И не приходи завтра. Я надеюсь, что мы продолжим наше обучение позже.

Отец подтолкнул меня к выходу, и я полез наружу, размазывая рукой слезы по лицу. Я все старался придумать что-то, что сказать отцу прямо сейчас, но ничего не придумывалось. Так, молча, я и вылез. Отец Эрена глянул на меня, и отвернулся, вновь усевшись у входа. Я пошел домой, подставив лицо ветру, который высушил все слезы на моем лице, но не выветрил страх и отчаяние в моей голове. Я даже не очень понимал, куда я иду, и зачем. Я понимал, что происходит, но не мог этого принять. И от этого было невыносимо грустно.

Дома я так и не смог уснуть, все думал над словами отца. И если вскоре после прихода домой мне то и дело приходилось вытирать со щек мокрые дорожки слез, то ближе к утру я стал воспринимать все происходящее как игру своего воображения, и воображения отца. К утру мой лоб стал горячее, а мысли – спутаннее, но я этого не замечал. Я твердил себе, что такого просто не может быть, что Епископ так хорошо отозвался обо мне, и тут же собирается скинуть моего отца с края. Нет, это невозможно. Отец все нафантазировал. Я даже попытался разозлится на отца, который заставил меня своими фантазиями вот так вот мучаться, но не смог. Как и не смог себе признаться, что в глубине души допускаю, что может быть все это правда.

Я пришел на место собрания один из первых, дрожа на ставшим вдруг таким холодным ветру. Какие-то люди подходили к мне, смотрели. Большинство – сочувствующе, но хватало и тех, кто глядел неприязненно, с осуждением. Подошла Сина, что-то спросила, и я ей что-то ответил. Она даже взяла меня за руку своей прохладной ладонью, и что-то продолжала мне говорить. Я не отвечал, я ждал. Очень скоро появился Епископ, с ним пришел Анед, отец Эрена и мой отец. Епископ поднял руку, и наверное вокруг стало тихо, только у меня в голове что-то глухо стучало. Епископ начал говорить, длинно, красиво, мощно, как он умеет. Я вроде и слышал его, но не понимал ни слова. Я внезапно понял,что сейчас решается судьба отца. И тут же осознал, что сейчас решается и моя судьба тоже. И скорее всего, все уже решено.

Отец глазами быстро нашел в толпе меня, посмотрел грустно, покачав головой, а потом вдруг улыбнулся. Епископ закончил свою речь какой-то фразой, от которой люди на месте собрания качнулись назад, а потом вдруг подались вперед. Епископ и Анед пошли куда-то, мой отец шел с ними. Его улыбка слегка скривилась, и уже не сильно походила на улыбку. Люди пошли за Епископом на почтительном отдалении, и я пошел со всеми. С неким удивлением я понял, что что-то не пускает меня. Я оглянулся, и увидел Сину. Она плакала навзрыд, держа меня за руку, совсем как я держал за руку отца вчера, во время нашего разговора. Она не хотела, чтобы я шел. Она что-то говорила мне, но я не слышал, видел только ее слезы, которые совсем не делали ее некрасивой. Но мне-то надо идти, это же ясно. Я повернулся к ней, и сделал то, что, как оказалось, хотел сделать уже несколько лет – погладил ее по щеке и поцеловал ее в губы. Ее губы оказались теплыми, и солеными на вкус, наверное от слез. От неожиданности Сина выпустила мою руку, и я пошел за всеми.

Когда я подошел к краю, люди уже стояли полукругом, смотря на Епископа, Анеда и моего отца. Отец что-то негромко сказал, глядя на меня, а я так и не мог услышать, что именно. В моей голове все время повторялась только одна мысль "ну вот и все"… "ну вот и все"… От нее было немного грустно, и ничуть не страшно. Все уже решено. Чего уже бояться? Мне было скорее обидно, что я не слышу то, что отец мне сказал.

Я точно знал, что сейчас будет. Я уловил какое-то шевеление в толпе, и увидел среди людей Эрена. Его крепко держал за плечи его отец, не пуская. Эрен хотел вырваться, наверное даже подбежать ко мне, но зачем? Да и к тому же, он никогда не отличался силой, и его отец спокойно удерживал его. Рядом с ними на землю опустилась заплаканная Сина. Увидев ее, я почувствовал, как мое сердце остановилось на секунду, и предательская слеза заполнила глаз, грозя сорваться вниз. Но я повернул лицо против ветра, прочь от края, и мои глаза сразу стали сухими.