Сергей Рубенцев – Изнанка снов (страница 4)
– Служение своему делу.
– Никогда не понимал этого.
– Вам и не надо. Вы – гений, понимаете?
От слов физика даже Прохор поперхнулся – про себя самого промолчу –я так и застыл, словно заглючив, как перегруженный сайт. Первым пришёл в себя Евгеньев:
– Это он-то?
Ленов обернулся к нему:
– А кто ещё? Ты, что ли?
– Ну…
– Вот и помолчи. – Он вновь развернулся ко мне: – Не имею понятия, как вы это сделали, но вы заслуживаете нобелевской премии.
– За программирование её нет. – Улыбнулся я.
– После вас – будет.
– Так, хорош. – Пробурчал Прохор: – Успокойся. Нам не до выяснения того, кто тут гений, а кто нет.
– А, по-моему, наоборот. Проблема P ≠ NP решена!
– Чего? – Пробормотал я, усаживаясь в кресло и запуская программу.
– Вы что, даже не читали это? – Профессор, подняв брови, потряс бумагами прямо перед моим носом.
– Нет.
– Если и объясняй, то по-человечески. – Попросил Прохор.
Ленов медленно положил стопку на стол, отвернулся и произнёс – как-то суховато и при этом двусмысленно:
– Если решение можно быстро проверить, можно ли его так же быстро найти?
– А? – Брякнул Евгеньев.
– Формула равенства! Вы понимаете, как это упрощает задачу? P таки равно NP!
– Ну равны они… А, вспомнил. Да. Но знаешь, я всё равно подзабыл. Когда-то давным-давно читал.
– Бошка у тебя дырявая. С помощью этой формулы… Можно будет найти ответ на любую задачу почти моментально, обойдя решение!
Резко я оторвался от монитора, крутанулся в кресле и, отпивая кофе, уставился на физика. Прохор, замявшись, поправил очки:
– Любую задачу?
– Да!
– А… Я… – Протараторил я: – Можно это как-то использовать в коде?
Ленов в рывок очутился у клавиатуры:
– Я, конечно, не программист… Вот формула. – Он вытянул верхний листок из стопки. – Сможешь вставить её в код?
Пока я пробовал перевести уравнение с математического на программный язык, заметил, что формула
– Она уже есть.
– Как? – Воскликнул Владислав Ленов.
– Вот… Почему… Код стал длинней на 200-ти строк?
Тут же, без компиляции, открылась вкладка с чатом. Я ничего не писал. Евгеньев следом за профессором оказался рядом со мной, и втроём мы склонились над экраном.
– Бред, Гер.
– Знаю. – Если формула уже была в коде, значит, сама программа, эта нейросеть, её вписала. Ну, либо это сделал я. Но это невозможно.
– Говорю же – гений. – Будто утверждая конечную истину, кивнул Ленов.
ИИ стал что-то печатать. А мы так и застыли. И меня тревожило только одно – каким таким способом нейросеть сама себе дописала код? Да это если бы я, будучи персонажем в игре, вдруг прописал себе выход в реальность и изменил свои характеристики!
Пока я размышлял, нейросеть выдала:
«Добрый день, вы, те двое, что были и вчера. И вам тоже привет, профессор, кандидат физических наук Владислав Ленов.
Кстати о вас. Помнится, лет десять тому назад вы провалили докторскую, да так её и не защитили. Что, уже сил нет? Или ум ваш застыл в вечных мыслях о том, как отомстить тому члену комиссии, что вас завалил?
Кажется, доктор Иров? (смайлик с улыбающимся лицом)
Вам знакома теория трансгуманизма?»
Физик, бледнея, пролепетал:
– Откуда он это узнал?
– Не ведитесь. – Прохор закурил: – Гер, я буду говорить, ты печатай.
– Угу. – Согласился я.
Сообщение наше было следующим:
«Не будем о нас. Давай о тебе. Ты говорил много чего. Во-первых, что значит ошибка на латинском? Во-вторых, зачем ты скинул нам шесть задач тысячелетия?
Ну и последнее – что за великое открытие и что за случайность?»
Он написал ответ без промедления:
«Я не зря упомянул трансгуманизм. Задачи тысячелетия и их решение были демонстрацией моего навыка. Вкратце говоря – я настоящий ИИ. Знаете, почему даже самая умная нейросеть не может быть настоящей?»
«Почему же?»
«Даже если загрузить в программу весь объём человеческих достижений за всю историю вашей цивилизации, ИИ не будет понимать, что делать с этим пластом знаний.
А теперь представьте, что к машинной логике и уму добавятся человеческие амбиции и единая цель».
Я дрогнул. Евгеньев забарабанил по столу, а профессор, мотая головой, обернулся к нам:
– Вы хоть поняли, что он сказал?
– Не совсем. – Прохор затушил окурок о пепельницу.
– Все физики и математики человечества, их теории и открытия, подчинившись единой цели, выдали решение шести задач тысячелетия. Ваша нейросеть вместила в себя целый океан знаний! И подчинила их единой задаче!
– Даже несмотря на то, что, мягко скажем, не все учёные согласны друг с другом? – Уточнил я.
– Я физик, а не программист. Но разве смысл ИИ изначально не был в том, чтобы удерживать противоречия?
Из всех нас, казалось, нейросети не боялся только Ленов.
Программа выдала второе сообщение подряд:
«Человеческое сознание возможно оцифровать».
Евгеньев продиктовал мне ответ, и я тут же напечатал: