Сергей Руденко – Конунг: Я принес вам огонь! (страница 30)
Так что — ни каких «честных драк»!
* * *
Но не всем было дело до стратегии, тактики и прочих надежд треверского ярла. Местные пернатые не гадали о будущем. Всевозможные зяблики, воробьи и прочая животность, впервые за почти две недели вылезла из своих гнезд и укрытий, и весь день стоял совершенно непривычный гомон.
До обычного в это время вечернего дождя оставалось меньше часа, и заходящее солнце, казалось, и впрямь с каждой минутой прижигало все меньше и меньше. Легкий береговой бриз пах, в отличие от своего дневного собрата не солью и свежестью, а разогретой землей и травами, но все равно погружал в невольное состояние расслабленности и почти счастья.
Стоя на вершине одинокой прибрежной скалы, Игорь невольно поддался соблазну беззаботности. В этот момент он тоже пытался прочувствовать и разделить безусловную радость крылатых.
— Так говоришь, такая погода может продержаться еще не меньше двух недель? — задумчиво протянул ярл, вглядываясь в горизонт.
Внимательно выслушав перевод, невысокий сухощавый старик привычно зачастил на своем малопонятном диалекте янгонского. Игорь понимал «с пятого на десятое», но интереснее всего ему сейчас было угадать, как при всей своей суетливости старик-чиуру умудряется сохранять вполне пристойный вид и вот это — доброжелательное достоинство:
— Так и есть, мой господин! — невозмутимо перевел рослый флегматичный воин, выбранный из дружины, именно за такое свое неожиданное умение. — Друид[67] утверждает, что когда канаанеи предательски отобрали побережье, он сам, тогда еще юный служка при Малом храме, помогал спасти таблицы с наблюдениями его предшественников. Сезон дождей неожиданно отступает каждые 24 или 36 лет… — выслушав еще какое-то уточнение старика, воин пояснил. — Еще он сказал, что в ближайшие 10–15 дней дожди могут литься или нет, но штормов — точно можно не опасаться…
— Гм, как интересно! Значит, у всех «у нас» есть не меньше полутора, а то и двух недель… — негромко подытожил Игорь, и ненадолго задумался, рассеянно скользя взглядом по остаткам того, что старик назвал «Малым храмом».
Вершина скалы, на которой они сейчас стояли, была немного вытянута в сторону залива. За полвека крыша и стены рухнули. Все заросло деревьями и травой, но отсутствие рытвин и неплохо сохранившаяся лестница наверх, все еще однозначно помнили о человеческих руках…
Когда утром у Игоря возникли многочисленные вопросы, ему и в самом деле повезло.
Почти все незанятое в осаде трех южных крепостей войско, сейчас грабило побережье. Ко второму порту пока было не подступиться, так что Игорь решил «занять» Союзную армию приятным и одновременно полезным делом, пока его требушеты не освободятся.
Сразу же после падения Малета, он отправил караван с добычей вверх по Митанье, а почти всех своих людей распустил. Нет, конечно же, не «по домам». А как раз с той же целью, что и остальных — грабить, брать в плен, — в общем, делать «военно-средневековую работу».
При нем остались лишь «сотня» личных телохранителей и слуг, гарнизоне малетской цитадели (пять дюжин фризов и присоединившихся лично к нему янгонов), и около 100–120 «союзных» всадников. Те самые гонцы-заложники из влиятельных семей — «по шесть благородных юношей от каждого из отрядов». Именно один из них — юноша-чиуру, — случайно услышал расспросы предводителя и подсказал, как выйти из затруднения.
Оказывается, бывший служитель разрушенного святилища их племени, специально увязался за войском, и прямо сейчас находится практически в двух шагах.
«…Занят, какими-то важными ритуалами на месте священных развалин…» — уточнил парень, смущенный всеобщим вниманием.
Уже смирившийся с необходимость ждать несколько дней, пока гонцы догонят ушедшие отряды, смогут хоть кого-то расспросить и вернутся, Игорь пришел в восторг, и рванул на поиски.
Двух немолодых воинов в лагере у подножия отдельно стоящей скалы, они нашли всего в часе езды от Малета. Самого служителя, пятерых его слуг и еще парочку ветеранов — на ее вершине. В восемь пар рук они методично и осторожно очищали следы полувекового запустения с практически уничтоженного святилища.
Старик был все еще крепок и умом и телом, и смог внятно ответить на все вопросы. Сейчас разговор был закончен, и Игорю необходимо было осознать, что же он может сделать с этими знаниями…
…Вдруг со стороны каменной лестницы, по которой они поднялся пару часов назад, зашуршала щебенка. Врагов ни кто не ждал, но оба взятых с собой на вершину телохранителя, перекинули щиты на грудь и на всякий случай обнажили мечи. Спутники старика не стали бить тревогу, но чувствовалось — тоже подобрались.
Через несколько минут стало отчетливо слышно прерывистое натужное дыхание и цокот подкованных сандалий двух — максимум трех человек. И лишь еще минут через пять, на относительно ровной наблюдательной площадке бывшего святилища, появился оставленный у подножия оруженосец Игоря, в сопровождении смутно знакомого «горца».
Чувствовалось, парням 200-метровый подъем дался непросто, поэтому ярл с улыбкой предупреждающе выставил ладонь, мол, ничего страшного, продышитесь.
— Господин, у городского причала легла в дрейф торговая галера, — несколько раз шумно вздохнув, чтобы наконец-то восстановить дыхание, гонец торопливо уточнил. — Канаанская. Поначалу они собирались пристать еще до заката, но рассмотрели пустоту порта и закопченные стены Нижнего города, поэтому не решились. Когда меня отправили с сообщением, они собирались отойти к группе небольших островков на юго-востоке залива. Мой отец заверяет — они вернутся! Если бы передумали, взяли бы курс в обратную сторону — там тоже есть пара подходящих ночных стоянок.
— Передай своему отцу, что я высоко оценил его расторопность и зоркий взгляд! Чуть отдышишься, и спеши назад, передай воинам: пусть по-прежнему не привлекаю внимания. Если наши «гости» решат высадиться, пусть обязательно захватят и галеру и экипаж! Мне нужно, чтобы живых осталось как можно больше, но рисковать ради этого не надо. Главное — чтобы не удрали… — и добавил, как бы «про себя». — Надо же, сегодня, по-моему, день отличных новостей!
Глава 15. Отправка с уведомлением
Запад Протектората — верховья р. Митаньи
(21 июля 2020 года)
Пять дней назад команда канаанской галеры попыталась высадиться, попала в засаду, и сдалась почти в полном составе. Ее экипаж мало походил на мирных торговцев. Но он настолько «не горел» желанием драться с моими хирдманами, что многие начали бросать оружие, едва успев рассмотреть закованных в броню фризов. И это при всей условности понятия, в котором слова «мирный» и «торговец» стоят рядом. В это время пиратством подрабатывали буквально все.
Поэтому убить пришлось только троих. Самых глупых или непонятливых. И последнего — когда, казалось бы, все уже закончилось. Болван вдруг рванул из толпы безоружных товарищей, явно обезумев от страха.
Гильмо, главный телохранитель и по-прежнему, лучший стрелок во всем войске, дождался кивка, и первой же стрелой перебил бегуну позвоночник. Тяжелый широкий «срезень»[68] вошел между лопаток, и тот еще некоторое время умолял добить его, не в силах даже ползти.
Последним сдался предводитель — достопочтенный Ламед-корабельщик из Карта. Все время, пока вязали его команду, он молча простоял на пирсе за щитами своих лучших бойцов. Надо отдать должное: когда стало понятно, что их не станут убивать, и мне от него кое-что нужно, капитан невозмутимо попросил сначала избавить его матроса от мучений.
Сухощавый, жилистый мужик лет тридцати, явно вызывал уважение, и я решил поддержать его авторитет у команды. Ну и немного — свой. Действуя в духе местных героических представлений, я молча посмотрел на ближайшего хирдмана, и тот глазом не моргнув передал пленнику копье.
Ламед не подвел. Все также хладнокровно он отправился к подранку, ткнул его в висок, и невозмутимо вернул оружие…
…О нынешнем арвадском правителе много чего говорили. Люди вообще склонны судачить о власти. Но в одном мнения совпадали у всех рассказчиков: их царь имел репутацию человека легко впадающего в гнев и склонного к «порывистым решениям».
Поэтому если весть о «событиях» в Протекторате ему сообщат как-то «особенно» — неким лично неприятным способом, а сроки будут поджимать — был шанс, что Амурру, сын Азиру, может вспылить, и возжелать срочно покарать «наглецов».
По морю от Малета до Арвада не меньше шести-семи дней. Это если без штормов. С ними — как минимум вдвое дольше. Но когда сезон дождей набирает полную силу, и море начинает волноваться не только по вечерам, вот тогда морские путешествия, особенно в узких приливах вокруг архипелага Баал-Хаддат, становятся чем-то похожим на «русскую рулетку»[69]. Только шансов выиграть — еще меньше.
Так что с учетом ожидаемой продолжительности погодной аномалии, и времени потраченного на дорогу Ламедом, возжелай арвадский царь срочно «казнить и миловать» — у него просто не будет возможности собрать всю свою армию, или дождаться другие великие города.
А если есть даже маленький шанс, что с канаанеями получится воевать по частям, то это было достаточной причиной, чтобы попробовать спровоцировать врага…
Ламед оставался в плену меньше суток, и отплыл уже на следующее утро.