Сергей Сафронов – «Сухой закон» в России в воспоминаниях современников. 1914-1918 гг. (страница 45)

Сильная инфляция привела к резкому обесценению рубля и обвальному падению его заграничного курса: за семь месяцев нахождения у власти Временного правительства курс рубля в Лондоне и Париже, равнявшийся к марту 1917 г. 68 и 75 % от довоенного уровня, понизился соответственно на 45 и 43 % – до 23 и 32 % – и продолжал понижаться, свидетельствуя если не о наступлении финансового краха, то о его близости. Компенсировать последствия инфляции могли бы внутренние займы, но в 1917 г., по сравнению с 1916, доля расходов, покрываемых ими, упала с 33,3 до 13,7 %, что говорило о неудачной в целом политике Временного правительства в области государственных ценных бумаг.

В 1917 г. сравнительно с 1916 доля расходов, покрываемых внешними займами, возросла с 24,8 до 31,3 %. Казалось бы, что хотя бы в этой сфере Временное правительство превзошло царское. Действительно, к ноябрю 1917 г. военные долги России союзникам составляли 7 223 млн руб. (по довоенному курсу), из них 5 189 млн задолжало царское правительство и 2 034 млн – Временное. С июля 1914 по октябрь 1917 г. от Англии Россия получила 70,6 % займов, от Франции – 18,5 %, от США – 6,4 %, от Японии 3,2 % и от Италии – 1,3 %. Однако английское правительство не только отказалось от подписания финансового соглашения с Временным правительством на основании Меморандума 25 января 1917 г., но с 1 апреля вообще прекратило предоставление ему ежемесячных кредитов. Поведение англичан объяснялось тем, что Временное правительство потеряло их доверие менее чем через месяц после своего образования. В декларации Временного правительства от 27 марта 1917 г., содержавшей указание на то, что целью России в войне не является «насильственный захват чужих территорий», Лондон увидел готовность партнера заключить «мир без аннексий».

Из-за прекращения кредитования Англией Временного правительства вся русская наличность английской валюты к началу июля была полностью исчерпана. Те 187 млн долл., которые предоставили Временному правительству США, не могли компенсировать образовавшейся бреши. В результате по линии внешних займов, с марта по октябрь 1917 г. Временное правительство получило на 1 млрд руб. меньше, чем царское правительство за тот же период 1916 г., так что и здесь новые правители России доказали свою несостоятельность. Последствием роста внутренних и внешних займов Временного правительства явился рост государственного долга: если к 1 января 1917 г. он составлял 33 581 млн руб., то к 1 июля 1917-43 906 млн, а к 1 января 1918 (по расчетам специалистов) должен был составить 60 млрд, почти в два раза больше, чем 1 января 1917 г.

Финансовый кризис, охвативший экономику России в годы Первой мировой войны, достался новому Временному правительству по наследству от рухнувшего самодержавия. Стремясь преодолеть этот кризис, новая власть пошла по старому пути – взять взаймы денег у своего народа. Вопрос о проведении «большого» займа революционный министр финансов М.И. Терещенко поставил на вечернем заседании правительства 5 марта 1917 г. Этому предшествовало на вечернем заседании Временного правительства 4 марта рассмотрение вопроса о передаче «Кабинета его величества» в ведение Министерства финансов, причем Терещенко получил поручение выяснить возможность обращения «свободных средств Кабинета в облигации внутреннего военного займа». В данном случае имелся в виду последний, шестой с начала войны, внутренний заем царского правительства, значительная часть облигаций которого осталась неразмещенной[200].

Уже 6 марта 1917 г. М.И. Терещенко, принимая у себя представителей российских банков, поставил вопрос об их помощи Временному правительству в выпуске первого займа. Представители банков обязались в течение ближайших дней выработать проект нового займа, который будет назван «Заем свободы» и выразили уверенность, что заем пройдет с колоссальным успехом, и со своей стороны отказались от общественной комиссии. Уже через три дня вопрос о займе был рассмотрен на совещании представителей акционерных коммерческих банков, в результате этого совещания были выработаны «Общие основания выпуска нового государственного военного займа». Первоначально этот заем решено было назвать «Займом победы» и лишь позже, по-видимому, под влиянием эсероменьшевистских лидеров, ему было дано более помпезное название – «Займа свободы»[201].

Постановление о выпуске «Займа свободы» было принято Временным правительством 26 марта, а подписка на него открылась с 6 апреля. Таким образом, 28 марта 1917 г. между министром финансов М.И. Терещенко и синдикатом, состоявшим из следующих банков: Государственного, Волжско-Камского коммерческого, Петроградского международного коммерческого, Русского для внешней торговли, Петроградского учетного и ссудного, Русско-Азиатского, Азовско-Донского коммерческого, Русского торгово-промышленного, Сибирского торгового, Петроградского частного коммерческого, Русско-Французского коммерческого, Петроградского торгового, Русско-Английского, Союзного, Петроградского, Восточного, Русско-Голландского, Русского коммерческого, Рижского коммерческого, Коммерческого банка в Варшаве, Золотопромышленного, Нидерландского для русской торговли, Кавказского, Московского купеческого, Московского промышленного (бывшего «И.В. Юнкер и К°»), Московского, Соединенного, Московского торгового, Московского частного коммерческого, Московского учетного и Московского народного, было подписано соглашение «О реализации „Займа свободы“»[202]. В отличие от предшествующих военных займов царского правительства новый заем выпускался как долгосрочный – он был рассчитан на 54 года с погашением в течение 49 лет, начиная с 1922 г. Подписная цена была установлена в 85 % от номинальной цены облигации, т. е. за 100-рублевую облигацию необходимо было заплатить лишь 85 руб. Кроме того, при покупке облигации требовалось наличных денег не более 10 %, а остальная сумма могла быть получена в банке в виде ссуды под залог самих облигаций. Столь низкий подписной курс, долгосрочный характер займа, льготные условия подписки, возможность сдачи облигаций в казенные залоги – все это предназначалось для того, чтобы сделать «Заем свободы» максимально выгодным и привлекательным для буржуазии и доступным не только для средних слоев, но и для трудящихся.

В конце марта в Таврическом дворце Петрограда под председательством Н.В. Родзянко состоялось совещание членов Думы, на этом совещании министр финансов М.И. Терещенко сделал сообщение о предстоящем выпуске нового внутреннего займа – «Займа свободы». По словам министра, срок подписки на заем предполагается определить в два месяца. Газеты сообщали, что «выступление министра финансов произвело весьма благоприятное впечатление на членов Думы. Его предложение относительно займа встретило полное доверие». Интерес к первому займу нового правительства в российском обществе явно нарастал, и власти, стремясь поддержать этот интерес, помещают все новые и новые статьи в периодической печати с целью убедить население приобретать облигации этого займа. Так, в новониколаевской газете Сибирского союза независимых социалистов-федералистов сообщалось, что «сумма займа планируется в 3 000 000 000 руб., и половину этой суммы частные банки берутся реализовать своими силами… и за 49 лет облигации займа дадут рост помещенного капитала в 6,288 %»[203]. И действительно, этот заем, по признанию буржуазной печати, был весьма выгодным объектом помещения капиталов. Казалось бы, эта затея Временного правительства увенчается успехом, тем более что еще 8 марта правительство обещало «крайнюю бережливость в расходовании народных денег».

Во многом благодаря настойчивости М.И. Терещенко в течение первой половины апреля в десятках губерний были образованы возглавляемые комиссарами Временного правительства комитеты (комиссии) по популяризации «Займа свободы». 7 апреля такой комитет был создан в Баку, 1 апреля – в Курске, 12 – в Риге, 17 – в Самаре. Приблизительно тогда же подобные комитеты возникли в Кутаиси, Киеве, Казани, Полтаве, Чернигове, Харькове, Воронеже, Тамбове, Рязани, Вятке, Оренбурге, Иркутске и ряде других губернских центров. Однако приступить к широкому распространению займа большинство из них смогло лишь в мае[204].

Впечатляющими по своему размаху и результатам были «Дни „Займа свободы“», проведенные в столицах. Впервые такой «день» прошел в Петрограде 25 мая по инициативе Союза деятелей искусства, образованного, в конце марта 1917 г. Состоялся ряд шествий, концертов, были устроены открытые сцены, где выступали поэты и ораторы. От Зимнего дворца через арку Генерального штаба, а затем по Невскому проспекту и другим улицам двигались колонны украшенных транспарантами и призывами грузовиков, на которых находились представители различных организаций и объединений художественной интеллигенции: Союза деятелей искусства, «Мира искусства», кубистов, футуристов и т. д. По инициативе Союза деятелей искусства была выпущена однодневная газета «Во имя свободы», где были напечатаны патриотические стихотворения Анны Ахматовой, Сергея Есенина, Игоря Северянина, Велимира Хлебникова и других поэтов. Стихотворение Саши Черного (А.М. Гликберга) «Заем свободы», пронизанное болью за судьбу Родины, затем неоднократно перепечатывалось в агитационных изданиях, выходивших в провинции.