Сергей Сафронов – П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа (страница 35)

4 июня 1914 г. за подписью 45 депутатов Государственной думы был внесен законопроект «О распространении действия Крестьянского поземельного банка на лиц всех сословий, проживающих в сельских местностях, прослуживших не менее пяти лет на государственной и общественной службе в качестве священно– и церковнослужителей». Среди подписавшихся под данным проектом 27 депутатов относились к фракции русских националистов и умеренно-правых, 9 – к фракции правых, 2 – к фракции Центра и 2 – «Союза 17 октября», что позволяет говорить о данном документе как о проекте, исходящем от умеренно-правого крыла Государственной думы. Необходимость кардинальной перестройки деятельности Крестьянского банка мотивировалась авторами следующими доводами: «Государственный крестьянский поземельный банк, учрежденный для содействия малоземельному сельскому населению, в настоящее время представляется далеко не удовлетворяющим нужды сельского населения». К настоящему моменту, по мнению авторов, «жизнь в сельских местностях изменилась во всех отношениях»[221]. Речь шла о том, что тягу к обладанию землей, кроме крестьян, имели и многие другие группы населения, в то время как деятельность поземельного банка ориентирована исключительно на крестьянство. Суть предлагаемых мер сводилась к следующему: «Не выжидая общей реформы дворянского и земельного банков и учреждения для всех сословий одного общего государственного земельного банка… в изменение и дополнение устава государственного поземельного банка распространить действие его на лиц, проживающих в сельских местностях, без различия сословий и состояний»[222]. Таким образом, проект выражал косвенное одобрение общего направления реформы системы земельного кредита – создания единой бессословной государственной финансовой структуры.

В декабре 1913 г. единая до того фракция октябристов раскололась на три части: земцев-октябристов (65 депутатов), собственно «Союз 17 октября» (22 депутата) и группу из 15 бывших членов фракции, объявивших себя беспартийными, а на деле блокировавшимися с правыми[223]. Претерпела существенные изменения и оценка октябристами общей ситуации в стране. Преобладающим было разочарование провалом тех реформ, которые намеревался осуществить П.А. Столыпин. Поэтому произошло изменение тактики значительной части депутатов октябристской фракции (земцев-октябристов), предполагавшей оказать давление на правительство с целью заполучить контроль со стороны земств над проведением важнейшей составляющей столыпинской аграрной реформы – землеустроительной политики. Таким образом, если в период работы III Думы главным яблоком раздора между правительственной аграрной программой и фракцией «Союза 17 октября» был вопрос о поземельной общине, то в IV Думе на первый план вышла проблема участия земства в реализации земельной реформы на местах. Одновременно наметилось сближение позиции части октябристских депутатов с радикальным крылом либерализма – кадетами и прогрессистами на почве законопроекта о распространении действия Крестьянского поземельного банка на казачье население. Указание на то, что решение крестьянского вопроса не исключает увеличения площади землевладения, явилось значительным новшеством в тактических установках фракции «Союза 17 октября»[224].

Характеризуя позицию фракции «Народной свободы» в отношении столыпинской аграрной реформы в ходе работы IV Государственной думы, следует сразу же отметить, что еще до ее созыва 13 ноября 1911 г. на пленарном заседании ЦК П.Н. Милюков, призывая занять критическую позицию в отношении аграрной политики правительства, настаивал на необходимости приступить к выработке мер «для парализования вреда от нынешней землеустроительной политики». Неудивительно, что данная фракция была единственной, внесшей в ходе заседаний парламента четвертого созыва конкретную поправку в один из главных столыпинских аграрных законов – Закон 29 мая 1911 г., касавшийся землеустроительной политики. Речь шла о 56-й ст. данного закона, гласившей, что «при разделе между крестьянами и частными владельцами общих выгонов доля каждой стороны определяется… на основании выкупных документов, а при отсутствии в них соответствующих указаний общий выгон разделяется поровну»[225]. Однако подобное положение не устраивало часть депутатов кадетской фракции. Поэтому 22 января 1914 г. на имя председателя Государственной думы поступила докладная записка с прилагавшимся к ней текстом «Законодательного предположения об изменении и дополнении ст. 56 гл. 7 Закона 29 мая 1911 г.». Как утверждалось в документе, на практике «прямолинейное толкование данной статьи клонится к явной невыгоде для крестьян». Обращалось внимание прежде всего на расплывчатость формулировки указанной статьи Закона 29 мая 1911 г. Часто на практике под эту статью подводились и те случаи, когда общие пастбища находились в пользовании владельца не отдельного имения или селения крестьян, а в пользовании одного селения, в котором находился очень незначительный клочок частновладельческой земли. Исходя из этого, авторы документа предложили внесение следующего дополнения к статье: «В тех случаях, когда участки частных владельцев расположены в одном и том же селении и не превышают всей площади владеемой крестьянами земли, общий выгон делится между владельцами пропорционально количеству владеемой земли»[226].

В целом, несмотря на свой партийный состав, IV Дума оказалась несколько «левее» предыдущей. На эту позицию повлияло несколько факторов: во-первых, значительная часть дворянства еще в 1905 г. бросила царя на произвол судьбы, не проявив никакого желания защищать установившиеся порядки; во-вторых, все больше претензий к власти начали высказывать предприниматели, которых не устраивали административный контроль за их коммерческой деятельностью и их отстраненность от рычагов государственного управления. Наиболее амбициозной была группа промышленников из Москвы (кружок П.П. Рябушинского), который добился скандальной славы в 1912 г., когда на банкете в честь приехавшего в Москву главы Кабинета министров В.Н. Коковцова выступил с резкой речью, которую завершил тостом: «Пью не за правительство, а за русский народ, многострадальный, терпеливый и ожидающий своего истинного освобождения». П.П. Рябушинскому также принадлежит призыв к купечеству стать «первенствующим сословием» вместо «выродившихся дворянишек». В-третьих, произошли определенные изменения в структуре правительственной власти: фактически больше не существовало объединенного Совета министров, премьер-министр В.Н. Коковцов не контролировал положение дел в своем Кабинете, в связи с этим ни о каких реформах речи идти не могло. В.Н. Коковцов постоянно враждовал с отдельными министерствами, в том числе и главноуправляющим земледелием и землеустройством А.В. Кривошеиным, по поводу усиления помощи аграрному сектору, что грозило, по мнению В.Н. Коковцова, поколебать устойчивость русской валюты. В начале 1914 г. В.Н. Коковцов был заменен на И.Л. Горемыкина, а на пост министра финансов был назначен единомышленник А.В. Кривошеина – П.Л. Барк. К тому же в 1913 г. царь подписал указ, по которому Дума досрочно распускалась и выбиралась новая, но без всяких законодательных прав. Однако дату на указе Николай II не проставил, разрешив министру внутренних дел опубликовать указ, когда он сочтет это нужным. Но тот так и не решился воспользоваться этой возможностью.

После начала Первой мировой войны почти все партии, включая и либеральные, выступили с патриотических позиций. Тем не менее по мере того как война затягивалась, начала усиливаться критика правительства. Это привело к тому, что с 3 сентября 1915 г. по 9 февраля 1916 г. Дума на полгода была распущена на каникулы. Во время Февральской революции 26 февраля 1917 г. она была распущена, но не подчинилась указу и сформировала Временный комитет Государственной думы, который образовал совместно с Петроградским советом Временное правительство. После этого Дума фактически не собиралась (12 мая – 19 июля 1917 г. состоялось еще 8 частных совещаний Думы, уже не имевших ни юридического, ни политического значения). Дума была официально распущена указом Временного правительства 6 октября 1917 г. в связи с назначением выборов во Всероссийское учредительное собрание. Формально она прекратила существование 25 октября 1917 г.

3. П.А. Столыпин и Государственный совет

3.1. Государственный совет – оплот русского консерватизма

Государственный Совет был создан 1 января 1810 г. из Непременного совета в соответствии с «Планом государственных преобразований» М.М. Сперанского для централизации законодательной практики и унификации юридических норм. М.М. Сперанский определил главным принципом законотворчества следующее: «Власть законодательная в России столь нераздельна с властью самодержавною, что никакой закон не может исходить, как токмо от верховного начала всех законов, от государя»[227]. Нормативное закрепление данного принципа нашло отражение в следующем: «Империя российская управляется на точном основании положительных законов, учреждений и уставов, от самодержавной власти исходящих». Исходя из данного понимания высшей бюрократией и, несомненно, самим царем принципов построения механизмов создания законов, в Российской империи сложилась система законотворчества, включающая в себя данные стадии: 1) законодательной инициативы; 2) обсуждения законопроектов в законосовещательных учреждениях; 3) санкционирования императором законопроекта, который становится законом; 4) обнародования законодательных актов[228]. Важное место в системе должностных лиц Государственного совета занимал государственный секретарь, который «управлял государственной канцеляриею», и «на ответственность его возлагалась точность сведений, предлагавшихся совету, и надлежащая ясность их изложения». Первым государственным секретарем был назначен сам автор реформы Государственного совета – М.М. Сперанский[229].