Сергей Сафронов – П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 1. Путь к политическому олимпу (страница 88)

Кризис столыпинской политики привел к усилению в правящих верхах крайне правых групп, для которых П.А. Столыпин был недопустимо либеральным премьером. Скорая отставка П.А. Столыпина была очевидна для А.В. Кривошеина. Он реально оценивал ситуацию. На этот пост дворцовая камарилья выдвигала различных кандидатов. А.В. Кривошеин играл активную роль в закулисных интригах. Весной 1911 г. он советовал Николаю II сохранить П.А. Столыпина на посту премьера, но уже летом пытался проводить своего человека в лице П.Н. Игнатьева. Поэтому не случайно после убийства П.А. Столыпина в правых кругах возникли разговоры о «возможности и желательности назначить премьером именно А.В. Кривошеина»[607]. П.А. Столыпин в свое время говорил, что «Кривошеин продержался бы дольше»[608], нежели В.Н. Коковцов, которого поддерживал царь. Но в это время расклад был не в пользу А.В. Кривошеина. Симпатии Николая II склонились на сторону В.Н. Коковцова.

Гибель П.А. Столыпина отрицательно сказалась на дальнейшем ходе реформы. Все больше появлялось признаков усталости и апатии тех, кто непосредственно занимался ее проведением в жизнь. Тем не менее правительство продолжало реформу. Правда, административные меры уже не были столь разнообразны и масштабны. В 1914–1916 гг. преобразованиями занимались менее уверенно. Действиям ответственных за реформу чиновников недоставало прежней энергии. А.В. Кривошеин опять начал дрейфовать вправо.

Борьба за премьерское кресло в начале декабря 1913 г. приняла особенно острые формы. 4 декабря Николай II принял в Ливадии А.В. Кривошеина, 6 декабря – В.Н. Коковцова, а 7 и 8 декабря – Н.А. Маклакова[609]. По воспоминаниям П.Л. Барка и К.А. Кривошеина, Николай II в ходе разговора с А.В. Кривошеиным предложил ему самому занять посты премьера и министра финансов. Прозондировав обстановку, выяснив, насколько он сможет влиять на МВД (в частности, на назначение губернаторов), и почувствовав прочность положения Н.А. Маклакова, А.В. Кривошеин «сослался на болезнь и отказался от предложения, еще раз назвав кандидатуры И.Л. Горемыкина и П.Л. Барка»[610]. Вернувшись в Санкт-Петербург, А.В. Кривошеин заболел, и это обстоятельство сразу же активизировало других претендентов на власть. 26 января Николай II вызвал П.Л. Барка в Царское Село и объявил о его предстоящем назначении в Министерство финансов. 28 января, уезжая в Италию на лечение, А.В. Кривошеин еще раз написал Николаю II, прося его утвердить программу мелиоративных работ вопреки мнению В.Н. Коковцова или отложить решение «до появления свежих людей»[611]. Истинная суть письма заключалась именно в этих словах. 29 января Николай II уведомил В.Н. Коковцова об отставке, подсластив пилюлю дарованием графского титула, что было инициативой А.В. Кривошеина.

Большинство депутатов Думы было уверено, что преемником В.Н. Коковцова будет А.В. Кривошеин. Сам А.В. Кривошеин в последние дни пребывания В.Н. Коковцова на посту держал себя «почти премьером»: он «вел переговоры с лидерами Думы, часто совещался с председателем. Было известно, что царь вызывал к себе А.В. Кривошеина и определенно говорил с ним о предстоящем назначении»[612]. Добившись назначения главой правительства И.Л. Горемыкина, А.В. Кривошеин стал самой влиятельной фигурой в кабинете и продолжал пользоваться доверием и расположением царя, который предоставил ему возможность быть «фактическим премьером без ответственности юридической»[613]. Именно на это «фактическое премьерство» и рассчитывал А.В. Кривошеин, отклоняя предложение Николая II стать премьером формально. До весны 1915 г. А.В. Кривошеин имел весьма ощутимое влияние на престарелого премьера. Сдвиг правительственного курса вправо и усиление позиций Н.А. Маклакова к концу марта единодушно отмечали и пресса, и сторонники «нового курса» в бюрократических кругах. «Последние заседания Совета министров, – писал П.Н. Игнатьев А.В. Кривошеину 30 марта 1915 г., – все больше заставляют сказать, что дело не клеится… Вы, конечно, сами отлично видите, кто виновник ближайшей этой путаницы и чья рука подсовывает Ивану Логгиновичу не те карты»[614].

17 августа 1915 г. А.В. Кривошеин был с докладом у Николая II и завел с ним разговор о политическом положении. А.В. Кривошеин еще питал надежды на разрешение кризиса. Ему пришлось дорого заплатить за то, что в январе 1914 г. он отказался от премьерства. А.В. Кривошеин доказывал полную непригодность И.Л. Горемыкина к своей роли и предложил назначить А.А. Поливанова главой правительства на время войны. Царь отнесся к этой идее сочувственно, но предложил назначить А.А. Поливанова не председателем Совета министров, а «председательствующим в Совете министров». Тут же он сказал, что скоро назначит А.А. Поливанова военным министром. О своей беседе с Николаем II А.В. Кривошеин сообщил А.А. Поливанову прямо за дверями царского кабинета в Александровском дворце Царского Села. Причем рассказывал, что упомянул царю и о необходимости ввести в состав кабинета лиц не из бюрократии, а из числа известных общественных деятелей, и назвал при этом А.И. Гучкова, так пояснив свое предложение: «Я знаю, вы не любите Гучкова, но призвав его, вы произвели бы этим прекрасное впечатление в стране и приобрели бы преданного слугу!» А.А. Полива-нов после этого разговора ожидал, что не позднее 18 августа он получит предложение возглавить правительство.

В то время как в Совете шла глухая борьба с председателем, А.В. Кривошеин (это было во второй половине августа) готовил свой кабинет и даже получил принципиальное согласие государя. «Разрушила этот план императрица, действующая несомненно под влиянием Распутина». А.И. Гучков рассматривался царской семьей, особенно Александрой Федоровной, как заклятый враг. Согласиться с назначением А.А. Поливанова премьером и одновременно включить в состав правительства А.И. Гучкова означало бы для Николая II вызвать недовольство императрицы, чего он всегда старался избегать. Следовательно, сочетание «Поливанов – Гучков» было для царя неприемлемым, и А.В. Кривошеин наверняка это знал. В.И. Старцев предположил, что «он даже ожидал, что в этих условиях царь поручит должность председателя Совета министров именно ему»[615]. Однако лишь упоминание имени А.И. Гучкова стало причиной крушения плана и начала царского недоверия к А.В. Кривошеину. Его ошибка заключалась в том, что он поддался иллюзии, будто царь сможет преодолеть личную антипатию ради государственной пользы.

Напрасно А.А. Поливанов ждал от Николая II предложения возглавить правительство, – его не последовало. 18 августа 1915 г. на заседании Совета министров А.В. Кривошеин предложил просить царя принять весь Совет министров, чтобы просить его не вступать в верховное командование. Но Николай II был непреклонен. 16 сентября в Ставке состоялось заседание Совета министров. Оно началось с выражения царем неудовольствия поведением большинства министров во время «августовского кризиса». С явным злорадством Николай II напомнил, что «либерализирующие министры» боялись закрыть Думу, предрекая «великие потрясения». Но «Дума была распущена и ничего не случилось». А.В. Кривошеин подчеркнул полную невозможность пренебрегать общественным мнением в столь критическое время. «Пока общественность не будет принимать участие в ведении войны, пока не будет сотрудничества между правительством и народом, мы не сможем одолеть врага»[616]. Так закончилось фактическое премьерство А.В. Кривошеина. Он больше не рассчитывал на доверие царя и решил уйти сам.

Карьера А.В. Кривошеина закончилась. Весьма интересно отношение других членов правительства П.А. Столыпина к нему. Так, С.И. Тимашев утверждал, что А.В. Кривошеин «был чрезвычайно близок к премьеру, как его главный сотрудник в проведении земельной реформы и вообще солидарный с ним в главнейших вопросах внутренней и внешней политики». Министр торговли и промышленности указывает на широту взглядов главноуправляющего землеустройством и земледелием и его огромный опыт. Он писал: «Кривошеин очень интересовался работой всех ведомств и принимал активное участие в обсуждении предположений, которые вносились ими в Совет Министров. Александр Васильевич был одним из немногих министров, которые понимали крупное значение экономических вопросов и хорошо разбирались в них»[617].

С.Ю. Витте относился к этому человеку весьма настороженно, вплоть до того, что написал письмо царю, чтобы его не назначали министром[618]. В связи с этим С.Ю. Витте замечал: «Я готов, чтобы на место Кутлера был назначен человек с наиконсервативнейшими взглядами, но если он исповедует эти же взгляды по убеждению, а не из-за выгоды и карьеризма»[619]. Резко отрицательно относился к А.В. Кривошеину И.И. Толстой. В своем дневнике он замечал: «Кривошеин всегда был мне лично крайне антипатичен». Этот государственный и общественный деятель называет А.В. Кривошеина черносотенцем[620].

Недолюбливал А.В. Кривошеина и В.Н. Коковцов, который по праву считал его двуличным человеком. В своих воспоминаниях он приводил эпизод, когда А.В. Кривошеин за глаза говорил о министре финансов, что «Коковцов думает одно, говорит другое, а делает третье, и полагает, что ему в Совете верят, и он всех проведет». В.Н. Коковцов при этом отметил: «Эта фраза любопытна как образчик отношения Кривошеина. В личных проявлениях со мной он был любезен и даже льстив до приторности, поминутно заезжал, расспрашивал обо всем, получал от меня самые откровенные ответы и направо и налево говорил громко, что такой способ отношений председателя Совета к министрам, как проявляемый мною, представляет собою идеал корректности и благородства»[621].