Сергей Руденко – Конунг: Я принес вам огонь! (страница 42)
Глава 20. Железная дыра
Виндфан, первая половина дня
(26 августа 2020 года)
В окрестностях виндфанского холма уже и забыли что такое настоящая тишина. Такая, чтоб хотя бы внутри замкнутого пространства из природных каменных кряжей и рукотворных стен, не звучало вообще ничего.
С утра и до утра жителей сопровождало веское размеренное уханье водяных молотов и монотонное шуршание лесопилок. А еще эти многочисленные — токарные, сверлильные, шлифовальные и прочие станки. Все они постоянно сменяли друг друга, порождая беспрестанный свист, жужжание и скрежет…
Часть самых дорогих и высокоточных устройств, конечно же, разместили на территории крепости. В такие цеха кроме мастеров и их помощников, вообще мало кто имел право зайти. Однако самые мощные и крупные — настоящие машины в земном понимании, тоже работали на «водяном приводе», поэтому, естественно, что главное производство сосредоточили именно на защищенной территории порта — как можно ближе к реке. Да, огромные деревянные колеса часто ломались, но сейчас все смены «аварийщиков» наловчились тратить лишь самый минимум сил и времени.
Последние полгода все это хозяйство и правда, не смолкало даже по ночам. Нет, укрыться от гула, конечно же, можно было внутри цитадели. Массивные стены прекрасно защищали и от жары и от шума, но невозможно же постоянно сидеть взаперти! Особенно если Господин Важный-Преважный Хранитель, не показывается дома уже почти четыре недели, и фактически — ты осталась «одна».
«…Одна Единственная Хозяйка в здоровенной крепости», — невольно хихикнула Наталья, из которой даже беременность не смогла сделать нытика.
Примерно к сорока мы незаметно привыкаем к своему отяжелевшему телу и все новым и новым болячкам. Но дважды побывав в пирамиде еще там — в Эверберге, и уже дважды — здесь, в Нойхофе, Первая Леди Виндфана вдруг четко ощутила разницу. И так-то не склонная к депрессиям, она заново распробовала счастье обладания абсолютно здоровым телом.
Правда, тут «случилась» еще и беременность!
О, нет, ребенок был по-настоящему нежданным, но точно — ожидаемым! Однако рожать предстояло всего через полтора месяца — в середине октября, — и все эти вроде как «нормальные ощущения беременности», стали для женщины настоящим испытанием. Вся эта тошнота, рвота, тяжесть и резкие перепады настроения…
На фоне беременности — одиночество и скука ощущались особенно остро, так что она всячески избегала необходимости отсиживаться в «четырех» стенах. Устав дожидаться Анвара, последние две недели бывшая главбух развлекала себя только жалостью и работой. В общем, шум — был не самой заметной проблемой.
Тем более что с какого-то момента уши местных практически переставали выделять именно «промышленные» раздражители. Сейчас в Виндфане числилось больше тысячи человек, так что «послушать» — было чего и помимо всех этих «бахов, шухов и взгрюков…»
…Наталья только что отдала последние распоряжения по поводу обеда и ужина. Это была ее личная «обязанность», как жены коменданта и по совместительству кастелянши Виндфана.
Не то чтобы основную массу жителей кормили чересчур уж разнообразно… Семейные мастера или немолодые воины из охраны — могли поесть и дома. Но несколько сотен работников — рабов, подмастерьев и одну из приписанных полусотен младшей дружины — всех их нужно было кормить централизованно. А вот чем — выбор и правда, был!
Местность вокруг крепости была по-прежнему довольно пустынной, поэтому к столу почти всегда находилась разнообразная дичь. Правда, в сезон дождей охотничья удача становилась штукой непредсказуемой, и в запасе приходилось держать масса другой убоины. Тут и баранина, и свинина, и куры-утки, большой выбор свежей и солено-копченой речной рыбы.
Замковые подвалы и амбары совсем не пустовали, поэтому всегда можно было поэкспериментировать не только с «заправкой». Для каши, супа или просто гарнира к дичи — приходилось выбирать между рисом, перловкой, просом, горохом и еще полудюжиной вариантов. Плюс у замка имелась еще и своя мельница, поэтому при желании ассортимент круп можно было заметно разнообразить…
Из своей советской юности, Наталья вынесла твердое убеждение, что без манки на завтрак, юным и не очень организмам — ну никуда. И что «странно» — в новом мире никаких таких «фу, не хочу!» не случилось. Молочную кашу народ в большинстве своем рубал с энтузиазмом, а споры если и возникали — куда же без этого — то лишь по поводу масла!
Да, как-то неожиданно появилась даже традиция обязательно сопроводить придирчивым взглядом размер куска, что отколупнут и бросят в вашу миску. Некоторые завели еще и привычку поскандалить, едва порция каши попадала им в руки. И нельзя не признать, что поводом для недовольства не всегда была мнительность.
Кого из полутора сотен виндфанских рабынь не поставь на раздачу, как у нее мигом заводятся свои «любимчики» и наоборот. И возраст «пациентки» — на эту несправедливую закономерность ну никак не влиял.
Редко кто мог продержаться хотя бы неделю, чтобы не начать «карать и миловать». И это была едва ли ни одна из главных причин, почему Наташа ни смотря на изрядно отяжелевший живот, с удовольствием выбиралась на кухню.
Если Анвару, при всей его непоказной доброжелательности, такие глупые жалобы и дрязги с какого-то момента стали действовать на нервы, то скучающая мадам-кастелянша с радостью включалась в процесс установления справедливости.
А раз уж муж сейчас отсутствовал — то кому как не ей и в самом деле, нужно было позаботиться обо всем этом?!
* * *
Правда, предыдущих «черпальщиц» сменили всего три дня назад, поэтому сегодня в «царстве еды и питья» царила безмятежность и «благорастворение воздухов»[90]. Не то чтобы Наташа была искренне расстроена эдакой «пасторалью». Но «несколько разочарована» — пожалуй, да — можно сказать. Именно поэтому для обратного пути она выбрала куда более длинную, практически окружную дорогу.
Ближайшая пристройка — кухонные склады.
Двухэтажное деревянное здание, разделенное на множество небольших каморок. Здесь хранилось все, что могло понадобиться срочно, и при этом — не должно было отсыреть.
Пустота полутемных и узких коридоров не особенно удивила — на время подготовки к обеду большинство здешних работниц уходили на кухню. Но кто-то же должен бы остаться, чтобы за всем присмотреть? Поэтому навстречу невнятному бормотанию, Наталья поспешила без какой-нибудь «задней» мысли.
Несколько поворотов скрипучей сосновой лестницы, «в сторону!» — одну из множества занавесок и …бывшая главбух застыла в полном недоумении!
…Первое что Наталья сумела рассмотреть, дернув на себя кусок губой ткани, был распахнутый в немом крике рот одной из здешних служанок. Распахнут так широко, что будь там посветлее, пожалуй, можно было бы попробовать угадать, что именно она съела на завтрак.
Резкие, все ускоряющиеся толчки «в спину», сотрясали мощное все еще вполне привлекательное женское тело. Огромная незагорелая грудь светилась в полумраке, и гипнотизирующе раскачивалась из стороны в сторону. Вся ее поза выражала высшую степень мучительной …радости?!
Только сделав над собой усилие, Наталья сумела наконец-то рассмотреть и чью-то волосатую лапу, елозящую по всему этому богатству. Тех долей секунды, что были потрачены на осознание, отчего-то хватило, чтобы с фотографической четкостью и навсегда сохранить в памяти каждый грязный заусенец, каждый надлом и изгиб — судя по состоянию — не иначе как топором сделанного маникюра.
Еще через мгновение, Наташа узнала и второго участника пантомимы.
По свежеотсутствующему уху, засаленной повязке на голове, со сравнительно свежими пятнами крови — однозначно опознан был один из десятников-ветеранов. Именно он привез горца, из-за которого Анвар и уехал так поспешно.
С немолодым воином, кстати, тоже было «не все в порядке».
Все еще не обращая внимания на происходящее вокруг, десятник, казалось, задался целью «вышибить» служанку в двери. Только перед этим сошел с ума, и отчего-то выбрал самый неэффективным способом. Крепкую и довольно ладную бабу, намертво вцепившуюся в дверной проем, вряд ли можно было сдвинуть с места без пары тяжеловозов.
Внешне всячески сопротивлялась, рабыня совершенно не пыталась сдвинуться с места, или как-то еще помешать происходящему. Упершись в дверной проем, женщина вся отдалась этой своей борьбе. Тонко-тонко и едва слышно подвизгивая, в этот момент она, наверное, и вовсе была не способная хоть к чему-то осмысленному…
…Только некоторым спонтанным умопомрачение можно было объяснить, отчего Наталья раньше не расслышала эти влажные «плюхающие» хлопки. Неожиданно придя в себя, Наталья стала способна наконец-то примечать и другие детали.
Например, судя по состоянию одежды, схватка эта приключилось неожиданно для работницы. Иначе небогатая рабыня вряд ли бы позволила вдрызг разодрать ворот своего единственного сарафана.
Впрочем, неизвестно что там было раньше, но в этот момент — десятник умудрялся одной рукой — твердо удерживать партнершу за плечо, фиксируя 80–85 килограмм сладострастия в каком-то немыслимо изысканном полунаклоне. Второй — он продолжал увлеченно наминать эту пышную выдающуюся грудь, по-прежнему не встречая хоть какого-то сопротивления или даже намека на него…