Сергей Руденко – Конунг: Я принес вам огонь! (страница 45)
…Со слов пленника выходило, что задумал все это — арвадский царь.
Именно он приказал перебросить воинов на помощь Гаулосу и пожертвовал самой слабой частью газорского флота. Сам же в это время — успев собрать полноценную армию, и в тайне преодолел половину пути к Протекторату, спрятавшись перед началом штормов в просторной гавани Газора.
Правда, собрал он только пехоту. За оставшиеся дни (пока погода еще держалась), конечно же, нечего было и надеяться созвать еще и конницу его ушодских федератов.
В итоге попадавшие в плен матросы с газорских кораблей не лгали. Они и на самом деле были уверены, что все начнется после сезона дождей, вот и говорили это под пытками. А арвады дождались подкреплений от Карта по суше, и во время очередного — двухдневного «окна в штормах» — перебросили армию на материк в самом узком месте — как раз в районе Газора. Использовали для этого в основном только легкие галеры, которые можно было без всякого риска вытаскивать во время штормов на берег.
Несколько десятков средних и тяжелых «десантных» галер — после переправы «бросили» с небольшой охраной прямо там, где их застала непогода.
Легкие и маневренные корабли стали своеобразными плавучими складами с продовольствием. За несколько часов в день, пока море становилось сравнительно безопасным, они без труда догоняли идущую вдоль берега армию, совершенно не сковывая ее, и при этом — давай возможность не тратить силы на переноску припасов.
За неделю канаанеи подъели какую-то часть продуктов, и освободили почти десяток галер. В итоге — мест на кораблях хватило на почти 4-тысячный десант. Тот одним броском высадился западнее Малета, мгновенно осадив город, а остальная армия уже неторопливо пошла вдоль берега, и использовала суда только для переправы на другой берег Митаньи.
Игорь все предыдущие дни лечил до изнеможения.
«Батарейки» сели первый же день, и он тратил свои немногочисленные силы лишь на самые опасные раны, не расходуя энергию для полного излечения. Поэтому и впрямь изрядно подустал.
Поэтому когда он понял, что именно его «хитрая» идея с попыткой обмануть арвадов и дала тем время все это подготовить, а потом застать его с половиной армии …в общем, на следующий день он забухал.
Да, Игорь смог отлично сманеврировать перед боем, прекрасно выбрал место и талантливо провел его, имея все шансы победить, не смотря на разницу в численности. Да потом еще и умудрился вывести главные силы из-под удара практически без потерь, когда на мгновение показалось, что им и правда, конец… Но все это понадобилось лишь потому, что он стал чересчур уж «много о себе думать».
…Отдав все необходимые приказы — с 23 августа он заперся в своей палатке и запил, разрешив себя беспокоить, «только если что-то всерьез изменится…»
* * *
Горный массив юго-западнее Малета, еще 9 дней спустя
(1 сентября 2020 года)
— …ливэ Аскольд, может в Доме Ленструнгов[96] и известна магия, что позволяет перепить Жреца, однако же, в моей семье такими таинствами не владеют! Слава богам, что я еще сохранил память! Надоумили небесные покровители, стали мы приходить к нашему господину по очереди, вот и держимся пока. Так что — нет, не пойду с тобой внутрь! Свою очередь я отстоял, иди сам… — растеряв последнее желание общаться, треверский полусотник потерянно осмотрелся и почти не качаясь, побрел в сторону ближайшего костра.
Ночь уже вступила в свои права, и палатка ярла Ингвара в центре укрепленного лагеря Союзной армии оставалась единственным хорошо освещенным местом. Аскольда здесь хорошо знали, поэтому, когда он осторожно отодвинул входной полог в шатер, никто из телохранителей здешнего господина даже глазом не повел.
Но внутрь гость так и не вошел.
Видимо что-то решив для себя, высокопоставленный батав усмехнулся и, ни сказав больше ни слова, зашаг в сторону палаток, полчаса назад выделенных его отряду. Вернулся на прежнее место у входа он лишь перед самым рассветом…
…Жилище треверского ярла встретило его песней на неизвестном языке. Из-за плотно сомкнутого полога вытекал голос ярла в сопровождении двух других — женских. Они произносили слова явно немного иначе, но сама мелодия — все равно показалась неожиданно красивой.
Тревер снова ненадолго замер у входа, но потом решил, что откладывать встречу больше некуда, и решительно вошел.
Старательно выводивший певучие строки ярл, полулежал за низким — степным — столом с мечтательно прикрытыми глазами. Одной рукой он придерживал высокий золотой кубок, другой — раскачивал из стороны в сторону, без всякого сомнения, подавая какие-то знаки двум канаанским рабыням. Одной — ожидаемо юной, второй — куда старше, но со столь же звонким и беззаботным молодым голосом.
Когда палец Игоря начинал двигаться медленнее, исполнение становилось более плавным, а если же конечность хотя бы на мгновение замирала в воздухе, то в грустной мелодии это означало паузу, достаточную чтобы певуньи успели набрать новую порцию воздуха, и суметь и дальше старательно вытянуть очередную строчку.
Женщины сидели чуть в стороне — справа. Рядом с ярлом занимали места несколько осоловевших после бессонной ночи ветеранов.
«О, да это же присланные командиры! Вот этот вроде готский посланник, а тот — по-моему, из белловаков…» — опознал половину участников пиршества гость.
* * *
Рассвет, там же
(2 сентября)
Находясь посреди войска, невозможно постоянно реагировать на несколько тысяч «живых раздражителей». Поэтому в последние дни, чтобы просто не сойти с ума от постоянного контроля, Игорь максимально ужал свою «ауру», «биополе» или что там ему помогало видеть окружающих даже с закрытыми глазами. Но «ужал», конечно же, не настолько, чтобы не уловить, что в палатке их стало на одного человека больше, и не опознать гостя.
Не став дослушивать, он подал своему ансамблю очередной сигнал, и в мгновенно наступившей тишине скомандовал:
— Чашу моему дорогому другу! Самого лучшего вина! — лишь после этого Игорь наконец-то открыл глаза, и приглашающе взмахнул рукой. — Ливэ Аскольд, не поверишь: чего только я не обнаружил в своей голове…
Слова звучали так, будто Игорь извиняется за репертуар, но не нужно быть жрецом, чтобы понять — ярл всего лишь заполняет паузу, перед тем, как заговорить о делах. А вот рад он этому обстоятельству или нет — вот это было уже не так очевидно.
Свое место батав занял уже с кубком вина, а тост зазвучал даже раньше — практически «в воздухе». Но и это была всего лишь дань традиции. Пока звучала речь, он искал на лице собеседника хоть какую-то возможность заговорить…
Дослушав тост, Игорь потянул к себе позабытый кубок и дождался, пока одна из певуний снова наполнит его вином. Смерив критичным взглядом как минимум литровую емкость, он приподнял ее и жадно присосался, пролив на, и без того промокшую рубаху, едва ли не больше, чем смог проглотить. Явно повеселев от этого, ярл снова посмотрел на гостя и, очевидно что-то уловив в его безмятежном и доброжелательном взгляде, уточнил:
— Извини! Видишь, радость от твоего прихода раскачивает мне руки, — состроив уморительное грозно-несчастное лицо, Игорь оттолкнул от себя опустевшую посудину, и коротко звякнув, та упокоилась в куче объедков и пустых кувшинов, что уже украшали стол.
Лицо его уже без всякого притворства приняло спокойное, умиротворенно-пьяное выражение. Игорь и правда, был «в стельку». Икнув, и почему-то снова извинившись, он перевел неуверенный, но явно заинтересованный взгляд на по-прежнему серьезную батарею полуведерных кувшинов в левом углу шатра.
— Слушай, решено, я тебя не брошу в одиночестве! — почти натурально изобразил решимость батав, и немного зачастил, очевидно, испугавшись, что хозяин сейчас и вовсе может заснуть. — Но прежде чем примемся биться с грозными канаанскими винами вместо их воинов, может быть, давай выглянем хотя бы на мгновение из шатра?
— Ты же только что оттуда, чего не видел? — вполне разумно удивился ярл, и неуверенно попытался приподняться со скамьи.
Судя по направлению взгляда, нацелился он при этом и впрямь на короткую прогулку, да только — к винным запасам.
Если вам придется уговаривать запойного, имейте в виду, что при всей внешней разумности, он вряд ли сможет понимать длинные предложения и вряд ли заинтересуется слишком сложными идеями. Аскольд, без всякого сомнения, не понаслышке знал это, а потому упростил просьбу до минимума:
— Ну, по-дружески, для меня?!
Оставив прежние попытки, и с трудом сфокусировав взгляд на госте, Игорь с легко читаемым сомнением попытался рассмотреть ответ на вопрос: что же может быть такое «приятное» в этой прогулке?! Очевидно, так и не получив ответа, он непонятно пошутил, что мол, «один раз — не канаан», и разухабисто взмахнув рукой, согласился.
— Пошли уже, речистый, уговорил! Но только потом, чтоб ни каких отговорок? Гуляем вовсю!
— Конечно-конечно, — обрадовался батав, — как скажешь!
Ночной ветер разогнал хмельные пары, и всего в двух шагах за порогом Игорь вдруг выпрямился, перестав опираться на плечо гостя.