Сергей Русаков – Лаборатория счастливого детства. Новогодние приключения восьмилетнего мальчика в секретной мастерской игрушек (страница 3)
Петров не сразу осознал, что совершил открытие и даже прорыв – грандиозный, глобальный, поворотный в истории человечества и уже собирался заявить на весь мир об этом, но… Робот отговорил своего создателя, разумно убедив, что нужно выдержать паузу и понаблюдать за созданием. Сам Петров в этот момент поймал себя на мысли, что робот говорит о себе в точности так, как это может делать только человек – говорить о самом себе. Признав себя совершенно неопытным в подобных делах и растерявшись в ситуации, программист Петров согласился с роботом. Никто пока не знает о возникновении личности в искусственном интеллекте. Только сам Петров и сам робот. Смешной пластмассовый робот-котенок.
В ответ на попытку Петрова попробовать создать еще одну и даже не одну личность в искусственном интеллекте, подобно тому, как это у него получилось, робот-котенок заблокировал доступ кого бы то ни было к тому фрагменту программы, который написал осененный среди ночи Петров, а сам программист, конечно же, вспомнить всего того, что написал, не смог, и смирился по соображениям осторожности.
Отдел тестирования по-прежнему проверяет то, как игрушки влияют на детей. Другие отделы создают опытные образцы игрушек, которые должны поправить положение дел в развитии детей. Отдел кукол, отдел кубиков, отдел конструкторов, отдел настольных игр, отдел транспортных средств, отдел оружия… Всего в лаборатории двадцать отделов, а с отделом тестирования – двадцать один. Есть опытно-производственный цех, создающий образцы игрушек. Заведующего лабораторией “Счастливое детство” никто не знает, но он где-то есть, и поговаривают что в Правительстве. Все дела ведет его заместитель, по совместительству исполняющий обязанности директора подмосковного санатория. Сама лаборатория расположена в подвале главного корпуса санатория, а опытно-производственный цех – в котельной. В штате лаборатории в разные времена состояло не более ста сотрудников. Кстати, все они, хотя и в разное время, чтобы не привлекать внимания, завтракают, обедают и ужинают в столовой санатория, а живут, в большинстве своем, за исключением приезжающих на работу, в скромной пятиэтажке для персонала, часть которого посвящена в тайну, а часть довольствуется легендой, что в подвале, находится какая-то секретная служба ведомства, в чьем ведении состоит санаторий.
Все это Кирюша узнал от робота-котенка и, конечно, ошалел от услышанного, а может, и не все понял, к тому же его все сильнее клонило в сон. Это заметил и робот.
– Так ты поможешь мне? – в голосе котенка звучала надежда.
Кирюша кивнул, повернулся и пошел к выходу из комнаты, а затем из подвала буквально на автопилоте. Робот дистанционно открыл дверь подвала, как ранее он специально ее приоткрыл, увидев мальчика, замеченного видеокамерой.
Добравшись до своего номера, Кирюша лег под одеяло и уснул. Ему приснился какой-то удивительный сон про подземную лабораторию игрушек, но к утру сон забылся, заместившись другими снами.
Сразу после возвращения мальчика в номер, с улицы вернулись папа и мама. Они заглянули в комнату и поулыбались друг другу от умиления спящими сыновьями.
Робот-котенок. Первый в мире образец искусственного интеллекта с личностью, подобной личности человека, так и не понял маленького человека – поможет тот или нет. О мальчике и его семье робот знал все то, что есть о них в интернете и в базах данных. Мальчика зовут Кирилл, ему восемь лет, он увлечен игрушками-роботами, любит рисовую кашу с кабачками… И что-то такое в этом ребенке личность робота распознала особенное, чего не смогла объяснить себе, но что-то такое, что побудило робота обратиться к мальчику и раскрыться перед ним. Что-то будет!
Утро лаборатории “Счастливое детство” начиналось, как всегда, неторопливо и суетно, словно копируя стиль и быт санатория, под которым эта лаборатория располагалась. В зале совещаний, похожем на небольшой кинотеатр сельского клуба, на приподнятой сцене за столом президиума расположилось руководство. За трибуной уже возвышался заместитель заведующего лабораторией, замзавлаб Олег Николаевич, именуемый за глаза “Вещий Олег”. Заместитель по снабжению, зампоснаб Курочкин, прозываемый обидным словечеком “Куркуль” за бережливость и скупость, поглядывал на дверь. Все ждали начальника производственного цеха Самохина по прозвищу “Самоделкин”. Заместительница по кадрам Мария Макаровна, она же “Мамаша”, она же психолог, она же организатор досуга и массовик-затейник листала свой пухлый ежедневник. В зале на скрученных в ряды стульях с откидными сиденьями ждали начала совещания руководители двадцати отделов, а также Петр Петров, руководитель отдела тестирования, которого все ласково называли “Петруша”, а то и “Петрушка”. В блестящей черной полусфере видеокамеры под потолком зала совещаний мигнул красный светодиод – к участникам присоединился робот-котенок.
За спиной президиума и чуть сбоку загорелся большой экран ВКС – видеоконференцсвязи. Значит, заведующий лабораторий, завлаб, которого никто никогда не видел, подключился к совещанию, а может, это происходит как-то автоматически, и на другом конце телемоста никого и нет. Тем не менее, все с надеждой и любопытством сосредоточили свои взгляды на голубом экране.
– Все в сборе? Начинаем, товарищи! – деловым тоном обратился к собравшимся заведующий лабораторией Олег Николаевич, обнаруживая древнюю историю своей биографии, берущей начало в далекие годы обихода казенных формальных обращений к народу. – Сегодня пятница и первый день декабря, но речь пойдет не об итогах трудовой недели или годового плана. Впереди особый месяц. Не побоюсь этого слова – волшебный!
О декабре, как о времени событийного сгущения, времени аварий, конфликтов и катастроф, учащающихся, словно в метафизической торопливости выполнить какой-то план или разнарядку по происшествиям, конечно же, знали ученые в лаборатории счастливого детства. Даже обыватель мог бы предположить такое, будь простые люди не так вовлечены в предпраздничную суету итоговых собраний, корпоративных вечеринок и подготовки к празднику. Однако более праздные люди, нежели простые работяги и офисные работники, а это не только ученые, но и религиозные деятели и адепты эзотерики, придавали ежегодным декабрям мистическое значение, хотя и каждый на свой лад.
В лаборатории счастливого детства ждали декабря не столько в связи с опасениями планетарных катаклизмов, сколько в виду не менее особенного сгущения в сфере творчества. В лаборатории творилось нечто волшебное, что иным не назовешь – ведь если предмет исследований детские игрушки, то образуется некий утроенный потенциал волшебства. Детство и дети, как непостижимая волшебная сфера бытия, а также издревле переполненные волшебством детские игрушки, ну и предновогодняя магия ожидания праздника. Все, как всегда, ждали от декабря прорыва в исследованиях, новых открытий и оригинальных изобретений развивающих игрушек. Декабрьский ажиотаж постепенно и настойчиво охватывал сотрудников лаборатории – ожидание праздника имело для них особое значение.
– Ну, что, коллеги! Чем порадуете? У кого есть что-нибудь на подходе, так сказать, на сносях? Какой отдел сможет выдать на гора в декабре новую игрушку? – и замзавлаб Олег Николаевич стал барражировать взглядом по склонившимся головам руководителей отделов. – Дети ждут от нас принципиально новых игрушек, а может, возвращения старых игрушек в новом качестве, в соответствии с логикой спирального развития.
Год лаборатории завершался унылой констатацией тупиковой ситуации. С одной стороны производство игрушек в стране и во всем мире достигло грандиозных индустриальных масштабов, разнообразие игрушек поражало любое воображение, доходы от некоторых продуктовых игрушечных линеек догоняли добычу углеводородов. Кукла Барби стала нарицательным образцом маркетинговой стратегии. С другой стороны, любые возможные и невозможные запросы детворы всех возрастов удовлетворялись полностью. Третья особенность момента проявляла себя в том, что расходы на игрушки стали в семьях приближаться к расходам на продукты питания, опустошая кошельки пап, мам, бабушек и дедушек. Однако все это меркло перед четвертым обстоятельством – менялись отношения детей с игрушками. Обилие игрушек в домах вполне заслуживало чьей-то меткой оценки, что дети сейчас живут на помойках игрушек. Сами игры детей с игрушками перестали быть привычно детскими, становясь похожими на взрослую практику бизнеса, войны и семейных отношений в исполнении детей. Общение детей между собой во время игры наполнилось современными аномалиями взаимоотношений, детские смешные голоса произносят слова “абьюз”, “буллинг”, “стрим”, “ресурс”, “крипта”. “блоггинг”, “тиктокер”. При этом детский интеллект потерял сообразительность и живость ума. Стало казаться, что ослабла способность детей фантазировать, строить в своем воображении детские миры, наделять игрушки душой и разумом, разговаривать с ними, проигрывать сценки и проживать вместе с игрушками фрагменты сказочных жизней. На смену материалистической традиции пришли виртуальная реальность и говорящие игрушки с искусственным интеллектом. Бабушки и дедушки и всё старшее поколение забеспокоились, обнаруживая в своих внуках жестокость, бессердечность, безжалостность и прочее недоброе. Из очередного поколения выросли взрослые нового формата, и теперь шутливое “офисный планктон” точно характеризовало их суть.