Сергей Сафронов – «Сухой закон» в России в воспоминаниях современников. 1914-1918 гг. (страница 46)
«Оживленные и колоритные процессии», энтузиазм толпы описывала газета «День»: «Тянулись тысячи рук с кредитками, с драгоценностями, с обручальными кольцами. Военные снимали с себя знаки отличия, простые женщины, возвращаясь из „хвостов“, отдавали хлеб, сахар и прочее, добытое с таким трудом. Многое сейчас же продавалось с аукциона за неслыханные цены»[205]. Закончился «День „Займа свободы“» проведением в Мариинском театре большого митинга-концерта с участием известных представителей творческой интеллигенции, членов Государственной думы, других видных общественных деятелей. В этот день подписка на заем в Петрограде достигла 75 млн руб. (по стране во второй декаде мая подписка на заем составляла в среднем около 20 млн руб. в день).
Немалая роль в продвижении «Займа свободы» в народные массы отводилась Русской православной церкви. В ответ на письмо М.И. Терещенко об оказании духовенством «содействия к успешному распространению» займа Святейший Синод 29 марта принял специальное определение. Оно предписывало духовенству и учителям церковно-приходских школ «принять самое деятельное участие в разъяснении значения займа как дела великой государственной и отечественной важности», а также всемерно способствовать в «осведомлении» населения об условиях подписки. Всем «установлениям» духовного ведомства предписывалось «могущие быть свободные деньги» обратить в «приобретение облигаций выпускаемого – ныне займа»[206].
Временное правительство проявляло особое усердие, стремясь добиться от населения страны поддержки своего первого займа, в ход шли самые различные аргументы: «Граждане! Помните, успех „Займа свободы“ будет иметь прямым последствием уменьшение количества бумажных денег в стране, а это, в свою очередь, должно поднять стоимость кредитного рубля и, соответственно, уменьшить дороговизну жизни», – писал «Вестник Временного правительства»[207]; «Во имя спасения завоеваний революции мы сегодня настойчиво взываем: граждане, поддержите заем!»[208]; «Стойте на страже свободы и чести Родины! Помогите ей не только словом, но и делом и докажите, что вы благодарный сын вскормившей вас матери. Подпишись на „Заем свободы“»[209]. После того как русской армией было организовано наступление на фронте, которое вскоре закончилось полным крахом, в газетах появляется новый призыв: «Армия исполнила свой долг перед Родиной – перешла в наступление. Исполните же свой долг перед Родиной и вы – поддержите армию – подпишитесь на „Заем свободы“»[210].
Общая сумма «Займа свободы» не была заранее установлена, хотя многие финансовые авторитеты того времени считали отсутствие фиксированной суммы этого займа непозволительной роскошью. Облигации «Займа свободы» выпускались достоинством в 50, 100, 500, 1 000, 10 000 и 25 000 руб. Экспедиция заготовления государственных бумаг в июне 1917 г. сообщала, что больше всего отпечатано 100-рублевых облигаций, так как другие пользуются сравнительно меньшим спросом.
В расчете на широкий охват всех слоев общества был установлен весьма продолжительный срок подписки – с 6 апреля по 31 мая 1917 г. Затем срок подписки на этот заем еще несколько раз продлевался, последний раз Временное правительство продлило его до созыва Учредительного собрания. Поэтому лишь новая революция, начавшаяся в России, – Октябрьская – смогла поставить в этих меняющихся сроках жирную точку. Печатание же облигаций «Займа свободы» закончилось лишь к середине сентября.
Внешний вид облигаций «Займа свободы» выглядел достаточно интересно. В верхней части светло-коричневой облигации стоимостью в 100 руб. было изображено здание Государственной думы, освещенное лучами восходящего солнца. Над этим овальным рисунком была помещена надпись «Заем свободы», а под самим рисунком, чтобы не было никаких сомнений в том, какое здание изображено, была надпись: «Государственная дума». В верхнем правом и левом углах облигации указаны ее номер и серия. В нижней части облигации помещен лаконичный, но берущий за душу текст обращения, над которым, как можно предположить, бились самые светлые умы. На наш взгляд, есть смысл привести текст этого небольшого обращения полностью: «К вам, граждане великой, свободной России, к тем из вас, кому дорого будущее нашей Родины, обращаем мы наш горячий призыв. Сильный враг глубоко вторгся в наши пределы, грозит сломить нас и вернуть страну к старому, ныне мертвому строю. Только напряжение всех наших сил может дать нам желанную победу. Нужна затрата многих миллиардов, чтобы спасти страну и завершить строение свободной России на началах равенства и правды. Не жертвы требует от нас Родина, а исполнение долга. Одолжим деньги государству, поместив их в новый заем, и спасем этим от гибели нашу свободу и достояние». Текст этого обращения был подписан членами Временного правительства первого состава. Первой шла подпись министра-председателя князя Г.Е. Львова, затем министра финансов М.И. Терещенко, обер-прокурора Синода В.Н. Львова, министра иностранных дел П.Н. Милюкова, министра земледелия А.И Шингарева, министра путей сообщения Н.В. Некрасова, министра торговли и промышленности А.И. Коновалова, военного и морского министра А.И. Гучкова, министра народного просвещения А.А. Мануйлова. Венчает этот список временных правителей России быстрый росчерк министра юстиции А.Ф. Керенского. После подписей министров в левом нижнем углу облигации помещен текст: «Петроград, 27 марта 1917 г.».
На обратной стороне облигации помещены основные условия займа. Указано, что заем внесен в Государственную долговую книгу под наименованием «Заем свободы, 1917». Далее идет следующий текст: «Облигации сего займа освобождаются от сбора с доходов от денежных капиталов. Доход по облигациям уплачивается два раза в год, 16 марта и 16 сентября по предъявлению купонов… Облигации сего займа погашаются по нарицательной цене, в течение 49 лет тиражами, производимыми один раз в год в декабре, начиная с декабря 1922 г… Облигации сего займа сохраняют платежную силу в течение 30 лет со сроком, назначенным для их оплаты, а купоны сих облигаций – в течение 10 лет со сроков, назначенных для их оплаты. Каждая облигация этого займа снабжена купонами для получения процентов в течение пяти лет, по истечении каковых облигации подлежат обмену на новые по достоинству с купонами на десять лет…Облигации сего займа выпускаются именные и на предъявителя». Внизу текста условий займа стоит подпись управляющего Государственной комиссией погашения долгов.
Несмотря на широкую агитацию в поддержку «Займа свободы», подписка на него «шла со скрипом». Февральская революция 1917 г. расшатала устои как государственного, так и частного кредита. Буржуазные слои общества, напуганные Февральской революцией, не желали вкладывать свои капиталы без твердой уверенности в том, что они не только смогут вернуть вложенные капиталы, но и получить прибыль. Временное правительство, по их представлению, было плохим гарантом денежных средств. Так, 12 мая на частном совещании членов Государственной думы один из присутствующих заявил, «что нельзя мечтать об успехе займа в периоды, когда публика капитальная, публика, способная подписаться на заем, находится, несомненно, в положении паники». В буржуазных газетах тех дней писали, что российское купечество безразлично отнеслось к «Займу свободы» и дало лишь «жалкие гроши». В новониколаевской газете «Свободная Сибирь» так объясняли слабый успех «Займа свободы» в Западной Сибири: «причина в том, что к состоятельным классам или просто гражданам, имеющим некоторые сбережения, с начала переворота установилось враждебное отношение со стороны малоимущих, их отстранили от участия в строительстве новой России, под влиянием крайних митинговых речей состоятельные классы испугались анархии, а прогрессисты просто отошли в сторону, ущемленные в своем самолюбии»[211].
Общественное мнение, взбудораженное воззваниями, уговорами и заявлениями о значении «Займа свободы», получило дополнительный импульс в июне, когда газета «Русские ведомости» сообщила своим читателям, что бывший император и его семья изъявили желание приобрести облигации «Займа свободы», при этом сумма, на которую будут приобретены облигации, зависит от того, будет ли казна в дальнейшем выделять деньги на содержание царской семьи. Однако Николай II передал на заем через известную революционерку В.Н. Фигнер… 25 руб.
Неустойчивое политическое и экономическое положение Временного правительства порождало различные разговоры, слухи, что заметно отражалось на динамике сбыта облигаций займа. «Вестник Временного правительства» в начале сентября писал о ситуации, складывающейся вокруг этого займа: «за последние дни Петроградская контора Государственного банка приобретала у публики любые партии облигаций „Займа свободы“. Тем самым были рассеяны слухи о том, что якобы эти облигации трудно продать».
Агитация левых сил против финансовой политики буржуазного правительства, неустойчивое положение Временного правительства и частая смена его состава, огромные военные расходы и быстрорастущая инфляция – все эти факторы отрицательно сказывались на распространении облигаций займа. Временное правительство вынуждено было с сожалением признать, что к началу лета общее количество подписавшихся на «Заем свободы» достигло лишь 500 000 человек, в то время как население России составляло 180 млн человек, т. е. процент подписчиков был весьма незначительным. Мало помогали и газетные сообщения о том, что в начале сентября герцог И.Н. Лейхтенбергский в Петроградской конторе Государственного банка подписался на «Заем свободы» на 300 000 руб. Великий русский певец Ф.И. Шаляпин приобрел облигаций на 100 тыс. руб.