Сергей Рубенцев – Хрусталь неизведанного (страница 2)
– Поговорку знаешь? – Кто не работает, тот не ест. Будешь работать на меня, а взамен – проживание в моей квартире, питание.
– А деньги?
– Ты сразу всё пропьёшь. – Верно подметил Степан. – Так что, договорились?
– Хорошо. – Сразу согласился я. Всё равно это в сотню раз лучше, чем побираться по улицам.
Мы пожали друг другу руки. Белозёров докурил сигарету:
– Тебе знаком такой человек, как Фёдор Сарнов?
В памяти сразу всё всплыло – и Сарнов, нахальный начальник, и то, как я на него работал. И… Трагическая смерть Фёдора в одной из экспедиций, о которой кричали все газеты.
– Да. – Подтвердил я.
– Какими исследованиями он занимался? – Спросил Степан.
– Ну, разными, а в чём здесь твоя выгода?
– Он – мой отец. Правда, немного ублюдок, но всё же. Может, и хорошо, что он помер, но его исследования были довольно интересными.
Ошеломлённо я приподнял брови – так говорить о своём погибшем отце! Впрочем, с той истории минуло сколько… Лет 20?
– Ну и взять я решил, как ты догадался, девичью фамилию матери. Да и звучит она куда лучше. А Сарнов – будто с языка срубили, понимаешь?
– Понятно. – Кивнул я.
– Мать, кстати, тоже умерла. Правда, всего лет пять назад – не сказать, что её тоже особо любил, но квартира мне хорошая досталась, согласись?
– Угу. – Прогудел я, а сам подумал – ну что за циник!
– В общем, говори, чем он занимался, а потом… – Белозёров сверкнул глазами – отправимся!
– Куда?
– На Байкал – этот подонок же там потонул.
– Не могу не согласиться. – Проговорил я. – Твой отец меня с должности выгнал, на моё личное дело столько жути нагнал, что меня ни на одну работу не брали. Ещё девушка тогда бросила, родители погибли – их убили. Лихие 90-е, нечего сказать.
Мне продолжать? – Посмотрел я на парня.
– Конечно. – Интересно ведь.
– Так вот, было это вроде как в 1994-м… Или 1993-м.
– 1994-й. Ты совсем из реальности выпал. – Уведомил Степан.
– Ладно. Так вот, Сарнов вёл исследования почвы в окрестностях Байкала – говорил ещё о каких-то подземных водах и прочем. Экспедиция его отправилась туда 21 июня 1994 года.
Прибыли в Иркутск. Город с распада Союза немного изменился – да везде так было – крыша, бандиты и прочая хренотень.
Затем наняли судно, вышли по Ангаре к озеру и направились к противоположному берегу, в сторону Бурятии.
Ты ведь сам знаешь – протоколы до сих пор засекречены. А из свидетелей только я и остался. Ты как меня вообще найти смог?
– Неважно, продолжай. – Белозёров закурил уже вторую сигарету.
– В общем, пару дней провели на воде. Сарнов, выродок изворотливый, давно на меня что-то готовил.
Я только по приезде обратно сюда, в Омск, узнал, что тот какой-то протокол составил по случаю его смерти. Можно сказать, уже будучи мёртвым, он мне всю жизнь по одному месту повёл.
Энциклопедию ещё свою треклятую пополнить хотел.
В общем, тогда, в 90-е, батискаф сложно было достать. А глубина у озера огромная – сам знаешь. Пришлось на какой-то старой, ещё, наверное, со времён 50-х годов, клетке спускаться.
Погода в тот день, 24 июня, стояла безоблачная. Солнце было в зените. В составе группы, помимо меня и Сарнова – ещё человек пять из разных уголков страны. Но возглавлял всё Фёдор.
Может, те события были ещё одной моей точкой невозврата – в мистику-то я никогда не верил. Но обо всём по порядку.
– Не строй из себя роль рассказчика. И какая к чёрту мистика? – Изумился Степан.
– Самая обыкновенная. – Объяснил я. – В целом, начали мы спуск. Сто метров, двести, затем пятьсот.
В том месте, вроде как, глубина была чуть больше километра. Добрались до самого дна, а под ним – ущелье.
«Говорят, здесь может находиться месторождение нефти». – Подметил один из геологов.
«Да вряд ли». – Фёдор поправил волосы. – «Наша цель – исследование подземных вод».
Все замолчали. Небольшая рыбина проплыла рядом, затем ещё одна. Все будто оплывали саму расщелину стороной.
Сарнов взял рацию:
«Давай глубже, в пролом».
Так и поступили. Клетка стала спускаться ниже.
Оказались в самом ущелье – узкое, давление воды уже колоссальное – несмотря на то, что мы были в герметичном помещении, ну, клетке, да и к тому же в водолазных костюмах.
Стали медленно опускаться вниз.
А дна не видать – только всё глубже в бездну. В тот момент к нам всем точно нахлынул страх – я почувствовал, как вспотел в костюме.
Потом, неожиданно, будто специально, клетка пошатнулась. Я посмотрел наверх и замер. Из части ущелья, где мы находились, выплыла какая-то тварь – по-другому её и назвать было нельзя.
Метров восемь в длину, широкая, с огромной пастью рыба. Взмахнула серым плавником и уплыла в сторону.
Мы переглянулись – Сарнов страшно побледнел, один из членов экспедиции упал на пол клетки.
Кто-то перекрестился.
Фёдор, немного отойдя, крикнул в рацию:
«Продолжать спуск».
«Не глубже чем на пятьсот метров хватит». – Пояснил ему капитан.
Рация стала гудеть, барахлить. Сарнов успел только приказать:
«Плевать! Спускаемся дальше!»
Его, видимо, услышали, так как клетка снова стала опускаться, и вскоре, метров через сто, ущелье закончилось, выводя к огромной подводной пещере. Лучи фонарей заметались по сторонам.
И все сразу замерли. Где-то там, с краю, прямо на стене ущелья, возвышался гротескный древний храм, построенный прямо в скале. Тёмный, мрачный, с высокими шпилями, странными символами на куполах вместо креста он словно глядел на нас.
От ужаса перехватило дыхание. Пребывая в шоке я, да и все остальные, просто застыли. Затем фонари метнулись в ином направлении – и там, с другой стороны, величаво располагался высеченный в скале то ли храм, то ли замок.
«Что это такое?» – Первым подал голос геолог с Владивостока – глава одноимённого геологического института.
«Здесь кто-то есть?» – Как-то робко озвучил я мысль всех.
Да, и вправду – КТО мог это построить?
Древняя цивилизация, живущая здесь до нас? Инопланетная раса? Быть может… Да кто, чёрт подери, это мог быть?
Одно – исследовать подземные воды. Совсем иное – вот это. В сознании смешался страх перед неизведанным и гордость первооткрывателей. Да кто нам поверит, если мы выберемся наружу?
Или все мы – безумцы?