Сергей Ружинский – Война за реальность. Как зарабатывать на битвах за правду (страница 6)
Стратегическая цель такой информационной конструкции – это реализация классического принципа манипуляции «разделяй и властвуй». Расколов общество на два враждующих лагеря, манипулятор делает обе группы предсказуемыми и легко управляемыми, ведь их энергия уходит на бессмысленную борьбу друг с другом. Человеку предлагается выбор между безусловной верой в официальный миф и абсурдной верой в его примитивный антипод. В обоих случаях он оказывается бесконечно далек от подлинного положения дел.
Эксперимент 2021 года (Университет Йеля) показал, что люди, склонные к крайним взглядам, охотно верят и распространяют как официальные тезисы, так и нарочито абсурдные версии – главное, чтобы информация совпадала с их эмоциональными ожиданиями. Это идеальное подтверждение эффективности стратегии поляризации.
Но как именно создателям этой стратегии удалось добиться такого тотального охвата, воздействуя одновременно и на простаков, и на интеллектуалов? Ответ на этот вопрос можно найти в совершенно неожиданной области. С точки зрения Теории решения изобретательских задач (ТРИЗ), здесь мы наблюдаем блестящее практическое разрешение фундаментального физического противоречия, стоящего перед любой системой пропаганды. Суть его такова: для максимального охвата и воздействия информационное сообщение должно быть простым и примитивным (чтобы его поняла и приняла самая широкая аудитория) и одновременно оно должно быть сложным и проработанным (чтобы выдерживать критику со стороны экспертов и образованной части общества).
Обычное решение – компромисс: сообщение делают «умеренно сложным», но в итоге оно не удовлетворяет ни одну из целевых групп. ТРИЗ же учит не идти на компромисс, а разрешать противоречия, разделяя противоречивые требования. В данном случае применено разрешение противоречия в пространстве: создаются два разных информационных продукта, нацеленных на разные сегменты «пространства» общественного сознания. Для «массового потребителя» – героический, эмоционально заряженный миф. Для пассионарной, но не слишком компетентной части общества, своя, не менее мифологизированная, но уже «критическая» версия. Таким образом, система пропаганды одновременно и проста, и сложна, идеально выполняя две взаимоисключающие функции и захватывая практически весь спектр аудитории.
В 1971 году NASA провела тур по США с «лунными камнями», которые посмотрели 40 миллионов человек, создавая эмоциональный миф, в то время как журнал Scientific American публиковал сложные статьи для элиты, подтверждая «научность» миссии. И хотя эта стратегия кажется вершиной пропагандистского искусства, история знает куда более амбициозные проекты по конструированию реальности.
Следует признать, что подобная манипулятивная схема была изобретена очень давно. Вся современная версия древней и средневековой истории, по сути, является продуктом аналогичной операции, проведенной в XVI–XVII веках. Основоположниками этой «официальной версии» считаются хронологи Иосиф Скалигер (1540–1609) и Дионисий Петавиус (1583–1652). Именно их труды легли в основу той хронологической шкалы, которая сегодня считается общепринятой. При этом, как и в случае с NASA, их версия была далеко не единственной и создавалась в острой борьбе с альтернативными точками зрения, которые впоследствии были маргинализированы и забыты. Основой для их построений послужила не столько наука в современном понимании, сколько церковная традиция и схоластические упражнения с библейскими числами. Таким образом, то, что мы сегодня воспринимаем как «исторический факт», во многом является продуктом интеллектуальной монополии, установленной несколько веков назад.
Любопытно, что в 1590 году Скалигер в споре с оппонентом писал: «История, это не факты, а их интерпретация». Эта фраза, как эхо, звучит в современных спорах о Луне, где интерпретация затмевает реальность.
По сути, Скалигер и Петавиус выступили не как историки, а как «аудиторы» и «бухгалтеры» прошлого. Их задачей была не реконструкция реальных событий, а сведение дебета с кредитом в хаотичных хрониках, чтобы создать единый, непротиворечивый и, главное, санкционированный властью «годовой отчет». Они «списывали» неудобные факты, «укрупняли» малозначимые события и «рисовали» нужные показатели, чтобы исторический баланс сошелся. В результате мы получили не историю, а ее аудиторскую версию, документ, который легитимизирует не прошлое, а тех, кто заказал его проверку.
Аналогия из нашего времени: в 2022 году платформа X выявила, что 15% постов о лунной программе содержат манипулятивные «факты», созданные для поддержки той или иной версии, а не для поиска истины. История продолжает «аудироваться» в реальном времени.
Противоречия доминирующих парадигм
При детальном рассмотрении обе доминирующие версии не выдерживают критики, поскольку не способны объяснить весь комплекс накопившихся вопросов.
Используемый нами ниже метод вскрытия внутренних противоречий является универсальным инструментом любой информационной войны, а не только «лунного спора». Он эффективен потому, что любая глобальная парадигма, будь то научная, историческая или экономическая, неизбежно упрощает реальность и оставляет «слепые зоны». Например, доминирующая в конце XX века парадигма о безусловном благе глобализации и открытых рынков точно так же, как и официальная версия «Аполлона», оставляет без ответа ряд фундаментальных вопросов применительно к странам с экстремальными условиями. Критика этой парадигмы также построена именно на демонстрации этих противоречий: почему в условиях свободного рынка капиталы бегут из богатейшей ресурсами страны? Почему продукция, созданная по западным технологиям на территории России, все равно оказывается неконкурентоспособной на мировом рынке? Почему «дешевая рабочая сила» оказывается на практике слишком дорогой для выживания в суровом климате? Неспособность доминирующей либеральной доктрины дать внятные ответы на эти вопросы, основанные на физической географии и термодинамике и порождает мощное поле для альтернативных теорий. Точно так же, как «киноляпы» и технические нестыковки породили «лунный заговор».
Еще более ярким примером является официальная советская парадигма о причинах катастрофы 1941 года. Она оставляет без внятного ответа целый пласт фундаментальных вопросов, которые, подобно техническим нестыковкам «Аполлона», дезавуируют официальную версию:
Паралич превосходства: Почему колоссальное количественное и качественное превосходство советской авиации на границе обернулось ее почти полным уничтожением в первые дни войны? Это противоречит базовой военной логике и теории вероятности.
Аномалия бездействия: Почему, несмотря на многочисленные донесения разведки о готовящемся нападении, не было отдано приказа о приведении войск в полную боевую готовность и рассредоточении авиации? Это равносильно тому, как если бы экипаж «Аполлона-13» после сигнала об аварии продолжил бы полет по штатной программе.
Утрата управляемости: Почему огромная армия в одночасье превратилась в неуправляемую массу, теряя связь и координацию? Это ставит под сомнение не отдельные технические элементы, а саму дееспособность системы управления как таковой.
Именно оглушительное молчание официальной историографии по ключевым вопросам, таким как причины катастрофы 1941 года и породило устойчивый запрос на альтернативную реальность, где «внезапное нападение» – всего лишь дымовая завеса, скрывающая куда более страшную правду о системной несостоятельности и внутреннем коллапсе. Эта же логика проявляется и в случае с лунной программой. Когда официальная версия не может объяснить совокупность неудобных деталей – от аномалий в фотодокументации до исчезновения технологий. От этого возникает естественное стремление искать непротиворечивую картину мира. В итоге это рождает не просто скепсис, а потребность в более когерентной и когнитивно честной версии. Особенно если вспомнить, как строго США сами относились к верификации чужих достижений и как избирательно к своим.
Особую пикантность всей ситуации придаёт то, что в отношении своего главного геополитического противника США никогда не удовлетворялись официальными заявлениями или публичной демонстрацией достижений. Их кредо звучало как «доверяй, но вскрывай» – хрестоматийной иллюстрацией этого принципа является история с «Лунником». В рамках зарубежного выставочного турне Советского Союза (1959 г.) американской разведке удалось получить доступ к реальному, хоть и частично демонтированному, экземпляру космического аппарата «Луна-2» (в американской классификации «Лунник»), замаскированному под демонстрационный макет. В буквальном смысле аппарат был «одолжен на ночь» и изучен с пристрастием, вплоть до демонтажа отдельных элементов. Это была не просто операция, а философия: истиной признавалось только то, что можно измерить, взвесить и разобрать. Этот эпизод стал классическим примером симбиоза тайной операции и публичного спектакля, когда объект реального назначения использовался в качестве символа технологического превосходства и одновременно становился уязвимым именно потому, что был выставлен напоказ.
Аналогичный подход реализовывался в более институционализированной форме через программу Moonwatch, запущенную в конце 1950-х. Тогда США организовали по всему миру сеть добровольных наблюдателей, призванных независимо подтверждать параметры советских спутников. Ни одна орбита, ни один запуск не считался доказанным без независимой верификации с разных точек планеты.