Сергей Сафронов – «Сухой закон» в России в воспоминаниях современников. 1914-1918 гг. (страница 112)

С целью спасти Ф.Л. Эклона генерал Н.А. Миткевич-Жолток громко заявил, что арестует его, и увез пристава из толпы в своем автомобиле. Заметим также, что после указанных событий Ф.Л. Эклон, как в свое время В.Ф. Модль, сменил свою немецкую фамилию и стал Леонтьевым. Тем временем Г.Г. Карлсен был выведен из конторы, и на улице его снова стали бить. Однако околоточному надзирателю Власову при помощи 2–3 пеших городовых удалось увести управляющего во двор владения Бахрушина, где он был оставлен в палисаднике при фабрике Гинзбурга под охраной упомянутых городовых в ожидании вызванной по телефону кареты скорой медицинской помощи. Вскоре его охрана была усилена тремя конными городовыми.

Тем временем на фабрику Цинделя прибыл градоначальник генерал-майор А.А. Адрианов в сопровождении А.Н. Севенарда. У фабрики уже успели собраться сильные наряды полиции: до 200–300 пеших и 50–70 конных городовых. Как сообщалось в рапорте одного из полицейских чинов, с прибытием градоначальника «толпа прекратила бесчинства и слушала его увещания». Окружившая градоначальника толпа предъявила требование удалить с фабрик и заводов всех немцев, так как они мешают изготовлению военных заказов. При этом один из рабочих пожаловался, что Г.Г. Карлсен будто бы порезал его ножом. Стараясь успокоить толпу, А.А. Адрианов обещал беспристрастно разобрать вопрос о немцах, просил доставить ему списки тех лиц, кого рабочие считают необходимым удалить, и согласился принять их депутацию. Градоначальник также поручил помощнику пристава А.А. Унтилову произвести дознание о ранении вышеупомянутого рабочего, после чего представители администрации удалились.

Однако, оставив множество обещаний, градоначальник не настоял на том, чтобы рабочие вернулись к спокойной работе, не обратился к ним с убедительным воззванием. В результате этого манифестирующие толпы продолжили розыск немцев на других фабриках, все более разрастаясь. В палисаднике Гинзбурга Г.Г. Карлсен некоторое время провел спокойно, но толпа разыскала его и там. С призывами «немца» утопить, она «отбила» управляющего у чинов полиции и потащила к Москве-реке. Извещенный об этом конным городовым, генерал Н.А. Миткевич-Жолток в сопровождении конного отряда направился в автомобиле к реке. Однако Г.Г. Карлсена толпа уже успела бросить в реку и забрасывала с берега камнями. Сложенные на берегах кучи камня и штабеля леса затрудняли действия конных городовых, отгонявших от берега толпу. Двое городовых подобрали было Карлсена в лодку и пытались переправить его на другой берег, но и оттуда посыпались камни. Лодка была ветхая, весел не было, она стала погружаться в воду, и Г.Г. Карлсен утонул. Произведенное позже судебно-медицинское вскрытие показало, что смерть его наступила не от утопления, а от смертельных повреждений головы.

После увода Г.Г. Карлсена толпа у фабрики Цинделя стала редеть, часть ее с флагами и царским портретом направилась в пределы 2-го участка Серпуховской части и ворвалась на винокуренно-дрожжевой завод Гевартовского, разыскивая немцев. Не найдя немцев на заводе, толпа потребовала допущения в погреба, где хранилось свыше 6 тыс. ведер винного спирта, но Н.А. Миткевич-Жолток, пристав 2-го участка Якиманской части Н.Г. Диевский и исполняющий обязанности пристава 2-го участка Серпуховской части В.Д. Евреинов с пешими и конными нарядами не допустили разгрома погребов. Толпа двинулась к фабрике французской ваксы «Жако и Кº», где до прибытия полицейских нарядов успела разгромить три квартиры служащих-французов. В это же время рассеявшиеся по улицам манифестанты задерживали случайно проходивших лиц с иностранными фамилиями, причем для ограждения их от насилия чинам полиции приходилось отправлять задержанных в участок.

Того же числа толпа манифестантов с портретами императора и верховного главнокомандующего разгромила шерстоткацкую фабрику товарищества «Август Шрадер». В восьмом часу вечера несколько сот человек, преимущественно женщин и подростков, появилось у фабрики в Садовниках. Хлынувшая во двор толпа разделилась. Часть собравшихся, захватив во дворе сына главного пайщика фабрики, потомственного почетного гражданина Романа Романовича Шрадера, повела его в участок для удостоверения личности, но по дороге он подвергся избиению. Полицмейстер Н.А. Миткевич-Жолток, прибывший к этому времени во 2-й Пятницкий участок с отрядом конных городовых, немедленно выехал на фабрику с пятью конными городовыми. Там местные рабочие сообщили им, что сына хозяина фабрики толпа повела топить и что других немцев, которым могла бы угрожать опасность, на фабрике нет. Тогда Н.А. Миткевич-Жолток поспешил за толпой, которую нагнал на Малом Краснохолмском мосту, где Шрадера собирались сбросить в водоотводную канаву. Постовой городовой отговорил толпу этого не делать, и Шрадера повели дальше. Н.А. Миткевич-Жолток с приставом Диевским старались оградить его от насилий, но тщетно. Ударам подверглись и чины полиции, несмотря на раздававшиеся в толпе крики: «Полицию не трогай – был уговор полицию не бить». Уже невдалеке от участка другая встречная толпа бросилась на Шрадера и сбила его с ног. С большим трудом, при содействии конных городовых, пустивших в ход нагайки, Н.А. Миткевичу-Жолтоку удалось вырвать избиваемого из рук толпы и в автомобиле доставить его в участок для сохранности. Причиненные пострадавшему побои были отнесены врачем-экспертом к разряду легких повреждений, но, по словам Шрадера, оставили после себя продолжительное нервное расстройство.

Тем временем другая часть пришедшей на эту же фабрику толпы, по указанию некоторых из местных работниц, подошла к дому, где жила семья заблаговременно перебравшегося в гостиницу бывшего директора фабрики германского подданного Германа Янсена, а также к дому, где проживала его сестра, потомственная почетная гражданка Бетти Энгельс. Остававшаяся в квартире Г. Янсена его мать Каролина Янсен впустила пришедших, которые, обыскав всю квартиру, спокойно удалились. Напротив, Бетти Андреевна с укрывшимися в ее квартире женой директора Эмилией Янсен, его сестрой, нидерландской подданной Конкордией Янсен и тещей, германской подданной Эмилией Штолле, отказались впустить толпу и заперлись. Раздраженная толпа стала ломиться в дом с криками: «Открывайте, давайте немцев!». Усилившись частью тех рабочих, которые провожали Шрадера и после его увоза вернулись к фабрике, толпа ворвалась в дом. Начались обыски и погром. Конкордию Янсен и Бетти Энгельс вывели во двор, затем отыскали и двух других женщин. После этого в доме было найдено два ружья, и возмущенная толпа потащила женщин на улицу, угрожая их утопить. Сначала вывели Эмилию Штолле и Эмилию Янсен, повели их к Краснохолмскому мосту и хотели бросить в воду, но под влиянием уговоров городового раздумали и повели было дальше в участок. Однако вскоре обе женщины были сбиты с ног, и им стали наносить побои. Одна из пострадавших, Эмилия Штолле, тут же была убита, а другая умерла на следующий день в больнице. Как было установлено, обе погибли от безусловно смертельных повреждений головы и внутренних органов.

Вскоре на мост привели Бетти Энгельс и Конкордию Янсен, которые были сброшены в водоотводный канал, и в них с берега кидали камни. Попытки городовых спасти женщин успеха не имели: на их убеждения толпа отвечала угрозами. Как писал в рапорте о происходивших событиях один из полицейских чинов, этих четырех женщин можно было спасти, «если бы рабочие фабрики Шрадера при опросе полицмейстером сообщили об их присутствии», так как «нетрудно и недолго было бы вывезти их на автомобиле».

Между тем около 8 часов вечера участвовавшие в беспорядках рабочие фабрики Гюбнера возвратились из Замоскворечья и стали угрожать в Хамовниках фабрике Общества московских кружевных фабрик. Во дворе собралась толпа в 1,5 тыс. человек. Исполняющий должность полицеймейстера Семенов, имея в своем распоряжении 30–40 конных и до 150 пеших городовых, объявил толпе, что на улицу ее не выпустит, а когда рабочие, несмотря на то, двинулись к выходу, он выхватил из рук вожака царский портрет и вместе с подоспевшим А.Н. Севернардом начал теснить толпу конными городовыми. В городовых полетели камни, раздались крики: «Дармоеды, вас бы на войну, вы за немцев». Полиция пустила в ход нагайки, но толпа продолжала обороняться, бросая камни, отбиваясь древками флагов, оглоблями и всем, что попадало под руку. Несколько лошадей у конной стражи было сбито с ног, одному городовому разбили голову, менее тяжко пострадали сам Семенов и начальник конной стражи Гадомский. В результате полиция была вынуждена отступить, а прорвавшаяся толпа частью разошлась, частью отправилась к шелковой фабрике «Жиро» и принялась громить квартиру одного из служащих – германского подданного Геннинга. Прибывший туда наряд полиции разогнал погромщиков, причем пять человек, приступивших к расхищению имущества Геннинга, были арестованы.

В.Ф. Джунковский вспоминал, что от погромов пострадали и русские, а также французы. «На фабрике Жиро, принадлежавшей французской фирме, толпа разгромила помещение мастера Гаркера (немца). На фабрике Шрадера, по возникновении беспорядков, толпа стала избивать сына владельца, и когда прибывшему полицмейстеру удалось с помощью городовых отнять избиваемого и увести, то рабочие толпою кинулись внутрь фабрики, убили четырех русских женщин, приняв их за немок, и трупы их бросили в воду. В 9 часов вечера в места беспорядков прибыли сильные наряды полиции и воинских чинов и стали разгонять буянов нагайками»[528].