Сергей Сафронов – «Сухой закон» в России в воспоминаниях современников. 1914-1918 гг. (страница 67)

Мобилизация характеризовалась большими масштабами: только в июле – августе по всей империи было призвано из запаса 3 млн 115 тыс. нижних чинов. 21 июля 1914 г. последовал указ Николая II «О призыве на действительную службу ратников ополчения I разряда в некоторых местностях империи». Санкт-Петербург внимательно следил за ходом мобилизации. Управление по воинской повинности МВД 22 июля 1914 г. направило в Департамент полиции просьбу информировать ведомство «о случаях нарушения порядка во время приема запасных на сборных пунктах и при следовании их как на эти пункты, так и в части войск по назначению». Уже через три дня министр внутренних дел получил первые тревожные телеграммы из Уфимской губернии, где в небольшом городе Стерлитамаке скопилось более 10 тыс. запасных. Голодные, поскольку кухню разгромили сразу, а кормовых денег (то есть денег на продовольствие) они не получили, мобилизованные разгромили винный склад, несколько магазинов, ранили надзирателя и его помощника, открыли стрельбу по полицейской страже. Весь город, оставшийся фактически без защиты, замер в ожидании грабежей и поджогов. Городской голова Ростовцев просил Санкт-Петербург срочно «заменить воинского начальника, на которого запасные жестоко озлоблены», разрешить выдать им «кормовые на руки», а также «выслать надлежащую охрану», так как вся воинская команда состояла всего из 20 человек, и офицеров в «помощь воинскому начальнику»[310].

Уфимский губернатор П.П. Башилов в телеграмме от 25 июля также бил тревогу и просил о помощи. Вскоре городской голова Ростовцев сообщил подробности разгрома уездного города: уничтожен казенный винный склад в 1 тыс. ведер, несколько магазинов и торговых заведений (убыток составил 100 тыс. рублей), ограблено несколько квартир. Таким образом, из-за нераспорядительности воинского начальника, Стерлитамак и его 25 тыс. жителей оказался во власти 12 тыс. пьяных голодных мобилизованных на войну мужиков, к которым «примкнул весь местный преступный элемент». Полиция ввиду своей малочисленности не могла противостоять многотысячной толпе. Стерлитамак, «отрезанный на 100 верст от железной дороги, оказался в осадном положении». От имени жителей города, «всегда готовых жертвовать своей жизнью лишь в защиту престола и родины», Ростовцев уже не просил, а умолял министра внутренних дел дать распоряжение «немедленно» выдать «запасным кормовые на руки и срочно отправить» их всех из Стерлитамака. На следующий день глава МВД Н.А. Маклаков отдал такое распоряжение.

Следующая телеграмма о беспорядках была от Пермского губернатора И.Ф. Кошко, в которой он, сообщая о разгроме запасными винных лавок в «разных местах губернии», просил высокое начальство разрешения открыть винные лавки хотя бы «на два часа в день». «Иначе беспорядки будут расти», и дело может дойти до «кровавых столкновений», – предупреждал он. Из Симбирска вице-губернатор А.В. Арапов сообщил о том, что вполне благополучный ход мобилизации был нарушен «буйством запасных чинов» в уездном городе Сенгилее. Дело дошло до того, что местный воинский начальник на сборном пункте приказал открыть огонь, в результате чего пять человек было убито и четверо ранены, в других местах города беспорядки были прекращены без применения стрельбы. Зачинщиков бунта арестовали и заключили в тюрьму. На всякий случай А.В. Арапов направил в Сенгилей для охраны порядка роту солдат. Решительные действия воинского начальника имели успех – вскоре все 1,5 тыс. мобилизованных были отправлены в Симбирск.

Поскольку сведения о беспорядках стали поступать регулярно, то в Управлении по воинской повинности решили сформировать «особое секретное дело», причем информацию эту приказано было «никому не сообщать». Только 28 июля 1914 г. Департамент полиции отправил в МВД 21 копию телеграмм, одну тревожнее другой. География сообщений довольно обширна: Могилев, Минск, Новгород, Витебск, Уфа, Пенза, Саратов, Царицын, Вятка, Тобольск, Ставрополь, Новониколаевск… Донесения губернаторов и жандармских офицеров были похожи на сводки с театров военных действий. Буйство мобилизованных из запаса сопровождалось не только разгромом винных лавок, но и пожарами, стрельбой, избиениями служащих, насилиями в отношении мирного населения и человеческими жертвами. Согласно официальной сводке «О числе лиц, пострадавших во время бывших в июльскую мобилизацию 1914 г. беспорядков в некоторых местностях империи», всего «пострадало» 412 человек, в том числе 60 должностных лиц и 352 «прочих лиц (в том числе и запасных)». Из этого числа 225 человек было убито, в том числе 9 «должностных лиц». Больше всего жертв было в Пермской (68 ранено и 47 убито) и Томской губерниях (37 раненых и 140 убитых).

Трагедия случилась на Лысьвенском заводе (Пермская губерния). Многотысячная толпа рабочих и мобилизованных запасных требовала «выдачи на руки 350 тыс. руб.». Когда «управляющий округом Онуфрович отказал», толпа загнала в здание управления его, помощника исправника и еще шесть полицейских. В течение трех часов они отстреливаясь, держали оборону. Тогда толпа «натаскала к зданию дров, бочек, облила» все керосином и подожгла. Когда осажденные начали выбегать из горящего здания, все они, кроме Онуфровича, были убиты и изуродованы. Управляющий округом, избитый, «застрелился сам». Обезумившая толпа, умывшись кровью, «перерезала телеграфные и телефонные провода», подожгла «деревянный мост» и «восемь заводских зданий». Бунт удалось подавить только после того, как губернатор И.Ф. Кошко направил в Лысьву члена губернского присутствия Лихачева с ротой солдат и двумя пулеметами[311].

Наиболее опасная обстановка сложилась в Томской губернии, где принятые на службу нижние чины по пути следования по железной дороге Иркутск – Томск громили винные лавки и станционные буфеты, нападали на пытавшихся утихомирить их жандармских офицеров и стражников. На вокзале Новониколаевска мобилизованных силой вернули в вагоны, при этом было убито девять и ранено двадцать два человека, также случайно был убит кондуктор. Пьяные погромы со стрельбой и человеческими жертвами произошли и в Кузнецке. Губернатор В.Н. Дудинский неоднократно сообщал о разгроме винных лавок в селах Барнаульского уезда, причем в селе Утянском запасные убили ямщика. Всего же в губернии мобилизованные на войну разгромили 52 винные лавки из 600.

О том, что происходило в самом Барнауле, подробно изложил в своем отчете от 31 июля 1914 г. начальник Томского губернского жандармского управления. Как только барнаульское начальство получило телеграммы о начале мобилизации, исправник тут же отдал приказ закрыть в уезде все места «продажи спиртных напитков». Два дня все было спокойно, но 20 июля в сельской местности начались погромы винных лавок. Вечером 21 июля в Барнауле стали появляться пьяные «партии запасных», которые «открыто похвалялись, что то же проделают» и в уездном центре. Местный исправник «просил начальника гарнизона полковника Стажевского вывести из лагеря все четыре роты», чтобы взять под охрану «винный склад, казначейство и тюрьму». Однако полковник категорически отказался присылать войска и отправил лишь взвод из 18 стрелков к винному складу, находящемуся в нескольких верстах от города. Утром 22 июля 1914 г. толпы мобилизованных запасных «направились к винному складу, а за ними потянулись и все подонки города». В этой критической ситуации исправник и начальник расположенного в городе небольшого отряда полковник Плотников вновь обратились к полковнику Стажевскому, прося немедленно дать в помощь полиции три роты. Однако полковник Стажевский в грубой форме отказал обоим. Помощник начальника Томского губернского жандармского управления ротмистр Назаревский вместе с прокурором и исправником отправились к складу, где и пытались уговорить толпу прекратить грабеж, причем им удалось при помощи городовых запереть несколько человек из наиболее рьяных грабителей в контору. Но силы были неравны, тем более что находившийся при складе «военный караул под командой штабс-капитана Петухова совершенно бездействовал», и когда толпа забросала караульных камнями, те бежали, «не сняв даже часовых». Как сообщал начальник Томского губернского жандармского управления, «бегство караула одобрило грабивших; запертые в конторе, выломали двери, бросились к толпе, крича, что их бьет полиция». Разъяренная толпа напала на ротмистра Назаревского, кто-то ударил его бутылкой по голове. Офицер «упал, потеряв сознание». Прокурор и исправник, согласно документу, «увидев десятки занесенных над ротмистром Назаревским рук с кольями и решив, что они уже не могут спасти его, бросились к экипажу исправника» и умчались в город. Видя такое дело, «бежали со своих постов» и часовые. «После этого начался общий разгром склада и запасные, захватив с собой громадное количество водки, толпами стали возвращаться в город». Кто-то «поднял истекающего кровью и бывшего без сознания ротмистра Назаревского, уложил его на телегу и отвез в город в Управление воинского начальника, где ему и была оказана первоначальная медицинская помощь»[312].

В Барнауле вечером «тысячные толпы пьяных стали громить магазины» и около 21 часа «в разных местах города начались пожары». Пожарным не давали тушить огонь, так как «грабители всюду встречали» их «градом камней и заставили удалиться». Мало того, захватив оружейный магазин, грабители завладели ружьями и револьверами и, рассыпавшись по всему городу, стали палить направо и налево. Полиция (всего 70 человек) была бессильна что-либо сделать. Пожары, стрельба, дикие крики, буйство толпы «вызвало панику среди местных жителей и из города началось повальное бегство». В этой ситуации около 12 часов ночи полковник Плотников вывел свой взвод на улицу и отдал приказ открыть огонь по беснующейся толпе. Последовали два залпа и пять минут «стрельбы пачками». Наконец, через час все было кончено. Согласно донесению жандармского офицера, во время этих беспорядков было убито около 100 человек. В сгоревших домах и «в пассаже Смирнова» было обнаружено много обгоревших трупов. Полиции и солдатам удалось арестовать 160 человек. На донесении жандарма директор Департамента полиции оставил лаконичную запись: «Безобразно». Согласно донесению губернатора В.Н. Дудинского, в Барнауле запасные, кроме разгромленного винного склада, сожгли тридцать два богатых дома, маслодельную и сельскохозяйственную конторы, Русский внешней торговли банк, торговый пассаж, два магазина с оружием, мануфактурные магазины, пристанские пакгаузы. Для окончательного наведения порядка в Барнаул направили четыре роты солдат, две сотни казаков, два орудия. Кроме того, томский губернатор приказал управляющим акцизными сборами вывезти вино «из всех лавок близ железнодорожных станций», на главные станции были командированы воинские части и приняты все меры для подавления беспорядков.