Сергей Руденко – Конунг: Я принес вам огонь! (страница 48)
Точнее — гостью.
— Ладно-ладно, — смилостивился Игорь, дождавшись обреченного выражения на лице своей шкодливой жертвы. — Даже коня брать не надо!
Вот тут парень на мгновение и правда, испугался, очевидно, решив, что единственное место, куда отсюда можно добраться «без коня» — это противоположный берег Митаньи. Плавал он не очень, поэтому метров 500–600 поперек течения мог бы и не осилить.
— Нет, не переживай, — угадал ярл переживания юноши по диким взглядам в сторону воды, и опять не сдержался, «успокоил». — Туда ты поплывешь только завтра, а сейчас сходи, скажи нашей путешественнице, что я разрешаю ей разделись с нами еду!
Не предъявив за пустые угрозы ни слова, и сопровождаемый насмешками, оруженосец с облегчением рванул выполнять приказ. Пока ни кто не передумал.
Да, самой вопиющей новостью среди привезенных Аскольдом, для Игоря оказалось приезд Кати.
Мудрый батав, хотя и не смог ей отказать во время короткой встречи в Эверберге, куда его занесли посольские дела, сообразил все же не предъявлять «гостинец» сразу. Игорь с ней не разговаривал с того самого дня.
Девушка не заставила себя ждать. Хотя она и злилась из-за своего «заточения», но ругаться с немногословными часовыми ей настолько надоело, что она сейчас простила бы и кого-нибудь по-настоящему виновного…
Игорь встретил ее на своем месте. Умытым, расслабленным и с чашей вина в руках. «Совсем как прежде». На мгновение Кате даже показалось, что вокруг мир, а они сидят где-нибудь на берегу Рихаса, во время одной из нечастых совместных поездок…
Часа через два, когда все приглашенные утолили голод и вежливо разошлись, оставив их вдвоем, хозяин застолья наконец-то заговорил.
— Кать, не знаю, о чем ты там с местными своими подругами говорила, но среди Жрецов есть такая точка зрения. И она здесь не предположение и не досужие сплетни… Любовь-ненависть возникает в людях не всегда, скажем так, «по делу». И длится — не столько, сколько мы считаем правильно ее испытывать. Она сама по себе. Но если для таких чувств мы начинаем придумывать причины, а потом — еще и принимаемся следовать своим представлениям о том, как должно реагировать …это не на пользу.
— В смысле? — осторожно уточнила Катя, явно удивленная началом.
— Люди часто сами приучают себя «любить» (в широком смысле — испытывать приязнь) только к друзьям, а ненавидеть — лишь врагов. И из-за этого мы вносим дисбаланс в собственную душу… Ну или «тонкое тело» — можно еще сказать. И я его не могу тебе показать, но вижу… — помолчав некоторое время, пребывая где-то далеко в мыслях, он продолжил спустя минут пять с того же места. — …Приязнь мы сами замечаем меньше, она же обычно не такая яркая …токсичная, — с мягкой, чуть извиняющейся улыбкой уточнил Игорь. — Поэтому так получается, что приучаем себя больше ненавидеть, чем любить, — усмехнувшись, он приглашающе взмахнул рукой. — Поэтому садись поближе, в смысле — ложись, если хочешь! Побить тебя, так же сильно, как в день приезда я уже не хочу, так что давай не буду «притворяться». Нет, ты все еще наказана, я тобой недоволен, но не злюсь. Будем считать — пережили. Давай теперь поговорим!
— О чем?
— Твою «веселую» историю с побегом и прочим я уже частично знаю, поэтому попробуй начать с объяснения. Озвучь твою версию: чего потащилась вообще куда-то? Даже на Земле, знаешь ли, вести себя так не стоит. А тут — тут …не на Земле. Кать, здесь и правда, опасно…
Глава 23. Утро добрым-то бывает?
Окрестности Малета — Речной лагерь Ингвара Треверского, рассвет
(15 сентября 2020 года)
— Господин! Ярл, ты слышишь?!
Вполне логичный спросонья вопрос «Что именно?» умер так и не озвученный. К сожалению, Игорь слышал, и слышал хорошо. Особенно сейчас. Именно в этот момент знакомый боевой клич загремел где-то неподалеку.
«Баал! Баа-а-ал! Бааа-а-ал!» — узнаваемо ухало в предутренней дымке.
У ополчений каждого великого канаанского города были свои собственные военные призывы, даже у некоторых особенно прославленных отрядов нашлись бы свои. Но общим для всех, считался этот — «Баал!» Пожалуй, и впрямь самый распространенный эпитет для мужской части всего их пантеона. С канаанского — «Бог, Владыка».
И не важно, что завывая этот клич, в Баал-Роше при этом имели в виду один аватар верховного божества, в Утике — второй, и только в Уше, Берите или Мелисоре с этим возгласом обращались напрямую к канаанскому богу-творцу Элю. «Илу» — как его звали в самом восточном городе Лиги Спокойствия — Атаре. Но тамошние жители процентов на 80–90 были янгонами, только притворялись добропорядочными канаанеями, поэтому какие к ним, картавым, претензии…
— Давно это? Остальные снаряжаются к бою? — Игорь сыпал вопросами, а сам с помощью оруженосца и одного из телохранителей стремительно облачался в броню. — Вести из Главного лагеря есть?
— Да, мой ярл, воины уже сейчас будут готовы, а гонца не было. Но я услышал первые сигналы кого-то из тамошних «наших» трубачей, и сразу же к тебе, — доложил дежурный «десятник», и подал длинный тяжелый полуторный меч Игоря.
— Палатки убирать, но в первую очередь — двух гонцов ко мне. Срочно!
С этими словами Игорь вышел наружу, а за ним и все остальные. Кроме, конечно, оруженосца. Парень отвечал за шатер, и остался внутри, чтобы распустить крепления. Все что надо было знать прямо сейчас, он уже услышал.
* * *
Заснул я где-то с час — в лучшем случае — полтора назад. Катя так и не смогла ничего толком объяснить, хотя вроде и честно пыталась. Ну, или это я не смог понять. Из всего многочасового потока сознания сумел выделить только многократные вариации на тему «грустно», «одиноко», «Наташа совсем отдалилась». Хотя, как ни странно, поговорили мы душевно.
Нет, на самом деле!
Наверное, мне и правда, немного не хватало вот такого — чисто эмоционального «ни о чем». Когда все «на чувствах», на переживаниях. Все-таки мы, мужики, слишком рациональны, и даже в «разлюли запое» ищем какое-то разумное зерно. Правда, если бы не мои чисто жреческие таланты, вообще бы остался ни в чем не уверен.
Действительно, когда подошло время разбегаться «по кроватям», я по привычке, совершенно целомудренно чмокнул Катю в лоб, и остановился у входа еще немного «подышать». Перед тем, как уйти в шатер, чисто на автомате зачем-то «включил» чутье и совсем запутался…
Уходящая девушка в отступившей темноте семафорила таким круто сваренным «бульоном» из раздражения, почему-то — удовлетворения, усталости, разочарования и чисто физиологического возбуждения, что я и сам в мгновение …вспотел.
Нет, я точно знал, что в Катьке ничего такого «жреческого» не было — это сразу видно, если оно проснулось в человеке — но все-таки «все бабы немного ведьмы!» Вот ровно в ту самую секунду, когда во мне вспыхнула чисто ответная «физиология», она как ниндзя какой-то — раз, и мгновенно развернулась на месте. Дальше — никаких «таких» глупостей, но — «Как???», черт возьми.
Я стоял напротив освещенного входа, поэтому легко рассмотрев, что-то видимое лишь ей, еще через мгновение эта засранка так же резко развернулась и целеустремленно двинула в сторону палатки. Правда, теперь уже подчеркнуто комедийно виляя бедрами. Ну и — выписывая круги всем остальным, надо признать по-прежнему, как и раньше — привлекательно-выпуклым «остальным».
«Чертовка…»
Не знаю почему, но только вот именно в этот момент вместе с невольным вырвавшимся смехом, у меня наконец-то исчезло и прежнее, ощущение постоянной неловкости между нами. Хотя перестали встречаться мы вроде как, и по обоюдному согласию.
Дождавшись, когда девушка вернется к себе, и дружески кивнув часовому, спать я ушел с каким-то «особым» ощущением легкости. Не став зазывать к себе кого-то из полученных в подарок пленниц. Хотя планы, еще совсем недавно, были другими.
Точнее нет, не «планы». Скорее — «сложившиеся привычки». Но в том момент это было почему-то ненужным, да и …неуместным, наверное.
* * *
Здесь, так близко к экватору, темнеет очень быстро, но и утро наступает куда как стремительно.
Не успел Игорь вооружиться, выйти, и вот на тебе — полностью рассвело. Так же быстро невысокие купола дорогих шелковых палаток, еще мгновение назад растянутые на небольшом полуострове у реки, сдулись, и сейчас лежали нелепыми воздушно-легкими кучами. Еще пять-десять минут, и все они превратятся в аккуратные, неожиданно маленькие вьюки.
Теперь рассмотреть их лагерь среди 4–5 метрового тростника не сумел бы ни кто, но и у Игоря по-прежнему не было ни какой возможности воспользоваться подзорной трубой, и глянуть (вот уж действительно — хотя бы «одним глазком») на происходящее у основного, самого большого осадного лагеря. Хотя было тут всего ничего…
Именно там он приказал сосредоточить более 5 тысяч своих лучших воинов, в том числе и практически всю тяжелую фризскую пехоту. И именно там особенно залихватски гремели канаанские призывы.
«Баал! Баал! Баал!»
Игорю страшно было подумать, что получится, если неожиданная атака удалась, и самых смелых из его воинов прямо сейчас вырезают, а остальные разбегаются в ужасе. После недавней битвы стало понятно, что власть его держится не только на фризских мечах, но еще одно, пусть даже и героическое поражение ему точно не простят.
По крайней мере, без хирда хотя бы в пару тысяч бойцов, нечего будет и мечтать об открытых сражениях. Да и вообще придется попрощаться с надеждами, выкинуть канаанеев из Протектората.