Сергей Сафронов – П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа (страница 33)

Непосредственный диалог депутатов с правительством – лишь один из способов повлиять на прохождение того или иного законопроекта. Часто министры шли иным путем, пытаясь воздействовать на лиц, стоявших за депутатами. П.А. Столыпин на первом заседании Совета по делам местного хозяйства 11 марта 1908 г. утверждал: «При громадном пространстве Российской империи, при разных условиях местностей, входящих в ее состав, между учреждениями исполнительными, которые разрабатывают законопроекты теоретически, и между законодательными учреждениями должно стоять еще промежуточное учреждение, промежуточная среда, оживотворяющая, вливающая живую силу в выработанные министерством предположения»[204]. Законопроекты отдавались на заключение Совету по делам местного хозяйства, созываемым правительством съездам предводителей губернского дворянства, съездам представителей промышленности и торговли. Один из таких съездов был созван властями в Москве весной 1908 г. Его решение должно было способствовать успешному прохождению через Думу законопроекта о реформе промыслового налогообложения. Существовала и обратная ситуация, когда депутаты консолидировали вокруг себя значительные группы влияния, чье положение становилось серьезным аргументом в борьбе с правительством за проведение того или иного решения. Прежде всего, фракции могли рассчитывать на местные отделения партий и союзов, экспертные советы при депутатских объединениях Государственной думы, которые образовывались для обсуждения какого-либо конкретного вопроса. Так, в декабре 1907 г. кадеты организовали при фракции группу специалистов, разрабатывавших проекты Земского положения для губерний, где еще не были учреждены органы местного самоуправления. В сентябре 1908 г. они провели совещания среди земцев, имевшие целью предварительное обсуждение законопроектов, внесенных в Думу. Октябристы приглашали деятелей местного самоуправления для независимой экспертизы правительственных инициатив[205]. В Думе второго и третьего созывов при фракции «Союза 17 октября» работала экспертная комиссия, разрабатывавшая проекты, связанные с церковной проблематикой[206]. Осенью 1908 г. в Москве по инициативе одного из лидеров «прогрессистов» И.Н. Ефремова возник кружок профессоров для разработки проекта нового университетского ycтaвa. Депутаты Государственной думы, члены комиссии по государственной обороне Н.В. Савич и А.И. Звегинцев устраивали регулярные совещания с офицерами военно-морского флота. Они же были инициаторами неформальных собраний, в которых принимали участие депутаты, входившие в комиссию по государственной обороне, и представители Морского министерства. Тесные контакты с офицерским корпусом поддерживал и А.И. Гучков[207], также он был непосредственно связан и с представителями высшего дипломатического корпуса. Члены городской группы запрашивали необходимую информацию непосредственно у городских местных управлений, ее представители участвовали в съезде городских деятелей.

Иногда же случалось, что группа влияния пыталась воздействовать на депутатов с целью принятия необходимых законопроектов. Причем, речь могла идти не только о руководителях партий, которые по должности координировали деятельность своих соратников. Влиятельные фигуры в провинциальном обществе могли во многом предопределять позицию избранников своих губерний. Так, архимандрит Виталий оказывал существенное влияние на депутатов-крестьян Волынской и Подольской губерний. В Бессарабии большим могуществом обладала семья Крупенских, с мнением которой считались и все депутаты, прошедшие от этого региона. Постоянный совет Объединенного дворянства пытался воздействовать на членов Государственного совета и т. д.

Особое внимание депутаты уделяли общественному мнению, которое могло стать серьезным инструментом воздействия на правительственные решения. Ради этого думские фракции стремились к организации кампаний в органах периодической печати. Конечно, прежде всего, следовало рассчитывать на собственные издания. Лидер кадетов П.Н. Милюков едва ли не каждую ночь проводил в редакции газеты «Речь», откуда он не уходил, «не прокорректировав своей передовой статьи»[208]. А.И. Гучков высылал многие правительственные проекты в «Голос Москвы» еще до начала их обсуждения в Государственной думе (например, смету Морского министерства на 1909 г.). При этом он четко определял характер ожидавшихся публикаций. Кампания в прессе возбуждалась при обсуждении вопросов, не подлежавших огласке. «В связи с… военными кредитами, я подготовляю еще один важный шаг, – писал А.И. Гучков брату Ф.И. Гучкову. – Я имею в виду предложить Думе довести через своего председателя до сведения государя о беспомощном состоянии нашей обороны. Пока это секрет, да и кредиты будут рассматриваться при закрытых дверях. Но хорошо, если бы „Голос Москвы“ посвятил несколько статей на тему, какая большая ответственность тяготеет над Думой и как новая военная неудача ляжет тяжелой виной на народном представительстве, если оно не возвысится в нужный момент до нужной высоты». Ключевое значение приобретали те газеты и журналы, которые формально не были связаны с политической силой, которая их непосредственно подвигла к той или иной постановке вопроса. Так, октябристы считали своим большим успехом договоренности с газетой «Новое время». Агитируя в пользу своих законопроектов, они часто привлекали представителей оппозиционной, так называемой «прогрессивной» печати, им удавалось договариваться лишь с публицистами наиболее умеренных взглядов, однако их статей было достаточно для создания видимости всеобщей поддержки октябристских инициатив. Кадеты, зная об этом, всячески предупреждали редакции газет и журналов о «коварстве» «Союза 17 октября», призывая их не принимать участие в совещаниях, инициированных центром Государственной думы[209].

2.5. IV Государственная дума: продолжение реформ без П.А. Столыпина

В 1912 г. закончился срок полномочий III Государственной думы, и осенью прошли выборы в IV Государственную думу. Они в сопровождались шумной избирательной кампанией, которая стала ареной политической борьбы между различными партиями и течениями, выступавшими со своими политическими программами. Выборам в IV Думу предшествовало массированное давление крайне правых на Николая II, которые пытались заставить царя совершить государственный переворот путем упразднения законодательного представительства в России. Аналогичный проект уже после созыва IV Думы разработал министр внутренних дел И.А. Маклаков (брат кадета В.А. Маклакова). Этот проект вызвал сочувствие царя, но не был реализован. Параллельно разрабатывался план создания «фиолетовой» Думы, которая включала бы в свой состав заведомо послушных священников. Но это вызвало недовольство дворянства. Не случилось: в IV Думе оказалось ровно столько же «батюшек», что и в III Думе. Помешал невероятный шум кадетско-октябристской прессы, утверждавшей, что правительство собирается провести в народное представительство 150 лиц духовного звания. Опасливое правительство и само сочло слишком рискованным полное преобладание правого большинства в Думе, да еще и не в меру расцвеченного черными рясами: Манифест 17 октября, свободная пресса, тиражируемые речи депутатов трех Дум изрядно сделали страну строптивой, и с этим следовало считаться.

В ходе избирательной кампании в IV Думу кадеты выдвинули три лозунга: демократизация избирательного закона, реформа Государственного совета и формирование ответственного думского министерства. В ходе этой избирательной кампании активно заявили о себе и прогрессисты, которые вели свое начало от партии «Мирного обновления», образовавшейся в 1906 г. и оказавшейся нежизнеспособной. В III Думе прогрессисты образовали отдельную фракцию, которую возглавил И.Н. Ефремов – депутат от Области войска Донского, богатейший землевладелец. Одним из руководителей фракции был также депутат Н.Н. Львов, в прошлом кадет[210]. Первый съезд партии прогрессистов состоялся в ноябре 1912 года. В ее учреждении, кроме «мирообновленцев» (Н.Н. Львов, Е.Н. Трубецкой), приняли участие бывшие лидеры партий: умеренно-прогрессивной (П.П. Рябушинский, А.И. Коновалов), «демократических реформ» (М.М. Ковалевский).

По воспоминаниям октябриста М.И. Симонова: «Нет надобности очень распространяться и выяснять, как велась выборная кампания. Достаточно вспомнить меры обер-прокурора Святейшего Синода В.К. Саблера о мобилизации духовенства, о назначении к участию в выборах священников, особо аттестованных как благонамеренных с недопущением тех пастырей, которые когда-либо себя зарекомендовали возможностью обсуждать вопросы, а не прямо безропотно, слепо исполнять предначертания начальства, хотя бы последние и не соответствовали обстоятельствам дела и выдвинутой нужде. Пущены были в ход все средства – до угроз лишения прихода, если не будет исполнено требование епархиальной власти. А требование предъявлялось о провале лиц, неугодных правительству (на первом месте стояли октябристы), и поддержке всех кандидатов правого направления, для чего именно и считалось необходимым объединение духовенства. Объединенным по выбору епархиального начальства священникам через благочинных, руководимых архиереем, преподавались выработанные списки возможных приемлемых кандидатов светских с отметкой лиц, обреченных забаллотированию. Списки эти в кругу духовенства носили даже особое характерное наименование «cинодиков»[211].