Сергей Ружинский – Война за реальность. Как зарабатывать на битвах за правду (страница 8)
Автоколебания (эффект "pogo"): Отсутствие до сих пор полноценной теории автоколебаний не позволяет создавать большие ракеты на жидком топливе без твердотопливных ускорителей – это стало причиной проблем как у советской ракеты Н-1, так и у современных систем Илона Маска.
Кислородная атмосфера: Использование чисто кислородной атмосферы в кабине является чрезвычайно взрывоопасным. После трагедии с «Аполлоном-1» и взрыва кислородной палаты в госпитале в Японии от этой практики в мире полностью отказались. Кроме того, пониженное давление кислородной атмосферы вызывает пересыхание кожи и лёгких, обезвоживание, люди в такой атмосфере сильно мерзнут.
Феноменальная успешность: общее количество компонентов всей лунной системы Сатурн 5 и лунного модуля превышало 5 миллионов единиц. Каждая из них должна была работать синхронно, без критических сбоев. Такая сверх сложность сама по себе ставит вопрос: может ли система с миллионами компонентов функционировать идеально, особенно в условиях однократного выполнения миссии без возможности отладки? Тем не менее программа «Аполлон» демонстрирует практически стопроцентную успешность, что противоречит теории вероятности и опыту всех остальных космических программ в истории, изобилующей сбоями и авариями (даже сейчас успешно посадить на Луну получается только каждый второй аппарат). Этот феномен становится еще более аномальным, если рассмотреть его в зеркале советской программы. В тот самый период, когда ни разу не летавший до этого «Сатурн 5» начал раз за разом успешно выполнять задания, сверхнадежный и множество раз испытанный советский «Протон» за два года взорвался на старте в 10 случаях из 12. Этот поразительный контраст превращает историю успеха «Аполлона» в статистическое чудо, которое сложно объяснить лишь инженерным гением или удачей. Но особенно абсурдными выглядят детали «лунных миссий» в стиле раннего Джеймс Бонда: в миссии «Аполлон-12» в стартующую ракету дважды ударяет молния, но полет продолжается; в миссии «Аполлон-13» происходит взрыв кислородного бака когда корабль находился на расстоянии 320 тысяч километров от Земли, но экипаж возвращается живым и невредимым. Такая череда чудес выглядит не как триумф инженерной мысли, а как плохо написанный голливудский сценарий. В этом смысле сама ракета „Сатурн 5“ была не транспортным средством, а самым дорогим рекламным щитом в истории, колоссальной декорацией для спектакля, призванного закрепить иллюзию технического всемогущества.
Навигационная точность: современная космонавтика, особенно навигация, немыслима без атомных часов. Точность позиционирования в системах GPS/ГЛОНАСС напрямую зависит от них, ведь погрешность всего в сотую долю секунды дает ошибку в определении координат на 3000 км. Однако первые цезиевые атомные часы появились лишь в 1955 году, а компактные и надежные образцы для установки на спутники – гораздо позже. В эпоху «Аполлона» осуществлять точную навигацию и прилунение с минимальной погрешностью, опираясь исключительно на бортовую инерциальную систему, использующую рубидиевый задатчик частоты с Земли, было задачей, находящейся на грани теоретической возможности, что делает заявленную точность посадок еще одной аномалией.
Особое внимание вызывает программное обеспечение. В эпоху «Аполлона» весь код писался вручную на ассемблере – низкоуровневом языке, крайне далеком от природы человеческого мышления. Это не просто техническая сложность, а гарантированная питательная среда для ошибок. Ассемблер не прощает ни описки, ни неверной логики – любой сбой может привести к катастрофе. А теперь сопоставим: ручной ввод команд, отсутствие встроенной диагностики, десятки тысяч строк кода – и всего один сбой, который быстро починили «девочки из вычислительного центра»? В истории реальных миссий, даже с современными IDE, тестами и симуляцией, подобный уровень безошибочности – статистическая фантастика. Примеры известных ошибок – у NASA есть: в 1999 году из-за банальной путаницы между метрической и английской системами координат миссия Mars Climate Orbiter буквально шмякнулась о Марс. В 2008 году индийский лунный зонд Chandrayaan-1 был потерян из-за ошибки в направлении ориентации антенны – она смотрела «не туда». И если даже современные автоматические миссии, программное обеспечение для которых написано на языках, минимизирующих ошибки программирования, тонут в тривиальных сбоях, как поверить, что в 1969 году код, вручную написанный на ассемблере, выдержал космос без сучка и задоринки?
Нарушение преемственности: Программа демонстрирует невероятный скачок в технологиях (например, в длительности внекорабельной деятельности, увеличившейся в сотни раз – с 23 до 4834 минут за 4 года), за которым последовал откат назад. Это равносильно прыжку от процессора 8086 сразу к Core i7 с последующим возвратом к 286-й модели.
Отсутствие натурных испытаний: Ключевые этапы, такие как беспилотное прилунение лунного модуля и его возврат на орбиту, а также посадка спускаемого аппарата со второй космической скоростью, не были отработаны в беспилотном режиме, что является грубейшим нарушением инженерной практики. Этот факт становится еще более вопиющим, если учесть, что СССР, прежде чем планировать пилотируемый облет, провел целую серию беспилотных миссий «Зонд», на борту которых находились живые организмы, например черепахи. Одна из них после возвращения даже ослепла на один глаз из-за перегрузок – суровая реальность, которую нельзя было предугадать в теории.
Физиологические аномалии: Американские астронавты после длительной невесомости выглядели бодрыми, в то время как советские космонавты после аналогичных по длительности полетов находились в состоянии, близком к клинической смерти («эффект Николаева»), что заставило полностью пересмотреть подходы к реабилитации. Отсутствие на борту герметичного космического туалета (вместо него предлагались пакеты с клейкой лентой) делало длительный полет невозможным из-за неизбежного отравления атмосферы кабины продуктами жизнедеятельности. Дошло до того, что одним из главных признаков фальсификации стала традиция астронавтов плотно завтракать жареным стейком и яйцами непосредственно перед стартом – процедура, абсолютно немыслимая для советских космонавтов, которым перед полетом делали очистительную клизму и предписывали строжайшую диету, чтобы избежать катастрофических последствий для организма при перегрузках.
Невозможность заявленной фотоактивности: При 4834 минутах внекорабельной деятельности за 6 миссий, 5771 сделанная фотография требовала бы производить снимок каждые 50 секунд в среднем. На миссии «Аполлон-11» это составляло бы вообще одну фотографию каждые 15 секунд (на «Аполлон-12» -27 сек., на «Аполлон-17» – 26 сек.) Такая интенсивность съемки в условиях Луны и крайней загруженности астронавтов другими работами выглядит крайне маловероятной, что вызывает вопросы о подлинности всего фотоархива Лунной программы.
Утеря технологий: После завершения программы США якобы утратили все ключевые технологии и были вынуждены закупать двигатели, созданные на основе советских разработок. Вершиной этого абсурда стала ситуация, когда американцы, с их трепетным отношением к архивам, где хранятся даже тапочки Авраама Линкольна и все варианты пивных этикеток за последние 200 лет, умудрились «потерять» оригиналы видеозаписей первой высадки на Луну. Эти исторические кадры миссии «Аполлон-11» просто исчезли. Не менее показательной выглядит и история с чертежами лунного модуля: после завершения программы компания-производитель «Грумман» приказала выбросить всю техническую документацию на свалку, где ее случайно и нашли энтузиасты, пораженные таким варварским отношением к «историческим артефактам». Впрочем, логика подобных решений и тогда и сегодня часто лежит не в области стратегии или здравого смысла, а в области неумолимой инженерной математики.
Так было, например, с Байконуром. Его расположение – казалось бы, абсурдное: пыльная полупустыня, удалённость, мерзкий климат и нашествие сусликов – переносчиков эпидемий – оказалось прямым следствием радиотехнической модели управления, бытовавшей на ракетах той поры. Расчеты показывали, что геометрически единственно возможное место находится в Казахстане. Так и появился Байконур, против желания всех – от генералов до инженеров, как иллюстрация того, как техническое ограничение способно переписать стратегические намерения. И тем более странно, что в случае с «Аполлоном» техническая и промышленная логика исчезают, уступая место нарративу, а рациональные причины сменяются ритуальной демонстрацией.
Еще один популярный аргумент о «безвозвратной утере технологий» вызывает сомнение не только у скептиков, но и у специалистов. Он плохо стыкуется с реальной инженерной практикой: стратегические бомбардировщики B-52, поднявшиеся в небо в 50-х, продолжают выполнять боевые задачи и модернизируются до сих пор. Ракетные комплексы Minuteman III управляются системами, которые с трудом можно назвать современными – и это никак не мешает им оставаться на боевом дежурстве. Военный сектор не торопится с обновлениями, если старое работает – особенно в высоконадежных системах. Поэтому исчезновение критически важной инфраструктуры «Аполлона» – от чертежей до производственной цепочки – выглядит не как техническая аномалия, а как сознательная зачистка. В мире, где архивируют даже инструкции по работе с микроволновкой, столь полное исчезновение – это не случайность, а выбор. Не технологическая инерция, а управленческое решение. И если оно было принято, значит, сохранять следы было опаснее, чем их уничтожить. Особенно остро это ощущается на фоне случаев, когда даже самые чувствительные и охраняемые технологии продолжают «просачиваться», не по злому умыслу, а самым случайным образом. Так на рубеже 2000-х исследователи из США и Европы опубликовали серию докладов: через eBay можно было приобрести компоненты от систем двойного назначения – от блоков урановых центрифуг до элементов калибровки ядерных боеголовок. Самый парадоксальный случай – покупка осциллографа с прошивкой, использовавшейся в одной из ядерных лабораторий США. Формально – это был «макет». Фактически – рабочий след. В эпоху, когда даже мусор может случайно выдать архитектуру стратегических систем, полное исчезновение «Аполлона» – чертежей, документации, производственных цепочек – выглядит не как утрата, а как сознательная зачистка. Реальные следы невозможно замести – если они вообще были.