Сергей Самохин – Слишком долгий отпуск (страница 3)

Снаружи только начинало светать – небо уже становилось из темно-синего понемногу голубым, а вот лес внизу ещё чернел одним монолитным массивом. На небе ощутимо прибавилось облаков, но пока вроде не дождевых. Я решил подождать, когда станет окончательно светло, и снова пойти вниз – надо было решать вопрос питания, о чем недвусмысленно напоминал мой желудок. Во время моего вчерашнего рейда вниз, к ручью, ничего съедобного по дороге я не увидел, и это меня совсем не радовало.

Через полчаса я решил, что уже достаточно светло для выхода. Я снова зашел в густую траву, уже начавшую было подниматься после моих вчерашних проходов по ней. Трава была настолько мокрой от росы, что штаны мои промокли почти сразу. Ладно, позже все высохнет, не проблема. Проблемой было скорее то, что в лесу оказалось совсем не жарко, и я аж мурашками покрылся, пробираясь вниз. Прохлада заставляла двигаться скорее, а трава и мох под ногами оставались все еще очень влажными. В результате я несколько раз поскальзывался, один раз с размаху приложившись бедром о торчащий корень с такой силой, что чуть не взвыл. После этого я замедлился, и решил добраться до ручья пусть замерзшим, но целым.

Ручей встретил меня как старого знакомого – своим деловитым шумом. Я сделал несколько глотков, но сегодня ледяная вода не показалась мне, изрядно замерзшему и промокшему, такой вкусной. Я осмотрел другой берег ручья – перейдя через воду можно было дойти до холмов на другой стороне долины. Может стоит забраться на тот холм и осмотреться? Может хотя бы там есть какие-то грибы или ягоды… Если я смогу отличить съедобные от несъедобных, конечно.

Что-то заставило меня резко обернуться, и на секунду обомлеть – передо мной метрах в десяти стояли двое мальчишек. Они были какие-то всклокоченные, неопрятные, а что на них было надето, я вообще не смог определить. Потерялись они, что ли? На вид им было лет по двенадцать – четырнадцать. А может меньше или больше, в таком гриме я мог и ошибаться.

– 

Добрый день. – издалека обратился ко мне тот, который был ростом поменьше, с короткими черными волосами на голове. Говорил он очень тихо, с каким-то внутренним усилием, как мне показалось.

– 

Добрый день. – Я постарался выглядеть уверенным и приветливым. – Ребята, вы заблудились?

– 

Мы хотели бы, чтобы вы были нашим лидером. У нас нет лидера сейчас. – на мой вопрос мальчишка не обратил никакого внимания. Я честно говоря плохо его понял, то ли он невнятно говорил, то ли шум ручья перекрывал его голос.

– 

У нас группа небольшая, но очень хорошая, мы все умеем, что нужно. – влез в разговор второй паренек, чуть выше первого, с целой копной каштановых волос, в которых запутались случайные листья и веточки. – У нас хорошая группа.

– 

Ребята, вы о чем вообще? – Я картинно развел руки в стороны, добавляя эмоций в свою речь. – Я не понимаю. Вы заблудились тут, в лесу?

Мальчишки переглянулись, тот, что пониже, шевельнул губами, не проронив при этом ни звука. При этом я был уверен, что его напарник его понял, чуть кивнув в ответ.

– 

У нас хорошая группа. – Повторил эхом первый заговоривший. – В других группах уже есть лидер, им ненужно, они вас не примут. У нас нету, мы вас приглашаем.

– 

Так, ребята. – Я понял, что они участвуют в какой-то игре, или летнем лагере, и постарался сделать наш разговор более конструктивным. – Давайте мы вот как сделаем: вы меня отведете к своим родителям, ну или к учителям, и мы там все решим, хорошо?

– 

У нас нет лидера. – Неуверенно проговорил парень повыше. Он опять глянул на своего товарища, но тот только приподнял брови вверх. Тогда он добавил еще неувереннее – Идите к нам лидером. У нас есть еда, и хорошее убежище.

– 

Еда, это хорошо. – Совершенно искренне сказал я, и на этих словах мальчишки заметно расслабились, словно ожидали их от меня услышать. – А где тут город? Вы из какого города?

Парней как хлыстом ударили, так изменились их лица. Поза изменилась совсем неуловимо, но я понял, что они готовы просто бежать, прямо сейчас. А этого допустить я никак не мог. Я далеко не был уверен, что в этом лесу есть много других собеседников. Я сделал первое, что пришло на ум – поднял руки вверх, и присел на камень у воды, максимально выражая свое миролюбие.

– 

Ребята, у меня голова очень болит. – приврал я. – Не могу сейчас быстро думать, вы уж извините. И я не ел весь день, вот пришел к ручью воды попить.

Еще один сеанс бесшумного для меня общения мальчишек. В этот раз он длился дольше. Мальчик повыше даже тронул своего собеседника за плечо, но тот быстрым движением скинул его руку. За это время они не издали ни звука, только губы шевелились слегка. Наконец тот, что пониже, обратился ко мне:

– 

Вы нас не обманите? Вы согласны быть нашим лидером?

– 

Парни, – я постарался быть искренним и убедительным, и в то же время не потерять остатки здравого смысла в этом нелепом разговоре. – я не хочу вам ничего обещать, пока точно не узнаю, чего вы от меня хотите. Обманывать вас я не собираюсь. Если вам нужна помощь и я могу помочь, то я постараюсь помочь.

Мои слова, похоже, убедили обоих. Тот, что поменьше ростом – а судя по всему он был главным в их паре – кивнул мне.

– 

Тогда пойдем с нами. Мы покажем.

– 

Куда пойдем и что покажем? – спросил я как можно спокойнее, не двигаясь с места.

– 

К нам. Нашу группу покажем. И ты увидишь, что ты должен стать нашим лидером. – уверенно сказал мальчишка, таким вот элегантным манером переходя на "ты".

– 

У нас отличная группа! – снова выпалил парень повыше.

– 

Ну пойдемте. – Я поднялся с камня. Идея идти в какую бы то ни было "группу" сейчас была на самом деле самой здравой. Придем к ним в "группу", а там уже видно будет, что тут вообще твориться. – Идти далеко?

Ответом мне было молчание. Я вздохнул, и шагнул к ним.

– 

Ну показывайте, куда идти.

Ребята двинулись вдоль ручья, прочь от водопада, я пошел за ними. Совсем скоро я понял, что они, в отличии от меня, двигаются бесшумно, как будто шагают не по листьям и веткам. На ногах у них были не то странные грязные ботинки, не то какие-то обмотки, я не смог определить. Похоже, парни думали о том же самом, о чем и я, потому что оба постоянно оборачивались на меня и недовольно морщились. Ну да пусть морщатся, я в их миссии не участвую, потому играть по их правилам не обязан. Просто старался не шуметь специально.

Мы прошли вдоль ручья примерно километр, когда узкое заросшее лесом ущелье, по которому мы шли, раздвоилось. Вправо, видимо в обход того большого холма, на котором был сооружен мой "предбанник", уходила не широкая расщелина. Слева и справа от нее поднимались склоны, поросшие редкими чахлыми деревцами и невнятными кустами. Склоны обильно покрывал мох с пучками травы то там, то тут, делая их очень живописными, прямо созданными для фото. О, вспомнил, что такое фотография! Правда, в расщелине стало темнее – восходящее солнце загораживал теперь "мой" холм. На входе в расщелину мои попутчики, весь путь не проронившие ни слова, остановились, и вновь коротко беззвучно пообщались друг с другом. В результате тот, что повыше, пошел вперед, а его товарищ пошел за ним, отпустив его шагов на двадцать и поманив меня за собой. Двигались оба медленно, осторожно, как будто скрываясь от кого-то. Меня это все не очень устраивало, и я решительно остановил за руку моего сопровождающего.

– 

Куда мы идем, и далеко ли еще?

Парнишка дернулся, но я держал его крепко, стараясь не сделать при этом ему больно. Рука его была худая, но жилистая, живая. Он сделал большие глаза, и потянул меня вниз, словно приглашая спрятаться.

– 

Хорошо, у вас… У вас что-то случилось. – Я старался сформулировать фразу так, чтобы не обидеть пацанов. – Но я должен понимать, что именно. Иначе, как я смогу вам помочь? Вас кто-то обижает? Вы кого-то боитесь?

Мальчишка энергично закивал головой, ни слова не говоря. Он лишь тянул меня вниз, к земле, и в глазах его я вдруг увидел настоящий, не наигранный страх. Какая-то чертовщина тут происходит. Его тревога поневоле передалась мне, и я пригнулся к земле, присев на корточки. Парень замер, перестав пытаться освободить свою руку, и прислушался. Второй мальчишка также замер впереди, вертя головой по сторонам. Я отпустил руку мальчика, и сам прислушался. Ничего. Птички, деревья и насекомые создают свой собственный звуковой фон. Через минуту мой провожатый приложил палец к губам, и посмотрел на меня. Я кивнул в ответ – буду вести себя тихо, если им прям так уж приспичило. Мы двинулись дальше, по левой стороне расщелины, стараясь держаться немногочисленной растительности, и медленно поднимаясь вверх по склону. Один из моих провожатых все так же шел впереди, мы двое – за ним. У одного большого валуна мы остановились все втроем, мальчишки присели прямо на землю, я привалился к камню – идти вверх не по тропинке само по себе занятие трудоемкое, а стараться при этом не шуметь и еще пригибаться делает такой поход тем еще удовольствием.

Я скинул с себя ощущение тревоги, и опять взял своего провожатого за руку, собираясь получить хоть какие-то ответы. Вместо этого он моментально обернулся ко мне, приложив палец к губам, и показал куда-то в расщелину под нами, за камнем. Я осторожно подвинулся мимо сидящих за валуном ребят, и глянул вперед и вниз, куда мне показывал не очень чистый палец моего попутчика. Внизу, на небольшой поляне на самом дне расщелины, лежали два трупа. В том, что это трупы, сомневаться не приходилось – лежали они метрах в тридцати-сорока от меня, и отсюда было хорошо видно неестественное положение тел. Одеты оба были еще более странно, чем мои попутчики: в нечто вроде юбки до колена. Больше никакой одежды на телах не было, на грязных ногах никакой обуви. Оба лежали ничком, но совершенно ясно было одно – это были дети. Я наверное минуту рассматривал эту ситуацию, пытаясь принять ее, осмыслить и понять, что тут происходит, и что делать дальше. У меня носились мурашки по коже, так нереально выглядела картина передо мною. Вокруг было тихо и спокойно, никого и ничего. Насекомые жужжат, порой ветерок шумит, далеко сзади нас еще слышен ручей. И два мертвых ребенка. Причем все это всерьез, я сразу откинул вариант "это игра такая".