Сергей Сафронов – П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа (страница 106)
Таким образом, можно сделать вывод о том, что П.А. Столыпиным были недовольны многие, а это значит, что желающих от него избавиться также было немало. «Сплотить» против себя премьер смог почти все политические силы: от левых до националистов. Вполне возможно, что его физическое устранение готовилось несколькими группами, которые вступили в сотрудничество по данному вопросу. Конечно, это вовсе не означает, что у них был какой-то взаимный договор о взаимодействии, просто они друг другу не мешали, а возможно, и помогали. Версия о том, что Д.Г. Богров был террористом-одиночкой, на наш взгляд, является несостоятельной. Слишком много препятствий нужно было преодолеть, чтобы подобраться к П.А. Столыпину. Ему нужны были помощники, и они были, просто после убийства главы правительства они ушли в тень, да их особо никто и не искал. Что это – обычное разгильдяйство или злой умысел? Неизвестно. Вероятно, эта историческая загадка так и останется нераскрытой.
Заключение
Обожествление П.А. Столыпина началось почти сразу после его смерти. Причем обожествляли его все: и западники, и русские патриоты. Так, знаменитый философ В.В. Розанов на вопрос, что ценили в П.А. Столыпине, отвечал следующее: «не программу, а человека», он был «воином», вставшим на защиту Руси. П.А. Столыпин, по его мнению, играл не «политическую роль, а скорее культурную… Везде на Руси, производитель – русский, но скупщик – нерусский, и скупщик оставляет русскому производителю 20 % стоимости сработанной им работы или выработанного им продукта. Судятся русские, но в 80 % его судят и особенно защищают перед судом лица не с русскими именами. Везде русское население представляет собою темную глыбу, барахтающуюся и бессильную в чужих тенетах. Будущая роль „приказчика“ и „на посылках мальчика“, в своем же государстве, в своей родной земле, невольно вырисовывается для русских. Когда, в то же время, никто русским не отказывает ни в уме, ни в таланте. Но „все само собою так выходит“… И вот против этого векового уже направления всех дел встал большой своей и массивной фигурой Столыпин, за спиной которого засветились тысячи надежд, пробудилась тысяча маленьких пока усилий».
Такой похвалы от русского патриота не удосужился, пожалуй, ни один западник. Почему же это происходило и происходит до сих пор: для западников П.А. Столыпин – свой (его сравнивают с Петром I и Александром II, наиболее прозападными реформаторами), для русских патриотов и даже части националистов – он тоже свой. Но так быть не может, нельзя быть западником и проводить прозападные реформы, разрушающие традиционные русские устои, и одновременно спасать Русь. Нельзя сразу двигаться в разных направлениях (либо ты за Святую Русь, либо против нее, третьего не дано). Но П.А. Столыпин смог. Ему удалось заручиться поддержкой и значительной части российских либералов, и националистов-церносотенцев. Выкрикивая в Государственной думе различные патриотическе и националистические лозунги, он проводил прозападные реформы. И ему верили! Националисты верили словам, а западники – делам. Правда, всех их точил червь сомнения: а вдруг он их обманывает? Однако П.А. Столыпин обладал таким даром убеждения, такой гипнотической силой внушения, что, даже сомневаясь, они за ним шли (впрочем, надо же было куда-то идти, а куда – никто не знал и что делать – никто не знал).
Крестьянство, составлявшее почти 90 % населения, зашевелилось, заволновалось, и справиться с ним в сложившихся условиях не было никакой возможности. Западноевропейские монархии рушились одна за другой. Капитализм разъедал «старую» Россию изнутри. Выхода было два: или все «заморозить» до уровня полярного холода, так чтобы ничто живое уже не пошевелилось (как в какой-нибудь восточной сатрапии), или возглавить и как-то организовать сам процесс развала, в надежде встроиться в новую систему (влить новое вино в старые меха). Создать что-нибудь вроде ограниченной законом английской монархии, с российской, конечно, спецификой. Такой полуабсолютизм. Чтобы и волки были бы сыты, и овцы целы. И революции избежать, и чтобы Европа за дикость не стыдила. Если бы Россией в это время правил царь типа Николая I или Александра III, то, возможно, был бы выбран первый путь, но во главе страны находился Николай II, мечтавший о лаврах реформатора и считавший Россию частью западной цивилизации. Поэтому решено было преодолеть традиционную «отсталость» России путем очередного реформаторского рывка.
Крестьянский вопрос был наиболее важным. Следует отметить, что идеологическая подготовка к столыпинской аграрной реформе продолжалась на протяжении практически всего XIX в. Шла она и в самом начале ХХ в. Так, к 9 ноября 1906 г. были осуществлены следующие важные практические и законодательные меры: 22 января 1902 г. было учреждено Особое совещание о нуждах сельскохозяйственной промышленности во главе с С.Ю. Витте, что явилось первым практическим шагом к осуществлению новой крестьянской реформы; в 1903 г. отменяется круговая порука в общине; в 1904 г. вышел Закон о свободе переселения крестьян на окраины государства; 11 августа 1904 г. были отменены права волостных судов присуждать крестьян к телесным наказаниям; 3 ноября 1905 г. принято решение о сокращении с 1 января 1906 г. наполовину, а с 1 января 1907 г. об отмене выкупных платежей крестьян за землю, выплачиваемых по крестьянской реформе 1861 г.; с 4 марта 1906 г. создавались губернские и уездные землеустроительные комиссии; 10 марта 1906 г. появился Указ «О порядке применения закона 1904 г. о переселении». Роль П.А. Столыпина состояла не в его теоретических обоснованиях аграрных преобразований, а в том, что он собрал существовавшие программные и концептуальные аграрные элементы воедино, искусно переработал их, придав им соответствующий легитимный статус, и подкрепил своим авторитетом. П.А. Столыпин взял на себя инициативу по осуществлению аграрной реформы.
Реформа надельного землевладения была одним из направлений столыпинского землеустройства и должна была до конца решить те задачи, которые поставили перед страной преобразования 60–70-х гг. XIX в. Она преследовала две основные цели: формирование хуторских хозяйств как наиболее удачной, по мнению П.А. Столыпина, для хозяйствования формы размещения угодий и сосредоточение истощенных земель, являющихся собственностью многих крестьян, в руках немногих экономически сильных крестьян-фермеров. Проведение данной политики осложнялось несовершенством содержания правового регулирования и перегибами, допускаемыми исполнителями на местах. Землеустроители порой насильно заставляли крестьян переселяться на хутора. В ходе столыпинской реформы продажа земли из фонда Крестьянского банка шла медленно, переселявшиеся крестьяне возвращались назад, не найдя возможности закрепиться на новых местах. Традиции национальной общины, либерализация общественной жизни, надежды крестьян на скорейшее наделение их помещичьей землей, низкий уровень развития земской агрономии и административно-принудительный характер реформы создавали помехи для успешной реализации столыпинского землеустройства.
Сопротивление крестьян имело значительное место и было связано как с продолжающимся выражением стихийного недовольства своим бедственным положением, так и с сопротивлением правительственному курсу на уничтожение общины и вскрывающимся административным злоупотреблениям. Таким образом, реформа не была особенно популярна в народе, потому что ориентировалась на состоятельных крестьян. Она вызывала протесты у малоземельных крестьян, у тех, кто не был готов, в первую очередь, из-за отсутствия необходимых материальных средств, покидать свои деревни. Ведь для того, чтобы переселиться на новое место жительства и стать хуторянином, крестьянину прежде всего нужно было построить новый дом, оборудовать усадьбу. А такое было под силу далеко не каждому. Тем более что обещанная государством помощь из-за чиновничьих проволочек либо вовсе не поступала, либо запаздывала.
Поддержку реформе частично оказали крупные помещики, напуганные аграрными волнениями 1905–1907 гг., осторожную позицию заняли некоторые прогрессивные земства, не желавшие терять контроля над сельским населением, а крестьянство в целом отрицательно восприняло насильственные методы, с помощью которых реформа проводилась в жизнь. В ходе столыпинской аграрной реформы усилилась дифференциация социальной структуры деревни. Реформа подтолкнула капиталистическое развитие в сельском хозяйстве России, но не смогла разрушить национальную общину и решить вопрос малоземелья и отсталости хозяйствования местных крестьян.
Одним из главных направлений столыпинской реформы была заготовка переселенческого фонда. Следует отметить, что некоторое уменьшение крестьянских наделов в Сибири, а также инородческих земель, происходившее в основном в результате изъятия для нужд колонизационного фонда, вызывало определенное недовольство местного населения, что существенно затормаживало ход столыпинского землеустройства.
Значительный эффект аграрная реформа П.А. Столыпина дала в деле переселения. При всей недостаточности организации данного направления реформы это был самый успешный его участок (по крайней мере, в Сибири, которая получила большое количество рабочих рук). П.А. Столыпин правильно понял, что колонизация еще не заселенных пространств Сибири – мощный экономический рычаг, с помощью которого Россия должна была добиться впечатляющих результатов. При этом следует учитывать, что отселение «лишнего» населения из Европейской России в Азиатскую происходило не только из-за социально-экономической необходимости, но и из-за полицейской предосторожности (как, собственно, и реформа общины, с помощью которой реформатор хотел разъединить крестьянство, расселив его по хуторам, чтобы тем самым воспрепятствовать распространению революционных настроений в крестьянской среде). Отсюда и некоторая нервозность, спешность в чрезмерно усиленной рекламе переселения, слишком маленькие субсидии на развитие переселенческих хозяйств. Средств явно не хватало, однако правительство, напуганное первой российской революцией 1905–1907 гг., эшелонами отправляло переселенцев на восток.