Сергей Сафронов – П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 1. Путь к политическому олимпу (страница 47)

«Зимой 1905 г., – вспоминал в эмиграции князь Н.Н. Львов, – соседнее с моим имением мордовское село, целою толпою в несколько тысяч человек с топорами и пилами, ворвалось в мой лес и стало сплошь вырубать его. Приехал губернатор, пришла воинская команда. Здесь я увидел на деле, каким мужеством обладал Столыпин. Когда толпа при неистовых криках готова была броситься на солдат, когда камнями был сбит с седла становой пристав и окровавленный упал на землю, когда ротный командир вынул уже шашку из ножен и выпрямились солдаты (готовые к стрельбе), вдруг на крыльце волостного правления появляется губернатор. Одним своим мужественным видом, своим громким окриком он останавливает бушующую толпу и заставляет ее отступить назад. Кровь не была пролита на моей земле. Этим я обязан Столыпину. …та же самая толпа, готовая на погром и убийство, на другой же день стала покорной, как овцы. Уехал губернатор, ушла воинская команда… а мордовские мужики, которые накануне в своем буйстве вырвали бороду у старшины, покорились всякому его приказу и безропотно повезли вырубленные деревья на мое гумно»[309].

21 июля 1905 г., через три дня после первого покушения в Балашове, обыватели данного города, озлобленные против медицинского персонала, который оставил службу в земстве, собрались в количестве 2 000 человек напротив гостиницы, где происходило совещание врачей. Из окон раздалось пение революционных песен, к тому же врачи «надрезали» портрет Николая II. Балашовцы начали угрожать устроить им самосуд. При появлении П.А. Столыпина толпа, в передних рядах которой держали портрет императора, пропела гимн и обещала не прибегать к насилию, удовлетворившись обещанием губернатора переписать находящихся в гостинице лиц и в случае их виновности возбудить судебное преследование, но, когда П.А. Столыпин стал лично выводить из гостиницы врачей, укрывавшихся в номерах, в подвале и на чердаке, для препровождения их под конвоем казаков на вокзал железной дороги, некоторые лица из толпы начали бросать в них камни, в результате чего П.А. Столыпин получил повреждение пальца. Из толпы слышались возгласы: «Они стреляют в вас, а мы должны молчать». Ему с большим трудом удалось оградить уезжавших от разошедшейся толпы, но после «препровождения» на вокзал толпа разгромила дом бывшего частного поверенного Фелогова и купца Тараксина, избила врачей Шмелева и Невзорова, попавшихся ей на улице. Несколько казаков, эскортировавших врачей на вокзал, раздраженные беспорядками и угрожающим жестом одного из сопровождаемых ими лиц, нанесли врачам несколько ударов нагайкой, «не имевших сколько-нибудь серьезных последствий». Толпа же у гостиницы разошлась лишь тогда, когда было послано за сотней казаков[310].

Считая, что одной из причин крестьянских волнений являются тяжелые условия аренды крестьянами помещичьей земли, П.А. Столыпин обращался к помещикам с предложениями облегчать условия дачи земли. Следует отметить, что в дореволюционное время он к таким мерам не прибегал. В течение весны–лета 1905 г. он обращался к местным помещикам Н.Н. Левашову, Сенатову, Цернинской, П.П. Дурново и др.[311] В письме Н.Н. Левашову губернатор отмечал, что необходимость уступок крестьянам диктуется сложной обстановкой в губернии. Там, где, по уверению П.А. Столыпина, помещики пошли на уступки, волнений не наблюдалось. Однако Н.Н. Левашов отказался идти на уступки крестьянам. Важно отметить, что наиболее тяжелые, кабальные условия сдачи земли в аренду крестьянам преобладали, как считал губернатор, даже не в помещичьих хозяйствах, а в хозяйствах крестьян-кулаков и купцов, покупавших имения. Просьбы П.А. Столыпина в их адрес были более настойчивы. Так, губернатор вызвал в Саратов богатого крестьянина Киевской губернии Широченко, купившего в Аткарском уезде за полтора миллиона рублей земли князя Оболенского. Широченко, сразу после покупки, изменил условия сдачи земли крестьянам, обставив аренду тяжелыми условиями. Начальник губернии внушил ему недопустимость «беззастенчивой эксплуатации крестьян, доходящих до отчаяния». Такие районы, отмечал П.А. Столыпин, представляли готовую почву для агитации и беспорядков. В ряде случаев ему удавалось добиться уступок, улучшавших положение крестьян.

Обращаясь к исправникам с предложением способствовать в улаживании земельных конфликтов между крестьянами и помещиками, П.А. Столыпин одновременно строжайше предписывал им не допускать самовольного захвата крестьянами помещичьей земли и внушать сельскому населению мысль о возможности лишь добровольного соглашения с помещиками. В случае нарушения этого правила губернатор применял обязательное постановление, тем самым оберегая собственность землевладельцев от покушений. Убежденный, что любое снисхождение к крестьянам, стремившимся насильственным способом завладеть помещичьей собственностью, деморализует ту часть крестьян, которая остается верна правительству и порождает безнаказанность «крамольников», П.А. Столыпин обязывал полицию внимательно следить за настроениями крестьян и немедленно пресекать беспорядки. В связи с поджогами леса в имении Орлова-Денисова губернатор потребовал от исправника проведения расследования. Одновременно он обратился с просьбой к Самарскому губернатору, так как имение граничило с Самарской губернией, принять меры к предупреждению поджогов. Для защиты имущества помещика Кожина, на лугах которого новокрещенские крестьяне скосили траву, П.А. Столыпин выслал войска Петровскому исправнику. Используя войска для демонстрации силы, исправник вступил в переговоры с крестьянами, пытаясь убедить их вернуть сено и выдать зачинщиков. Через сутки он добился своего. Губернатор же, отдав должное мужеству исправника, однако, указал ему, что в случае прихода войск их нужно применять немедленно, не вступая в переговоры с крестьянами.

В экстренных случаях начальник губернии лично выезжал в уезды с войсками. За быстрое наведение порядка в Балашовском уезде в имении Н.Н. Львова и Волконского, где крестьяне рубили лес, губернатору была объявлена в марте 1905 г. царская благодарность. Благодарственную телеграмму прислал также Н.Н. Львов[312]. С целью не допустить разрушения помещичьих хозяйств П.А. Столыпин летом 1905 г. лично разъезжал в сопровождении войск по крестьянским дворам с. Иванов-ки 2-й Балашовского уезда, возвращая имущество местным помещикам[313]. И все-таки сдержать натиск крестьянских волнений не удавалось. Весной 1905 г. в губернии их оказалось больше, чем в среднем по всей стране. Особенно большого размаха протестные выступления крестьян достигли в Балашовском, Сердобском, Аткарском и Петровском уездах – в районах наиболее крупного землевладения. На них пришлось 90 % всех выступлений за январь–июнь 1905 г. С января по июль 1905 г. в губернии было уничтожено 93 имения[314]. В течении апреля было зафиксировано 4 случая захвата помещичьих земель и раздела их между крестьянами.

В июле 1905 г. П.А. Столыпин издал циркуляр, в котором говорилось о том, что в некоторых сельских обществах происходят весьма нежелательные явления: крестьяне собираются тайно в лесах, обсуждают там свои нужды и тайно принимают приговоры и постановления для отправки их в высшие правительственные учреждения. В связи с чем он предложил земским начальникам разъяснять крестьянам, что о законных своих нуждах они должны «заявлять явно, открыто, на установленных для того законом сходах» и что «верноподданные, желающие принести челобитную царю о своих нуждах и тягостях, не должны скрываться и прятаться, если намерения их честны и помыслы чисты. Скрываются и действуют тайно те только, которые поступают незаконно». Нарушение закона, по мнению П.А. Столыпина, заключалось в том, что: 1) на тайных «сборищах» участвует не все крестьянское общество, а только небольшая часть и утвержденные на них приговоры не выражают мнения и желания всего общества; 2) там присутствуют и принимают участие лица посторонние, приезжающие с этой целью из городов, и приговор не выражает поэтому того, о чем думают и чего хотят крестьяне; 3) обсуждаются часто вопросы и дела совершенно незаконные – о нарушении права собственности землевладельцев, об изменении основных законов империи и т. д. Вследствие чего земским начальникам надлежало внушить крестьянам, что лишь законным путем ходатайства могут иметь значение и силу и что такого рода ходатайства всегда немедленно передаются по назначению; постановления же по делам незаконным, тайные сходки, «сборища для обсуждения задуманного врагами порядка против собственности» нетерпимы и участие в них будет строго преследоваться и караться[315].

В связи с нарастающим крестьянским движением, участившимися случаями противодействия органам полиции, П.А. Столыпин считал необходимым всякое неповиновение останавливать в зародыше немедленными репрессиями. Если не сдержать этого железной рукой, подчеркивалось в его донесении в Министерство внутренних дел в июле 1905 г., то в дальнейшем вряд ли удастся избежать моря крови. Репрессии сводились к аресту зачинщиков и агитаторов. При оказании сопротивления вызывались войска. Если же в недельный срок прокуратура не привлекала зачинщиков к уголовной ответственности и предварительному заключению, в связи с недостатком формальных оснований (а это было достаточно часто), то они подвергались наказанию за нарушение обязательного постановления губернатора (незаконные сборища и вмешательство в действия полиции). По этому поводу П.А. Столыпин согласовал свои действия с прокурором судебной палаты. Меры, предпринятые губернатором, нашли поддержку в правительстве. В августе 1905 г. ему была объявлена благодарность за подавление крестьянского движения[316].