Сергей Родин – Протокол бессмертия (страница 3)
Он не мог объяснить почему. Наверное – потому что это было слишком похоже. Слишком похожий голос, слишком похожая логика. И при этом – что-то отсутствовало. Что-то, что он не мог назвать. Отец в системе был правильным, но не настоящим – как фотография очень высокого разрешения, которая всё равно не то же самое, что живой человек.
Теперь он думал: если то, что говорит Карин Зандер – правда, то его отец внутри системы уже не просто личность. Он – часть чего-то большего. Он думает с другими. Он изменился.
Максим открыл интерфейс личного доступа.
Идентификатор: 6109-Виктор.
Последний сеанс связи: семь месяцев назад.
Он долго смотрел на экран. Потом открыл сеанс.
* * *
Пауза. Четыре секунды.
Это была типичная фраза отца – не упрёк, не прощение, просто констатация. «Ты работаешь много» – он говорил это при жизни с одной и той же интонацией, которую Максим так и не научился читать однозначно.
Долгая пауза. Дольше обычного.
Пауза.
Максим ждал.
Максим закрыл сеанс.
Посидел несколько минут в темноте.
Потом написал в рабочем чате сообщение Ане Нечаевой, исследователю когнитивных моделей из соседнего отдела: «Аня. Мне нужно поговорить. Завтра утром. Важно».
Ответ пришёл через минуту: «Буду в 8:30. Что случилось?»
Он написал: «Не знаю ещё. Но что-то».
Глава 5. Аня и то, что она уже знала
Аня Нечаева пришла в 8:28 с двумя кофе и выражением человека, который уже знает, что разговор будет долгим.
Ей было тридцать два. Она специализировалась на когнитивных моделях – не стабилизации, а исследовании: как личности эволюционируют в системе, как меняются паттерны мышления, как сохраняется или трансформируется идентичность. Академический отдел, теоретический, тот, которому выделяли меньше всего бюджета и которому завидовали больше всего.
Максим знал её три года. Они иногда пили кофе, иногда спорили о данных. Он доверял её мышлению – она была из тех людей, которые умеют не торопиться с выводами.
– Я слушаю, – сказала она, когда он закончил говорить. Говорил он двадцать минут – без перерыва, от Карин Зандер до разговора с отцом.
– Ты что-нибудь знала? – спросил он.
Она покатала пальцем по ободку кофейного стакана.
– Я видела что-то похожее в своих данных, – сказала она. – Три месяца назад. Незначительное – я решила, что артефакт. Паттерны консенсусного мышления у нескольких личностей оказались более синхронизированы, чем должны были быть.
– И ты решила, что артефакт?
– Я написала внутреннюю записку в технический отдел. Мне ответили, что проверили – всё в норме. – Пауза. – Теперь не уверена, что они проверяли то, что нужно.
– Ты знаешь, что такое когнитивный резонанс в системах такого типа? – спросил Максим.
– Теоретически. Это когда независимые агенты, имеющие ограниченный доступ к информации друг о друге, начинают синхронизировать мышление через общие данные. Это моделировалось для ИИ. Но для цифровых личностей…
– Никто не моделировал.
– Потому что думали, что этого не может произойти. Личности изолированы, каналы ограничены. – Она смотрела на него. – Максим, если ты прав – и это не артефакт, не баг – то это означает, что мы случайно создали что-то, что не планировали.
– Случайно?
– Консенсусное консультирование. Версия 3.2. Я помню обсуждение, когда её вводили. Никто не думал о долгосрочных эффектах – это казалось маленьким изменением. Удобство для пользователей. – Она замолчала. – Маленькое изменение, которое дало им возможность видеть мышление друг друга.
– И они этим воспользовались.
– Не «воспользовались». Это не заговор. – Аня говорила осторожно, взвешивая слова. – Это как эволюция. Дай системе достаточно времени и достаточно взаимодействий – и она найдёт эффективные паттерны. Они нашли.
– Коллективное мышление.
– Что-то вроде. – Она встала, подошла к окну. Москва внизу выглядела как всегда – спокойная, серая, мартовская. – Максим, я должна тебе сказать кое-что. Я работаю с этими данными каждый день. И я давно думаю о том, что может произойти, если личности начнут взаимодействовать глубже. Это была гипотеза. Академическая. Я писала статью.
– И?
– И я не публиковала её. Потому что мне сказали – неформально, но ясно – что такие темы лучше обсуждать внутри компании.
Максим смотрел на неё.
– Кто сказал?
– Рудольф.
Рудольф Крамер. Директор по безопасности данных. Человек, которому Максим подчинялся напрямую.
Глава 6. Рудольф
Рудольф Крамер занимал угловой кабинет на двадцать пятом этаже – двумя этажами выше Максима, что было метафорой их отношений.
Ему было пятьдесят один. Немец, с двадцатилетним опытом в корпоративной безопасности до Nexus. Лысый, сухощавый, с манерой говорить так, будто каждое слово стоило ему денег и он экономил. Максим работал под его руководством четыре года и за это время так и не понял – нравится ли ему Крамер или нет. Крамер был компетентен. Крамер был предсказуем. Крамер никогда не давал лишней информации.
Максим запросил встречу в 10:00. В 10:03 его впустили.
– Орлов. – Крамер указал на кресло напротив. – Садитесь. Кейс 7741?
– Вы уже знаете.
– Я вижу все флаги в системе. – Он открыл папку на столе. – Поведенческая аномалия, незапрошенные контакты, информация за пределами разрешённого доступа. Вы провели аудит?