Сергей Рубенцев – Хрусталь неизведанного (страница 8)

Под илом

Полноценно настала зима. Я сидел в гостиной и курил сигарету, когда Степан Белозёров, взвешенно всё обдумывая, произнёс:

– Что ты думаешь обо всём, что с нами произошло?

– У меня нет догадок.

– Однако твоё объяснение с голосом и мертвецами вполне логично.

– Но оно выходит за все рамки!

– И что с того? – Главное, что оно рабочее. А сверхъестественное то было или нет – всё равно.

– Твой отец, те четверо… Эта треклятая энциклопедия и вообще всё! Почему всё так обернулось?

– Видимо, так было нужно.

– Наверное… – Согласился я.

– Мне иногда кажется, что эти две истории чем-то связаны. – Белозёров поудобнее уселся в кресле и закурил сигарету: – Байкал и Камчатка… Но какая связь?

Нерасторопно я посмотрел на Степана – внешне он был спокоен. Но что скрывалось внутри? За окном шёл снегопад, и сама гостиная навевала какого-то умиротворения.

Стеллажи книг стелились вдоль стен, будто ограждая от всего того, что мы пережили. И в этот момент ко мне закралась одна мысль, и я поспешил озвучить её:

– А что, если тот голос не просто так отпустил нас?

– К чему ты клонишь?

– Возможно ли такое, что мы принесли некую жертву в виде четырёх геологов, за что нечто нас и отпустило?

– Всё вероятно… – Он задумался: – И каким боком Щербин смог пробраться в мою квартиру?

– Главное то, что он подчеркнул ключевые фразы. Отсюда следует, что он, во-первых, знал шифр вашего отца, а во-вторых, имел либо второй ключ, либо взобрался сюда по трубе.

Белозёров усмехнулся, раскрыл энциклопедию Сарнова, что теперь всегда лежала на столе, и, продолжая выпускать клубы пара, ушёл в размышления.

Мне же, не до конца отошедшему от ужаса тех подземных лабиринтов, стало как-то не по себе, когда Степан перевернул книгу и остановился примерно на середине тома.

Подраздел назывался «Сибирь», а сама глава – «Болота». Я наклонился к энциклопедии, тщательно вглядываясь в строки.

– Топи…

– Думаю, следует снова всё изучить. – Заметил Степан Белозёров, затушив сигарету: – Мой отец уделял особое внимание Сибири.

– Чего один Байкал стоит. – Вспомнил я.

– Зачитать? – Степан медленно посмотрел на изображение бескрайних болот.

– Почему бы и нет?

– «Особое внимание, когда речь заходит о низменностях Сибири, стоит уделить Васюганским болотам – расположенные между Обью и Иртышем, общей площадью 53000 квадратных километров, они являются одними из крупнейших болот в мире».

Снизу же была карта, обозначавшая точное местонахождение низменности – сразу в Омской, Новосибирской и Томской областях.

– Может, и тут скрывается шифр? – Предположил я.

– Не думаю. – Белозёров сдвинул брови, и, поправив волосы, углубился в чтение справочника.

Я же продолжал рассматривать карту расположения болот, рассуждая о том, как это место может быть связано с двумя предыдущими.

Две недели мы потратили на то, чтобы досконально изучить всё. Раздел с болотами был перечитан уже десятки раз, некоторые кажущиеся странными фразы – подчёркнуты.

Степан даже купил несколько дополнительных книг по Васюганским болотам. Не знаю, почему, но мы думали, что именно это – следующая часть нашего исследования.

В тот день я шагал по улицам города – один. Белозёров отправился в Геологический институт навести справки, а я решил прогуляться. Увидел у стен двухэтажного старого здания нищего, просящего подаяния.

Шёл снег. Я резко отшатнулся, внимательно смотря на бездомного. В отражении потухшего света его глаз я увидел старого себя. Ледяной безразличный взор…

И каким я только недавно был! Невольно обернулся к окну одной из кофеен, и, удивлённый, замер. Пышные светлые волосы уложены назад. Спина стала ровнее.

Ногти – ухоженные. Мозолей – нет. Морщины практически исчезли, а в голубых глазах сверкало… Словно отражение моей души. Этот взгляд впился в меня.

Холодный, но ясный. Отрешённый, с долей печали, но трезвый и чистый. Каким же я был человеком! И не сказать, что между мной и тем уродом полтора месяца назад могло быть хоть что-то общее.

– Подайте, сколько не жалко. – Проверещал нищий.

Если бы не Белозёров, я бы так и остался на улице. Какие бы демоны прошлого не терзали этого чудака, он был хорошим человеком. И именно в то мгновение я испытал какую-то благодарность.

Жаль, конечно, что спас меня не ангел, а наполовину дьявол – но это неважно.

Я зашёл в кофейню, купил кофе и булочку, отдал бездомному. А тот проговорил:

– Водки!

Вышвырнул кофе, но вцепился в булочку. Я не мог на него смотреть. Хотел уже уйти, как вдруг он окрикнул меня:

– Благодарю.

– Не за что.

– Вы случаем не знакомы со Степаном Белозёровым?

От ошеломления я только и выдал:

– Да.

– Тогда вам вот это. – Нищий порылся в лохмотьях и протянул мне конверт.

– Что там?

– Я почём знаю? – Кстати, ты преобразился. Видел тебя только недавно. Помнишь, мы летом вместе выпивали?

Пронеслась вереница выродков – а ведь я был… Да я, пожалуй, и не вспомню всех, с кем пил многие годы.

– Нет. Вы ошиблись. – Буркнул я, укладывая конверт в пальто.

Вскоре добравшись до квартиры – Степан отдал мне вторые ключи, – я прошёл в гостиную и уселся на диван. Раскрыл конверт и с содроганием прочитал:

«Вы изучаете Васюганские болота, так? Не буду представляться. Я это или не я? Решать вам. Однако, знаете, оставлю вам одно послание. Попробуйте разгадать новый шифр.

Итак, что с того – конечно, как вам известно, я мёртв. Понимаете, может это пишу вовсе не я. Вам решать.

И да – как там мой сын поживает, Аркадий? Идите и оглядывайтесь – кто знает, что с вами случится в следующий раз? Помните – без меня вы беспомощны.

Сарнов»

Всё внутри похолодело и сжалось. В исступлении я отшвырнул письмо в сторону:

– Нет, не может быть… Ты мёртв, подонок. Я схожу с ума… Я же видел твою смерть!

С прихожей послышался изумлённый возглас:

– Ты с кем разговариваешь?

Так увлёкшись чтением записки, я и не заметил, как вернулся Белозёров. Пройдя в гостиную, он уселся в кресло, и я, дрожащими руками подняв письмо, расположился напротив.

– Прочитай. – Пробормотал я.