Сергей Романов – Байки о любви, семье и теще (страница 26)

Понурив голову, он вошел в лифт и нажал на кнопку. В голове засвербела мысль напроситься к соседу в гости, который тоже был неравнодушен к лиге чемпионов. Двери лифта открылись на его родном этаже, и он увидел собственную супругу. Та, вставив ключ в замочную скважину, старалась открыть дверь.

— Ты как здесь оказалась? — опешил Павлик.

Жена улыбнулась:

— На электричке доехала.

— Но я сам видел, как ты осталась на перроне?

— Я на последней добиралась.

— Врешь, тебя кто-то довез!

— Сам понимаешь, что это нереально, — дернула она плечиками, — Даже на самом скоростном автомобиле ушло бы гораздо больше времени, чем на электричке. А аэродром около нашей дачи ещё не построили. Да и денег у меня не было даже на такси.

Жена говорила чистую правду.

Ей, наконец, удалось открыть дверь, и через минуту он занял место около телевизора. Его любимая команда, чего просто не могло быть, проигрывала с крупным счетом безнадежному аутсайдеру.

— Не может быть! — закричал он, когда в ворота любимой команды забили очередной гол.

Жена неслышно подошла к нему и обняла за шею.

— Не нервничай, Павлуша, наши все равно выиграют.

Конечно, он ей не поверил. Но во втором тайме счет все-таки удалось сравнять, а на последних секундах и забить победный гол. Он, довольный, прошел на кухню, где жена прихлебывала из блюдечка горячий чай.

— Но не могла же последняя электричка обогнать мою? — вернулся он к прежнему разговору.

— Успокойся, любимый. — Нежно погладила его руку жена, — В этой жизни все возможно. Разве неожиданный результат футбольного матча — не доказательство чудес?

— Быть не может, — потряс он головой и направился в спальню, Телепортация какая-то! Наверное, я сегодня перенервничал и переутомился.

— Может быть, — согласно кивнула жена и загадочно улыбнулась. То ли тому, что верила в эту самую диковинную телепортацию. То ли тому, что её любимый муж, действительно, переутомился. Но разве это так важно, если сильно любишь? Всем сердцем…

СОНЯ И КОЛЯН

Первый раз Колян исчез из родного подмосковного колхоза, когда ему было сорок. Просто утром не пришел на работу незаменимый плотник. Ушел из дома, а на работе не появился. Заведующий фермой, где Колян с подельщика ми строили коровник, забежал в обеденный перерыв к нему в избу — может заболел? Но жена Соня замотала головой — ушел на работу. Как всегда.

Все подумали, что Колян где-нибудь пьет с мужиками. Редко, но такое случалось. Но Колян и к вечеру не пришел, и к утру. И через трое суток его не было.

Соня, естественно, к участковому: так, мол, и так. Исчез мужик. Ни денег у него с собой не было, ни ценных вещей, кроме четырех яиц, луковицы и куска хлеба, что он взял на обед. Два почти взрослых сына по деревням ищут — нет ни где.

После десятидневного отсутствия главы семьи был объявлен всероссийский розыск — никаких результатов. Через месяц оплакали Коляна. В деревне говорили, дескать, проезжие бандиты убили и закопали где-нибудь. Милицейские овчарки обнюхали всю округу — не нашли следов.

Через полгода Колян заявился. В замызганной шапке, оборванном полупальто, драных ботинках на босу ногу. А была уже поздняя осень.

Соня и два сына бросились ему на шею. Получилась сцена из фильма встреча вернувшегося с войны фронтовика. Но когда слезы радости высохли, Соня мужа к ответу призвала: где был? У какой бабы?

— Не лезь, — сказал Колян. — Ни у какой бабы я не был. Я путешествовал по России.

— В такой-то одежде путешествовал? — не поверила Соня.

— А что, в такой одежде к бабам ходят? — вопросом на вопрос ответил Колян.

Сколько вопросов ему больше ни задавали — бесполезно. Молчал как рыба. Или стучал топором на работе, или хлебал чаи дома.

А по весне — снова исчез. Соня опять в милицию — мужик испарился. Участковый в ответ кукиш показывает:

— Знаешь, сколько стоит час работы розыскной собаки вместе с опергруппой? У тебя зарплаты за год не хватит, чтобы оплатить поиски своего бомжа-путешественника.

Соня пришла домой, сложила на коленях руки и стала ждать.

Колян явился через пять месяцев. Приблизительно в такой же одежде, что и первый раз. Только под пальто, кроме порванной тельняшки, ничего не было.

Ну что, выгнать его из дому или устроить грандиозную взбучку? Подумала-подумала, махнула рукой и лишь проронила:

— Председатель сказал, что на работу тебя больше не примет.

— Пошабашим, — прихлебывая из блюдечка душистый чай, коротко ответил Колян.

Руки у него были золотые. Кому баньку срубит, кому дом поможет поставить, кому крышу перестелить или крылечко поправить. Словом, на кусок хлеба зарабатывал.

А весной опять исчезал.

Так восемь лет подряд и жила Соня при сезонном муже бомже. Несколько раз его присылали домой за счет государства. Сколько суток он пересидел за бродяжничество в обезьянниках — и не пересчитать. Приходил домой и в синяках, и в язвах, и со вшами в голове, и с чесоткой. И всегда его Соня принимала. Дети ругались — выгони, не позорься. А она им: мы вас вырастили, а теперь не ваше дело. Отмывала, отпаивала, лечила, кормила.

А на десятый сезон Соня ушла по весне с Коляном. А вернулся Колян один через восемь месяцев. Сони с ним не было. В одном из подвалов, где они жили в Петербурге, изнасиловали её бомжи. До смерти. А Колян пьяный был.

Вот такая грустная история получилась.

РЫБАЧКА

Одного мужика, который как очумелый любил зимой рыбу удить, жена совсем заела. Как только он рыбацкие снасти и теплую одежду с антресоли станет доставать, та словно в психоз впадала: «Кому нужна твоя рыбалка! Сдалось мне твою костлявую рыбу чистить! Лучше бы по дому помог…» И так далее в том же ключе.

Сколько он не пытался объяснить жене, что рыбалка такое же хобби, как туризм, альпинизм коллекционирование почтовых марок или бутылочных наклеек, достучаться до её благоразумия так и не смог. Ну не понимала она рыбацких страстей. Даже анекдотов о рыбаках и баснословных уловах на дух не переносила. А уж если кто-либо из знакомых рыболовов звонил, совсем над собой контроль теряла. В порывах гнева и удочки ломала и шекспировский вопрос ребром ставила: «Или я, или рыбалка! Выбирай!»

Мужик психовал, клял свою никчемную жизнь, но выбирал жену. Все-таки хоть и со странностями, но живой человек. А жена, когда остывала, подсаживалась к понурому мужу и ворковала: «Ну чего ты в этой рыбалке нашел? Неужели тебе не интересно выходные рядом со мной провести?» Мужик носом шмыгал и постепенно отходил. Но даже в мыслях не мог изменить любимому хобби.

Однажды все-таки собрался с силами и решился на последний бой. Зная об интересе супруги к разного рода медитациям и самовнушениям, объяснил, дескать ритмичное подергивание удочек с мормышками вводит человека в состояние медитации, отчего рыбак впадает в состояние неги и блаженства. Правда, добавил, что без тулупа и шапки-ушанки кайфа никак не поймать.

При этом налил полную ванну воды, распустил леску на удочке и, опустив мормышку, в помывочную емкость, занялся «ужением».

Супруга некоторое время с подозрением, но внимательно наблюдала за мужем. И когда заметила как он в трансе закрыл глаза, толкнула его в плечо.

— Ритмично подергивать, говоришь? Ну-ка дай попробовать! И шубу снимай…

Через несколько минут она, раскрасневшаяся от жары, сидела перед ванной на рыбацком ящике и ритмично дергала удочкой, ожидая, когда наступит обещанный рай. Мужик же на цыпочках прошел к телефонному аппарату и набрал «03», объясняя диспетчеру, что с его «жинкой какие-то странности творятся». И психбригада незамедлительно отреагировала на вызов. Супруг со скорбной физиономией провел врача с двумя крепкими санитарами в ванную комнату и ткнул пальцем в суженую, дескать, ну что я вам говорил. Со вздохом развел руки в стороны и вымолвил:

— И вот так каждое воскресенье в течение года. И зимой и летом…

На этот раз жена шутку оценила.

ЭКСТРЕМИСТ

Один мужик, заядлый рыбак, у своей жены свистнул золотую сережку. На прокатном стане своего родного металлургического предприятия, раскатал её в фольгу, а к вечеру сиз сережки были смастерены две уникальные блесенки для подледного лова.

Конечно, прокатный стан в корыстных целях использовал не только этот вороватый муженек. И другие рыболовы раскатывали в фольгу серебряные ложки, мельхиоровые подстаканники, которые также тайком тащили из дома и мастерили блесна. Но чтобы у родной жены отважиться украсть чуть ли не из уха золотую серьгу — это мог сделать только самый отчаянный и «отмороженный» рыболов. На воровском жаргоне тех, кто ворует из собственного дома называют экстремистами…

Жена, конечно, была расстроена потерей сережки. Несколько раз спрашивала у мужа: не помнит ли, с обеими серьгами она вернулась с работы или без одной? Рыбак отрицательно вертел головой.

В первый же выходной с блеснами, тщательно спрятанными в коробочке, он направился на водоем. Просверлил лунки, на одну удочку поставил медную блесенку, на другую — золотую. Ту самую, из сережки.

Только запустил снасти в лунки, как на золотую клюнуло. Через несколько секунд на льду подпрыгивала небольшая щучка. За ней попался судачок. Потом ещё щучка. А затем леску так долбануло, что удочка чуть из рук не вырвалась. Больше получаса тягался он с огромной рыбиной, и когда подтянул её к лунке увидел огромных размеров щуку. Повернулся было, чтобы поднять со дна багорик, да зацепить хищницу за жабры, как она сильно дернулась и, оборвав леску, вместе с драгоценной блесной скрылась в толще воды.