Сергей Сафронов – «Сухой закон» в России в воспоминаниях современников. 1914-1918 гг. (страница 65)

Генерал-лейтенант М.Н. Герасимов оставил свидетельство того, что в военное время в офицерских собраниях Западного фронта, как и в мирные дни, несмотря на «сухой закон», продолжали праздновать дни рождения с алкогольными напитками: «Все гости собрались почти одновременно и теперь сидели за праздничным столом, на котором почетное место занимали огромный жирный гусь и пышная, истекавшая маслом и соками кулебяка. Разнообразные закуски стояли между многочисленными бутылками кахетинского и бутылкой коньяку. В ведре со снегом торчали несколько бутылок пива. Стол освещался яркой „молнией“, которую предприимчивый Понедельников позаимствовал для такого случая у хозяина офицерского собрания, которое не было развернуто, кроме кухни, так как полк стоял на позиции. В полку свято соблюдался хороший обычай. В день своих именин каждый офицер получал бесплатно от офицерского собрания как бы в подарок от всех офицеров полка жареного гуся и кулебяку. Для этого хозяин собрания подробно допрашивал каждого вновь прибывающего в полк офицера и необходимые сведения вносил в специальную книгу. После нескольких тостов за здоровье хозяина и солидного внимания, уделенного присутствующими гусю и кулебяке, которые действительно были превосходны, встал Николай Петрович и предложил выпить за здоровье нового разведчика и за успешный поиск. Все сочувственно и внимательно чокались со мной и желали дальнейших успехов»[297].

Генерал-майор Э.А. Верцинский считал, что иногда празднования дней рождения были лишь поводом для выпивки: «Когда полк стоял в резерве – в сборе, то все офицеры полка во главе с командиром столовались вместе за общим столом. В хорошую погоду за обедом играл полковой оркестр. Во время стоянки в д. Депултыче-Русские кто-то справлял свои именины. Хозяин собрания в его честь заказал пирог, а именинник всех угощал красным вином. Обед прошел оживленно и всем понравился. На следующий день именинника не было. Тогда стали вспоминать, кто недавно был именинником и провел их в окопах, а затем стали назначать очередного именинника по выбору командира полка. В честь назначенного именинника выпекали пирог с его инициалами, а он всех скромно угощал вином. Так мы дружно справили несколько именин, в том числе и мои, хотя по календарю они и не приходились»[298].

Кроме дней рождений отмечались и другие праздники: «1915 г. Западный фронт… Так как штаб полка находился в сфере артиллерийского огня, то во избежание поражения одним снарядом значительного числа офицеров был по случаю Пасхи выстроен длинный блиндаж под офицерское собрание, который внутри всячески украсили. На заутреню и разговенье собрались все свободные офицеры полка и были приглашены все наличные офицеры лейб-гвардейского 4-го стрелкового императорской фамилии полка, штаб которого стоял с нами в одной деревне. Таким образом, уютно и весело встретили Пасху на позиции[299]… 1916 г. К Рождественским праздникам наш хозяин офицерского собрания, поручик Круглевский, съездил в Киев, откуда навез всякой снеди. Воспользовавшись этим, решили устроить вечер с дамами. Местный помещик Барон Кноль любезно разрешил воспользоваться своим домом. Пригласили на 30 декабря на елку окрестных дам и под полковой оркестр молодежь много танцевала; затем был сервирован отличный ужин и все приятно провели вечер, который потом еще долго переживали. Несколько елок было также устроено для стрелков в ротах и командах полка с участием и пляской местного населения»[300].

Посещая фронт Николай II бывал и в офицерских собраниях: «27 декабря 1915 г… Западный фронт. Утром, сев в автомобиль, государь посетил расположение полков гренадерских: Самогитского, Киевского и Московского… Через двадцать минут приехали в деревню Новоселки. В боевой амуниции был выстроен 169-й Луцкий полк, а у землянок стоял без оружия 168 Миргородский. Была и артиллерия и разные команды. Приняв рапорт начальника дивизии, государь обошел все части, осмотрел землянки, спрашивал не тесно ли, тепло ли. В землянке 11-й роты перед образом горели восковые свечи. Государь перекрестился. В землянке офицерского собрания государь поинтересовался, не темно ли там. Выйдя из собрания, государь остановился. Офицеры тесным кольцом окружили его. Государь благодарил их за службу и сказал, что не заключит мира, пока не доведет войны до конца в тесном союзе с союзниками»[301].

Правда, некоторые командиры пытались бороться с пьянством на фронте. Тот же А.А. Свечин в своем полку установил жесткий контроль за алкоголем. «Офицерским собранием 7-го полка заведовал прапорщик Александров, владелец известного крупнейшего петербургского ресторана Аквариум… Я поддерживал среди офицеров полка суровый режим. Женщины, хотя бы в облике сестер милосердия, в район полка не допускались. Алкоголь – только в исключительных случаях, в ограниченных дозах. Относительно карт мной было сделано предупреждение, что в моих глазах человек, обыгравший товарища, будет шулером, независимо от того, честно или нечестно соблюдал он правила игры, и я дал честное слово, что назову его шулером перед собранием всех офицеров. Когда в спокойное время я уезжал в отпуск, режим несколько нарушался, и появлялись, по-видимому, в небольших дозах сестры, вино, карты. Свою угрозу мне пришлось выполнить по отношению к прапорщику Городкову, влившемуся в полк с пулеметной командой Кольта, присланной из Ораниенбаума. Начальник команды Пчелин был достойный прапорщик, честно убитый у своих пулеметов в с. Красном. Но его помощник был явно опустившийся человек. Он играл в пьяном виде в орлянку с фельдшером, обыграл его; произошел спор, они подрались. Собрав всех офицеров, я объявил прапорщику Городкову, что он шулер, предложил ему уйти в землянку с предупреждением, что в его распоряжении пять минут, чтобы застрелиться. Все ждали; выстрела не последовало; Городков был немедленно арестован и предан суду по обвинению в обыгрывании подчиненного; суд присудил ему четыре года каторжных работ»[302].

Офицерские собрания действовали и в прифронтовых местностях. Так, прапорщик Ф.А. Степун вспоминал о веселой жизни в Прибалтике в марте 1915 г.: «Мы в глубоком тылу, в лагере под Ригой, чинимся и пополняемся людьми, лошадьми и даже орудиями, которые все почти расстреляны и попорчены. Кругом кипит знакомая со времен учебных сборов лагерная жизнь, с тою только разницей, что не производится никаких занятий и исчезла дистанция между генералом, штаб-офицерами, штабс-капитанами и прапорщиками. После тяжелых недель галицийского отступления бригада окончательно слилась в одну родную семью и, предчувствуя кратковременность своего блаженства, живет легко и весело. К целому ряду офицеров приехали жены (Наташа тоже вот уже неделя как здесь). В офицерском собрании, наскоро задрапированном зеленым коленкором, по вечерам раздаются вальсы, крутятся пары, поет граммофон и подпевают подпоручики, звенят стаканы и хлопают пробки. В аллеях между „линейками“ мелькают платья и в темноте позвякивают шпоры. А на террасах дач и лагерных „бараков“ кипят самовары тренькают гитары, звучат дуэты и звенит смех. Днем в батарейных и полковых колясках, в казначейских бричках мягко катятся в Ригу поужинать и послушать музыку дамы и офицеры, и по всему лагерю на собранных лошадях на тихих аллюрах красуются артиллеристы, и вихрем носятся ротные командиры и полковые врачи»[303].

История становления и работы офицерских собраний России насчитывает нескольких веков. На первом ее этапе – в конце XVIII в. – совместное времяпрепровождение офицеров проходило без определенных правил. В начале XIX в. для деловых встреч стали использоваться небольшие дома или отдельные помещения (дежурные комнаты), где офицеры могли беседовать на различные темы, читать книги и газеты, играть в карты и бильярд, шахматы и шашки, проводить время в организованных «офицерских ресторациях». Такая форма общения в свободное от службы время стала популярной в военной среде. В этот период вырабатывались первые правила работы и организации сборов офицеров, которые позднее получили название «офицерские собрания». Под термином «офицерское собрание» в то время подразумевался род клуба, объединяющего офицеров отдельной воинской части (гарнизона). В русской армии такие собрания были широко распространены. Их деятельность регламентировалась «высочайше» утвержденными (т. е. одобренными царем) уставами и положениями. Она состояла в том, чтобы во внеслужебное время держать офицеров под неослабным контролем соответствующих командиров (начальников), оказывать на них влияние и воспитывать в духе преданности царю. Председателями собраний являлись командиры воинских частей (начальники гарнизонов). Офицерское собрание содействовало также сближению офицеров, поддержанию между ними товарищеских отношений, развитию общего и военного кругозора, облегчению их материального положения и развлечению в свободное время. Деятельность офицерских собраний продолжалась до 1918 г. Еще в 1917 г. офицеры могли как-то находить силы для объединения, но в связи с приходом новой власти подобная работа прекратилась. Возобновлена она была только в 1943 г., когда в Красной армии снова появились новые знаки отличия для офицеров. На протяжении более 200-летней истории офицерские собрания в вооруженных силах были и остаются одной из наиболее важных форм сплочения офицерского коллектива воинской части, воспитания офицеров в духе преданности Отечеству, верности воинскому долгу и традициям, укрепления офицерского товарищества, а также решения социальных и иных проблем.