Сергей Самохин – Слишком долгий отпуск (страница 4)

Один из мальчишек тронул меня за плечо, сновы приложил палец к губам, и показал рукой вверх по склону – идем дальше. Я показал на тела, невольно перенимая привычку этих странных детей общаться жестами. Надо осмотреть трупы! Нет, мотнул головой парень. И еще несколько раз “нет, нет, нет”. И снова показал "идем дальше". Я оглянулся на убитых внизу. Странно, мне было совершенно не страшно. Я не понимал, что происходит, и потому как будто смотрел кино. Да, что-то случилось, но я лишь посторонний зритель, меня это не касается. Наверное, защитный механизм врубился. Я даже не пытался сейчас найти логическое объяснение тому, что вообще тут случилось – лишь смотрел на свернутые шеи двоих детей. Кто-то их убил, и просто оставил тут. Странная одежда. Босиком. Или все забрали, обувь и одежду? Нет, ноги очень грязные, скорее всего шли без обуви. Меня еще раз дернули за плечо, уже настойчивее. Я оторвал взгляд от места преступления. Один из мальчишек был уже впереди, второй настойчиво тянул меня – пойдем! И я пошел дальше, за ними, пригибаясь и стараясь не шуметь.

Только обойдя немаленький холм по замысловатой спирали, и оказавшись практически на противоположном склоне, почти на вершине, мои попутчики устроили привал, усевшись на землю среди нескольких колючих кустов. Я уселся тоже, вытянув гудящие от нашего марша ноги, и нарушил молчание:

– 

Давайте так. Мне нужно понять, что тут происходит. Тогда я смогу помочь вам лучше и эффективнее. – я понятия не имел, как нужно говорить с этими странными детьми, но судя по телам за холмом, день перестает быть забавным. Потому я не дал моим проводникам ничего возразить, и продолжил. – Те двое детей внизу – кто их убил? Вы что-то знаете об этом?

– 

Ты много говоришь. – Покачал головой тот, кто пониже, старший.

– 

Но тут можно, тут спокойно. – Кивнул мне второй, за что удостоился презрительного взгляда от своего друга, и тут же потупился.

– 

Нигде не спокойно. Везде нужно быть осторожным. – он помедлил и нехотя ответил мне. – Мы не знаем точно, кто их убил. Тут несколько групп ходят, к ручью. Кто-то их поймал.

– 

Но вы кому-то же уже рассказали об этом? Кто-то этим случаем занимается?

Увидев, что мальчишки смотрят на меня непонимающими глазами, я переформулировал вопрос.

– 

Полиция в курсе? Родители… Ну, я не знаю… Взрослые какие-то?

Я буквально давился вопросами, но они никак не желали складываться в правильные предложения. Всплыло слово "полиция", но я пока не был точно уверен, что меня вообще понимают.

– 

Полиция? – теперь озадачился мой собеседник. – Какие взрослые? Они не из наших, за них отвечать нам не нужно, пусть их группа ищет.

– 

Так. – сказал я, чтобы что-то сказать. – И нам никому не нужно доложить о том, что мы увидели?

– 

Доложить? Кому? Я тебя не понимаю. Мы расскажем своим, но это не имеет значения.

– 

Как не имеет? – я начал раздражаться. – Мы где вообще находимся?

– 

Ему надо поговорить с Тилем. – Тихо сказал второй мальчик, словно опасаясь, что первый опять на него укоризненно посмотрит. Но второй только склонил голову.

– 

Да, надо. – и обратился уже ко мне. – Я не умею так рассказывать. Не люблю долго говорить. Ты поговоришь с Тилем. Он расскажет. Объяснит. Тут уже недалеко

– 

Вас-то хоть как зовут? – отчаявшись получить ответы на сложные вопросы, я задал простой.

– 

Я Михи. – первым отозвался конечно тот, кто повыше. И показал на своего угрюмого друга – А это Адриан.

Адриан только вздохнул, и встал на ноги. Михи вскочил тоже. Мое имя их по видимому не интересовало вовсе, потому я тоже поднялся с земли, и пошел дальше, в надежде все же получить ответы на кучу вопросов тогда, когда мы придем уже в их "группу". Пока мы шагали дальше, я вспоминал подробнее, что такое "полиция". В голове мелькнули картинки: форма, машины с проблесковыми маячками на крышах, наручники. Охрана порядка. Да, в случае с двумя телами там, за холмом, полиция была явно необходима. Но что-то мне подсказывало, что сейчас полицию никто не спешил вызывать. Почему? Я не смог ответить себе на этот вопрос, но зато сразу почувствовал, как у меня разболелась голова – резко и очень навязчиво. В качестве небольшого плюса головная боль отвлекла от недовольного своей пустотой желудка.

Второй марш-бросок получился не таким тяжелым – мы все время шли немного вниз по пологому склону большого холма, и пригибаться, видимо, больше было ненужно. Нас окружали густые кусты и деревья, мальчишки лавировали между ними с аккуратностью заядлых проводников. Они шли по прежнему очень тихо, и лишь недовольно оборачивались на меня, когда я, по их мнению, излишне шумел. Я не знаю, какими ориентирами пользовались мои новые знакомые, по мне мы просто ломились через негустой лес, причем зачастую выбирая не самые очевидные маршруты. Но парни явно знали, куда шли.

Через часа два мы начали подниматься по крутому склону одного невзрачного холма, который я точно предпочел бы обойти – он был с виду не такой широкий. Однако, мои спутники настойчиво шли на штурм. Мы добрались примерно до середины, когда идущий впереди Михи исчез. Когда пропал и Адриан, я уже увидел, что это никакая не магия. В густом высоком кустарнике, обильно растущем на холме, виднелся узкий проход, куда и втиснулись ребята. Лаз был настолько удачно замаскирован природой, что увидеть его я смог, только подойдя к нему почти вплотную. Я шагнул сам туда, боком, стараясь не исцарапать себе хотя бы лицо. Протиснувшись через душистые, но очень колючие кусты, я неожиданно оказался перед входом в расщелину в холме. Мальчишки уже были там, дожидаясь меня. Расщелина была высокой, и достаточно широкой, чтобы в нее можно было спокойно зайти. Вздохнув, я полез за своими миниатюрными спутниками. Через пару метров стало пошире, прохладно и совсем темно – мы зашли в холм. Я встал на месте, пытаясь дать глазам привыкнуть к темноте и не переломать себе ноги и ребра, споткнувшись и упав. Тут меня кто-то взял за руку холодной детской ладошкой, и потащил за собой. Осталось только идти, задирая ноги повыше и ставя их аккуратно на камни. Почти тут же глаза увидели свет впереди, и вскоре мы выбрались из примерно такой же расщелины. Я оглянулся и догадался, что мы пришли.

Выйдя из расщелины я оказался в некой пещере-кратере: прямо надо мной, метрах в десяти, в самой вершине холма зияла округлая дыра шириной метра три. Наверное этот холм сверху напоминал мини-вулкан. Сама пещера, на взгляд метров двадцать в диаметре, имела форму луковицы – широкая снизу и сужающаяся к той самой дыре сверху. Известняковые стены местами углублялись в ниши, или расщелины подобные той, из которой мы только что вылезли. В голове всплыло слово и образ: муравейник. Именно муравейник мне почему-то напоминал этот полый "жилой" холм.

Из ниш и щелей пещеры вышли поглазеть на нас их нынешние обитатели – такие же подростки, как и мои два попутчика. Насколько я понял, это и была их "группа", про которую они мне постоянно говорили. Ну вот, видимо, и настало время получения ответов на примерно миллион моих вопросов. Пока же мозг как будто отказывался анализировать происходящее, только фиксируя его. Я оглядел подошедших к нам ребят. Их было не больше десятка, среди них оказались две девочки – одна совсем маленькая, лет семи-восьми, вторая напротив, выглядела лет на тринадцать-четырнадцать.

Несколько минут я смотрел на детей, ощущая себя учителем в школе. Новые слова и ассоциации всплывали сейчас в мыслях все чаще, но голова при этом начинала раскалываться. Дети также смотрели на меня, порой кидая друг на друга короткие взгляды и строя неуловимые гримасы. Я понял, что меня безмолвно обсуждают. Неслышно, но вполне активно. Только я собрался прервать молчание, как меня потянул за руку Адриан:

– 

Пойдем к Тилю. Поговори с ним.

Я пошел за ним к противоположной стене пещеры, где царила густая тень. Остальные провожали нас глазами, так и не проронив ни звука. Подойдя совсем близко я различил очередную нишу в стене, где было сооружено некое ложе из веток и листьев, на котором лежал подросток постарше, я бы даже сказал – юноша. На вид ему было лет восемнадцать, но возможно и меньше: его старило совершенно бледное осунувшееся лицо со впалыми щеками. Мне казалось, что подросток спит, но как только мы подошли близко, он открыл глаза и посмотрел на меня мутным непонимающим взглядом. Через секунду впрочем его глаза прояснились, и он слабо улыбнулся:

– 

Приветствую. Меня зовут Тиль. Я рад, что вы удачно добрались до нас.

– 

Привет. Что-то ты не очень выглядишь, Тиль. У тебя все в порядке? – я спросил первое, что пришло на ум, потому что надо было что-то спросить.

– 

Нет, не все. Я умираю, и это довольно-таки "не в порядке". Но я рад, что у группы появился настоящий лидер. Так мне за них спокойнее.

– 

Умираешь? – я только покачал головой. – Что вообще тут творится?

– 

Ничего особенного. – он лежа пожал плечами. У тебя, наверное, много вопросов?

– 

Mне сказали, что ты мне все объяснишь. Я, если честно, ничего не понимаю. Какая-то чертовщина. Бред и кошмар в оболочке нормальной жизни. Мы видели трупы по пути сюда, трупы детей.

– 

Да. Верно. Я и забыл, что у лидеров проблемы поначалу… Бред и кошмар в оболочке нормальной жизни. Мне нравится, как ты это хорошо сформулировал!