Сергей Руденко – Конунг: Я принес вам огонь! (страница 32)
И да — для лагеря мы выбрали особое место.
Множество шурфов и выработок, пробитых в твердой каменистой почве, создавали настоящее «минное поле» с трех сторон от стоянки. С четвертой — от потенциальной атаки в конном строю, нас прикрывало местность, заросшая густыми колючими кустами чего-то похожего на шиповник…
…Два дня в седле и на солнцепеке. Но самое главное — постоянные сомнения, что из этой невнятной затеи что-то получится, поэтому пребывал я в довольно мрачном расположении духа. Получив от оруженосца баклагу со свежей речной водой, принялся осторожно потягивать ледяную жидкость, и едва не захлебнулся, уставившись в сторону замка.
Ворота распахнулись, и его покинул отряд не меньше чем в полторы сотни наемников-рошаим. Если пленки не лгали, то это все их воины.
«…Не может быть! Ох вы, балбесы мои безголовые! Новости не смотрите, что ли…»
Я все еще не мог поверить своим глазам. Так все время и пялился, пока враги не сбились в плотную колонну и дисциплинированно, ряд за рядом окунувшись в прохладные воды, не принялись выбираться на наш берег.
Опытные хирдманы, среди которых ни кого не было моложе тридцати, вряд ли нуждались в дополнительных приказах. Наемники еще только начинали переправу, а последние из фризов заканчивали занимать свои места в «стене щитов».
Когда рошаим спешились, и принялись собираться к вымпелам своих командиров в трехстах шагах от нас, я окончательно согласился — нет, мои глаза не лгут. Будет дело.
«Пора!»
Решительно накинув шлем, тщательно затянув последние ремни, бросил последний взгляд на врагов. Когда втрое больший отряд наемников пришел в движение, я подхватил свой полутораметровый клинок, и занял место позади строя. Среди стрелков.
* * *
Двубашенный замок, утро следующего дня
(22 июля)
Здешняя крепость была мало похожа на все виденное прежде. По крайней мере, в этом мире.
Представьте себе огромную шестиугольную призму из мощных каменных блоков высотой в 25–27 метров, к которой с двух сторон присоединили круглые каменные башни такой же высоты. Почти на треть «вдавили» их в основное строение. Замок выглядел как единое целое, и очень-очень большое «целое».
От нижнего края меньшей из башен, до нижнего края второй — заметно более крупной, — было около 75–80 метров. К вершине все три гигантские части сужались, создавая наклон стен в градусов 40–45.
С учетом протяженных подземных коридоров и камер, устроенных прямо под ним шахт с богатыми залежами «электрона» — замок не выглядел переполненным. Хотя прямо сейчас в нем оставались не меньше двух тысяч рабов и почти три сотни человек персонала. Больше частью надсмотрщиков, но так же и инженеров, плавильщиков, кузнецов, поваров…
В общем — монументальное сооружение, было населено, как курятник. Очень большой курятник! И они сдались, практически без условий. Нельзя же всерьез воспринимать все это нытье по поводу «Обещайте нам жизнь!»
…Вчера, когда к нам подступили наемники-рошаим, сами-то они поначалу не сомневались в победе. Их было все же почти втрое больше. Однако стоило им спешиться и ввязаться в бой, как я показал им, что такое воин-жрец в толпе пехоты, которой физически негде сбиться в надежный монолитный строй.
Хотя точнее было бы сказать «напомнил». Слишком уж быстро их охватила паника, особенно на фоне того, насколько достойно наемники себя показали в Малете.
На пределе своих сил, одаренный в режиме «Стража» ускоряется настолько, что его силуэт для обычных людей выглядит практически размытым. Вот он только что убивал твоих друзей здесь, а еще через несколько секунд — ноги, руки и головы — начинают разлетаться чуть ли не в полусотне метров. И в такие мгновения даже самые храбрые не стыдятся своего невольного облегчения. Как в прямом, так и в переносном смысле.
Все кто спешился и успел добраться до фризского строя, погибли или попали в плен.
Убивать с трудом различающих тебя врагов было несложно, но я еще не настолько зачерствел душой. В какой-то момент, вдруг испытал …брезгливую неловкость и всех, кого возможно, начал просто сбивать с ног, или сталкивать в ямы от старательских шурфов. Благо их вокруг оказалось несчитанно.
Из 142 наемников, парочка коноводов — сбежала, 82 — попали в плен, а остальные — погибли в бою сразу, или были добиты позже. Расходовать «заемную жизнь» на пленников, почти в неделе пути от ближайшего храма, ни кому даже в голов не пришло. В том числе и мне.
«Батареек» у меня за время гражданской войны, да и сейчас, поднакопилось, конечно, но в случае серьезной драки их бы и своим не всем хватило. Да и сами тяжелораненные воспринимали смерть, как милость. Я и правда не испытывал, в этом случае, моральных дилемм. «Здесь» — друзья, а «там» — враги, вот и вся философия.
К утру подошел остальной отряд, мы переправились на другой берег, и стоило приблизиться к воротам, как Двубашенный замок пал. Огромный, и казалось неприступный, но сдался без осады…
Хотя меня в тот момент куда больше занимал другой вопрос.
Вот какого чёрта, эти наемники вообще выходили из-за стен?! По нам же видно было, что просто так не дадимся, а значит, они должны были предполагать серьезные потери. В условиях военной неопределенности — несусветная же глупость. Но, как оказалось, все выглядело «так» лишь для меня. Гильмо разъяснил ситуацию, даже на секунду не задумавшись.
По его словам выходило, что в глазах тех, кто выбрал судьбу воина, все было совсем иначе.
— Господин, мы здесь уже больше двадцати дней, и ни где не получили отпора. Вряд ли они не знали об этом. Поэтому да, они понимали, что победить нас будет непросто, но сама их воинская суть требовала отмщения. Хотя бы здесь и сейчас…
Неверное, в этот момент мое удивленное лицо выглядело настолько растерянно, что Гильмо «почувствовал» необходимость сменить тему.
— Мой ярл, ты прекрасно бился, и эта победа твоя заслуга! Только, прости мне эти слова, но, — воин смущенно потупился, — ты слишком добр к нашим врагам. Сомневаюсь, что канаанеи их выкупят, поэтому нам все равно придется их убить. Таких не поставишь работать в поле, а держать в плену — опасно…
— Ничего, должны же быть у меня хоть какие-нибудь недостатки…
Как ни странно, но некоторые заезженные земные шутки оказались в здешнем мире не только понятными, но и смешными. К моей смущенной улыбке прибавился искренний юношеский хохот. Однако право «подслушивать» разговоры, имело и свои недостатки.
— Так, кто это у нас тут опять ни чем не занят?! Ты уже созвал командиров? — переключился я на оруженосца.
— Господин, но ты же сказал «после полудня»? Пока еще рано…
— Ладно-ладно, раз ты такой предусмотрительный, то иди и найди нам чего-нибудь поесть. Всем нам, — на этот раз я улыбнулся вполне доброжелательно, правда, не упустил возможности выдать парню едва заметный подзатыльник. — Давай, ждем тебя!
Мы сидели в большой уютно обставленной комнате прямо над замковыми воротами. Толстые каменные стены давали прохладу, и при этом не нужно было куда-то бежать, если вдруг появятся гости. Достаточно было подойти к одной из бойниц и глянуть наружу.
Раньше здесь любил проводить время предводитель местного гарнизона. Погибший вчера команди наемников, явно был склонен к сибаритству: ковры на полу, низкий резной стол из какого-то пахучего дерева, множество украшенных вышивкой подушек, дорогая посуда… Уютное местечко.
Дождавшись, когда шаги парня скроются вдали, я не удержался, выглянул напоследок в одно из узких окон-бойниц, и ввернулся в центр зала. К Гильмо и семи сундукам, дерево которых, буквально скрывалось под переплетением множества бронзовых полос.
— Неловко признаваться, но мне «не хочется» отдавать треть всего этого в общую казну… — чтобы уж точно не осталось сомнений, о чем идет речь, я зацепил ногой, и с трудом откинул крышку одно из них.
Даже в полумраке этого зала, содержимое тускло и, одновременно, сочно отозвалось желтыми масляными отблесками.
Золото. Много золота, и еще серебро — в трех ящиках из семи.
— …оно бы чертовски пригодилось мне и здесь, и дома. И неизвестно, где больше. Думаю, вряд ли в марке удастся собрать нормальные налоги даже в следующем году. Слишком уж многое пострадало за время междоусобицы…
Глава 16. Златая цепь на дубе том…
Юго-западное порубежье Треверской марки, первая половина дня
(23 июля 2020 года)
Крупный приземистый мужчина с силой рвал воду таким же массивным, как и он сам, веслом. Его мышцы вздулись, брызги летели во все стороны, но горная река все равно побеждала. Медленно, но уверенно, она наполняла руки усталостью, а сердце — отчаянием.
Так далеко от дома он забирался всего один раз — очень много лет назад — в юности. Поэтому и упустил момент, когда на берег еще можно было сойти легко и безопасно. Все шло к тому, что этот порог станет последним. Хотя до цели пути осталось всего ничего — только один, совсем не такой опасный речной перекат. К вечеру, у новой крепости треверов найдут лишь изломанное, отбитое до неузнаваемости на холодных валунах, тело…
…Последний шанс избежать ранений, а возможно и смерти, стремительно скрылся за поворотом, и горец опустил весло. Но не потому, что сдался. Просто теперь уже точно было не отвернуть. Стремительный поток крепко удерживал свою жертву на самой стремнине. Мчал обреченную лодку в стороне от препятствий и случайностей.