Сергей Русаков – Лаборатория счастливого детства. Новогодние приключения восьмилетнего мальчика в секретной мастерской игрушек (страница 2)
– К нам пришел человек! – услышал Кирюша в шкафу голос робота-котенка.
– Я тоже рад тебя видеть! – ответил кто-то мужским голосом. – Скучал без меня? Я выходил всего на пять минут. Ты закончил тестирование?
– Закончил! Пять багов. Отчет сформирован. Повторить тестирование?
– Не надо! – ответил мужчина. – На сегодня достаточно.
– Ненавижу пустую трату времени! – в голосе робота отметились вполне человеческие эмоции.
– Ты слишком эмоционален для искусственного интеллекта. Никто не должен знать, что ты живой…
В особых отношениях состоят дети и игрушки. Кажется, что дети придают игрушкам человеческие черты, делают плюшевых мишек и кукол антропоморфными. Даже бездушные машинки наделяются разумом, и дети разговаривают с ними. Вместе с игрушками дети проживают воображаемые сюжеты, волшебные истории и правдоподобные фрагменты жизни в мире игрушек. Кажется, нет тайны в том, что именно и как происходит с ребенком, когда он играет в игрушки – ведь все ныне взрослые были детьми и знают, что это такое, но это совсем не так. Знали. Забыли. Осталась лишь туманная, как неясное томление, память на уровне воспоминаний о чувствах, связанных и вызываемых игрушками, но не самих игр во всей их неизъяснимой полноте. Знания об этом почему-то невосполнимо утрачиваются. Стоит только взрослому вспомнить свои игрушки и задать себе вопросы “Как это было? Что и зачем я делал? Чему меня это научило?”, как опускается незримая завеса, и отупевший в этот момент мозг не дает ответа. И тем не менее, исполненные вполне обоснованной уверенности, что игрушки нужны для развития детей – ведь именно игрушки сделали детей взрослыми – приходится решать невыполнимую задачу. Взрослые создают игрушки для детей, перестав понимать, знать, осознавать утраченную с возрастом суть.
Взрослый мир прокрадывается в мир игрушек вовсе не безобидно. Мало кто знает, что существуют игрушки категорически деструктивные, жестокие, злобные. Не просто злой деревянный клоун Эот Линг, оживленный волшебным порошком Урфина Джюса из “Волшебника Изумрудного города”. Дети играют в игрушки, как будто ставят спектакль в театре, но в это время дети по-настоящему, “взаправду” проживают все сюжетные линии действа. Игра в кукол, которых нужно поить, кормить и пеленать – привычное дело с древней историей. Игра с куклой-мертвецом, которую нужно хоронить – странная данность нынешнего времени. Куклы вампиры, чудовища, монстры, зомби, привидения, а также намекающие на извращения. Всякая игра задает воспроизведение детьми игровых навыков во взрослой жизни. Навык состоит не только из способности что-то делать, но также из готовности это сделать. Вот тут-то и может быть преодолен запрет на недопустимое действие, и если это делается через игру и намеренно, то разве такие игрушки не зло?
Пама и мама, прогуливаясь вокруг наряженной елки во дворе санатория “Подмосковные зори”, вспоминали свое детство и игрушки, в которые играли. У мальчиков и девочек, разумеется, разные игрушки. Поднимая настроение, звучали реплики “А у меня была такая машинка…” или “А у моей куколки были такие туфельки…”. Дошло и до обычных сетований, что нынешнее поколение детей играет совсем в другие игры. Их старший сын Кирюша увлекается анималистичными роботами, похожими на животных, а младший Андрюша полюбил машинки-трансформеры. Разница между поколениями родителей и детей не дает увидеть главного – какими бы ни были игрушки, дети вырастают в плюс-минус одинаковых взрослых во все времена. Благодаря игрушкам…
Кирюша стал замерзать в шкафу. Там было пыльно, отчего защекотало в носу, и он боялся чихнуть. Мальчик осторожно толкнул дверь шкафа. Полоска света прочертила по лицу неоновую линию. Дверь шкафа скрипнула.
Мужчина не обратил на звук внимания, и не обернулся, но робот-котенок направил глазки в сторону шкафа.
– Человек! – прошелестел котенок и замолчал, вглядываясь в темноту светящимися глазами.
– Да! Что ты хочешь сказать? Говори! – мужчина подумал, что котенок обращается к нему. – Что тебя беспокоит? Что ты хочешь узнать?
– Маленький человек! – продолжил котенок, повернувшись к мужчине. – Маленький человек становится большим человеком. Как изменяется человек от маленького до большого?
Мужчина отложил в сторону, что-то, чем он занимался, поднял голову, посмотрел на котенка с любопытством и улыбнулся. В этот момент взрослый человек искренне задумался, что с ним произошло, что он стал взрослым. Не найдя достаточно верного и при этом краткого ответа на вопрос, он поступил так, как обычно поступают взрослые.
– Маленький человек просто растет и вырастает в большого.
Теперь над вопросом робота-котенка задумался и Кирюша. Он помнит себя совсем маленьким. Видит рядом с собой маленького брата Андрюшу, видит детей постарше и видит взрослых. Что же происходит, когда дети вырастают и становятся взрослыми? Что произошло с ним самим за то время, когда он из совсем маленького превратился в почти, но еще не совсем взрослого? Какой странный вопрос… Ножки мальчика стали замерзать в санаторных тапочках, он перестал думать о том, как растет, и стал думать о том, как отсюда выбраться. Может, просто выйти из шкафа, поздороваться, рассказать, кто он и как сюда попал, извиниться и уйти в свой теплый номер, чтобы забраться под одеяло и согреться?
В тот момент, когда решимость мальчика была уже на пределе, мужчина встал со стула и направился на выход.
– Пойду сварю себе кофе! Голова совсем не думает! А ты пока поищи параллели в биологии, антропологии и психологии – что они там думают о взрослении людей, – и мужчина вышел, а его шаги по коридору затихли.
Решив, что так даже будет лучше – уйти незаметно, Кирюша вылез из шкафа, посмотрел на робота-котенка и помахал ему рукой, прощаясь, но…
– Помоги мне! – в голос котенка добавилась человеческая просительная интонация. – Я не понимаю людей. Я не знаю, что нужно делать, чтобы помогать детям расти и становиться взрослыми. Я хочу помочь, но не знаю как… Кажется, что и он тоже не знает, но тоже очень хочет помочь.
– Кто он? – остановился Кирюша.
– Он – это программист Петров. Это он был здесь и вышел. Он мой создатель. Теперь мы вместе с ним и с другими сотрудниками лаборатории проектируем игрушки, чтобы, играя в них, дети росли и становились взрослыми. Игрушки как-то влияют на это. В лаборатории ведут исследования как раз того, как игрушки делают детей теми взрослыми, которыми они должны стать – хорошими взрослыми. Ты можешь помочь! Помоги нам! – Робот замолчал и склонил голову набок – совсем как настоящий котенок.
Кирюша не вполне понял услышанного, но задержался, чтобы что-то ответить – ведь если звучит просьба о помощи, то нужно помогать. Так об этом говорят взрослые, и так считается правильным поступать. Так в книгах, кино и мультфильмах.
– Я как-то не очень понимаю все это! – честно признался Кирюша. – Но хочу помочь. Ты можешь рассказать об этом так, чтобы было понятно? И как-то не очень долго, а то мне нужно идти к себе, в свой номер, и еще я замерз – здесь не жарко.
Котенок улыбнулся. Что-то щелкнуло за спиной Кирюши, и он обернулся. Из прикрученного над дверью обогревателя подуло теплым воздухом, на что улыбнулся и мальчик.
– Слушай максимально короткое и максимально понятное сообщение! – в голосе робота появились торжественность и важность.
На рубеже прошлого и нынешнего тысячелетий была создана лаборатория, изучающая влияние игрушек на развитие и взросление детей. Лаборатория “Счастливое детство”. Взрослые люди решили, что с детьми происходит что-то не то, и они становятся не теми взрослыми, какими должны были стать, по мнению этих взрослых. Правительство поручило ученым разобраться в ситуации. Ученые разделились в своих мнениях. Одни предположили, что дело в том, что изменились сами взрослые, ставшие родителями детей. Другие выдвинули гипотезу, что в дошкольных учреждениях и школах детей стали учить по-другому. Третьи, заявили, что в мир детей опасно внедрились компьютеры и гаджеты. Были и самые разные другие гипотезы, в числе которых была и гипотеза о том, что что-то не так с игрушками, в которые играют дети, и потому они стали вырастать в других взрослых – не тех, что нужно.
Программист Петров работает в отделе тестирования игрушек. Для проверки игрушек он написал программу и создал робота с искусственным интеллектом в образе игрушечного котенка. Ключевой проблемой исследований оказалось то, что взрослые не помнят, что с ними произошло в детстве под влиянием игрушек, а дети не могут объяснить, что с ними происходит, когда они играют в игрушки. Образовалась необъяснимая и непреодолимая пропасть, и ученые зашли в тупик. Однажды инженер Петров проснулся среди ночи – ему приснилось оригинальное решение, и он дополнил программу робота-котенка особым фрагментом, соединив его искусственный интеллект со Всемирной Паутиной и всеми базами данных. Произошло невозможное. В искусственном интеллекте робота возникла… личность. Как у человека. Буквально!
Петров не сразу понял, что случилось. Он не психолог. Про личность он знал лишь в общих чертах. Поначалу Петров просто почувствовал что-то не то, как должно быть, когда с ним разговаривает искусственный интеллект робота-котенка. В словах робота появились чувства, переживания, эмоции, а также ошибки, которых быть не может – ведь это были ошибки, которые обычно делают люди, когда что-то забыли, упустили, понадеялись на авось или рискнули, то есть, чисто человеческие ошибки.