Сергей Сафронов – «Сухой закон» в России в воспоминаниях современников. 1914-1918 гг. (страница 38)

С середины 1915 г. во многих городах России как продолжение мер по регулированию снабжения населения были введены продовольственные карточки, служившие разрешением купить определенное количество продукта по твердой цене. Карточная система, действовавшая в странах Западной Европы, была до того момента для многих общественных деятелей лишь «немецкой выдумкой, непригодной для урегулирования продовольственного кризиса в русских условиях, чуждых выдержки и дисциплины». Однако острая необходимость равномерного распределения продуктов, закупленных городскими управлениями, среди населения заставила ввести ее. В Самаре Дума признала своевременным введение в мае 1916 г. только карточек на сахар. Большинство остальных городов при введении карточной системы также ограничились лишь этим продуктом. Некоторые, как например Ставрополь, посчитали распределение по карточкам нецелесообразным ввиду наличия отлаженной системы кооперативных лавок. Введение началось с переписи населения и тщательного подсчета норм выдачи продуктов. В Самаре все население города было переписано в июне за четыре дня силами 15 инструкторов, вставших во главе районов, на которые был разбит город, с подчиненными им 150 регистраторами. В уездных городах перепись была произведена за один день. Везде она была произведена городскими управлениями, лишь в Балаково эту работу произвел местный контрольный комитет как отделение Николаевского уездного продовольственного совещания. Нормы выдачи сахара были установлены в 1 фунт на человека в месяц, карточка выписывалась на главу семьи и в ней учитывались все ее члены, соответственно числу которых и продавалось определенное количество сахара. Кроме сахара по карточкам могли распределяться и другие продукты. Так, в Балаково с ноября 1916 г. по ним выдавалась мука и масло. Использовать карточки горожане могли в городских, частных и кооперативных лавках. А в первых месяцах 1917 г. в Самаре и других городах губернии были введены продовольственные книжки, учитывавшие уже не только приобретение определенного количества сахара, но также и муки.

По данным, полученным по ответам уполномоченных на запрос Управления делами Особого совещания по продовольствию от 13 июля 1916 г., существование карточной системы можно было констатировать в 99 случаях – в районах, из которых восемь относились к целым… губерниям (!), 59 – к отдельным городам и 32 – к уездным городам вместе с уездами или просто к уездам. На вопрос о том, на какие продукты существовала карточная система, имелось 87 ответов. Из них все отмечали существование карточной системы на сахар и 12 – на пшеничную муку и крупу. Вот отдельные «сообщения» с мест: «В 1916 г. в Оренбурге, Орске, Челябинске, Троицке и рабочих поселках были введены карточки на сахар, соль, муку и другие продукты питания…». «В 1916 г. во всех городах Уфимской губернии были введены карточки на сахар, соль, муку и другие продукты». Приметами военного времени в Ярославской губернии «становились нехватка продуктов и товаров, рост цен, спекуляция». Не решило проблемы введение в 1916 г. «продовольственных билетов, т. е. карточек на муку, сахар и масло. Они отоваривались нерегулярно, и население вынуждено было пользоваться услугами «черного рынка». В 1916 г. резко сократился подвоз хлеба, а губерния никогда не производила его в достаточном количестве. Отчаявшиеся местные жители останавливали баржи с хлебом, идущие по Волге, и забирали хлеб себе.

В 1915 и 1916 гг. основные усилия Петроградской продовольственной комиссии приходилось тратить не столько на закупку, сколько на доставку продовольствия. И если осенью 1916 г. поставка продовольствия в Петроград находилась в пределах 50 % городских потребностей, то в январе 1917 г. – уже менее 20 %[171]. На том же заседании впервые прозвучала мысль о необходимости учреждения, «всероссийского комитета, как для урегулирования продуктов по всей России, так и для доставки их в Петроград», фактически – государственного плана. Такой орган до революции так и не появился, а те проблемы со снабжением, о которых шла речь выше, проявились и в следующие зимы. Проблемы нарастали постепенно. В марте 1916 г. выяснилось, что на складах не хватает мяса. Гласные городской думы в этой ситуации выдвинули предложение ограничить продажу мяса, запретив это делать по средам и пятницам. Именно тогда впервые был поднят вопрос и о необходимости ведения карточной системы (пока только на мясо). Сложности были и с мукой. Вообще спекуляция стала настоящим бичом в те годы, и на это обращали внимание и в газетах, и на заседаниях городской думы, но ничего поделать с этим не смогли вплоть до революции (да и позже). Городская дума еще в 1914 г. ввела «таксы» (фиксированные цены на продукты первой необходимости), однако их постоянно обходили. Спекуляция била наиболее сильно по «малоимущей» части населения, и именно эти люди в феврале 1917 г. вышли на улицы. Помимо хлеба все то время ощущался недостаток и других необходимых продуктов – рыбы (ее городское общественное управление пыталось закупать в Астрахани), молока, яиц. В августе 1916 г. гласный Д.А. Крыжановский внес предложение о введении карточной системы на сахар (карточки на сахар в то время уже были введены в Москве). В этой связи был затронут и вопрос о том, не следует ли установить вообще карточную систему на продукты, но быстро стало ясно, что без централизованного органа снабжения это невозможно.

В первую очередь, требовалось провести перепись населения. Поскольку миграция в те годы была очень значительной (призыв в действующую армию, а также выселение немецких и австрийских подданных летом – осенью 1914 г., с одной стороны, и приток беженцев из западных областей – с другой), городские власти просто не владели информацией о реальной численности населения в тот момент. Эта задача была не самой простой, но решаемой. Сделать это предлагалось следующим образом: «город, предварительно выдачи карточек, разбивается на участки, во главе которых становятся уполномоченные; ими приглашаются переписчики для учета населения в каждом участке, для чего переписчики снабжаются опросными листами и карточками, выдаваемыми уполномоченным переписным бюро; порядковые номера опросных листов и карточек одинаковы. По получении нужных сведений, заносимых на листок, переписчик немедленно выдает карточку под расписку, вписывая прописью в карточку число порций. Опросный лист заключает всего четыре вопроса: 1) общее число взрослых членов семьи обоего пола и детей старше 5 лет, постоянно проживающих при главе семьи; 2) число детей моложе 5 лет; 3) число домашней прислуги и рабочих, кормящихся в семье; 4) число таких же нахлебников»[172].

Механизм выдачи продуктов предлагался на основе изучения опыта других городов, которые уже вводили карточки в годы Первой мировой войны: «Практика городов Самары, Новгорода, Иваново-Вознесенска, а равно Дрездена, Кельна, Будапешта и других показала, что наиболее целесообразна месячная раздача в определенные дни определенному количеству карточковладельцев. Сахар должен отпускаться только для личного потребления. Заведения, производство которых требует сахара, группируется в отдельные категории: 1) булочные, кондитерские, заведения минеральных вод и аптеки и 2) чайные, рестораны, буфеты, кофейные, молочные и столовые. Выдача этим заведениям производится еженедельно по карточкам особого цвета. Количество для них учитывается соответственно производству и числу посетителей». При этом снова подчеркивалось, что определять размер порций на каждый месяц нецелесообразно, так как не известно заранее, будет ли возможность выдавать установленные порции, а их уменьшение может вызвать недовольство. Поэтому городская управа, рассмотрев доклад, пришла к заключению, что «введение карточной системы на получение сахара обывателями столицы является желательным, но при условии сосредоточения всего сахара в распоряжении петроградского городского общественного управления, для чего придется возбудить соответствующее ходатайство».

Таким образом, карточная система не была введена не потому, что продуктов не хватало (недостаток хлеба и иных продуктов первой необходимости ощущался уже в 1915 г., и в городской думе эти вопросы периодически затрагивалось), а по причине того, что это было невозможно сделать, так как городские власти просто не владели информацией, сколько продуктов будет в наличии на складах. И действительно при рыночной стихии (хотя снабжение продуктами пытались все-таки регулировать) знать это было невозможно. Поэтому они ограничились лишь «возбуждением ходатайства» перед верховной властью о мерах по централизации распределения продуктов, но рассмотреть его император не успел. Поэтому проекты карточной системы оставались на бумаге. В продовольственном вопросе три года царила обыкновенная анархия, вызванная, в первую очередь, отсутствием централизованного планирования в сфере снабжения, достигшая в январе и феврале 1917 г. апогея (заметим, что после свержения монархии она никуда не делась, наоборот, а еще более усилилась), и это, в конце концов, привело к социальному взрыву, о котором много говорили, но которого никто в это время не ожидал. Отметим, что произошел он в тот момент, когда недостаток хлеба испытывали не только «низшие слои населения», но и так называемый «средний класс», т. е. более обеспеченные обыватели.