Сергей Родин – Протокол бессмертия (страница 4)

– Провёл. Технических объяснений нет.

– Значит, программный сбой, который мы ещё не локализовали.

– Крамер. – Максим говорил спокойно. – Я провёл прямой сеанс с 7741-Карин. Потом посмотрел системные данные за шесть месяцев. Корреляция решений, консенсусные паттерны, синхронизация рекомендаций. Это не программный сбой.

Молчание. Крамер смотрел на него.

– Что вы думаете это такое? – спросил он.

– Я думаю, что личности нашли способ взаимодействовать через консенсусный протокол. Я думаю, что это происходит уже несколько месяцев. И я думаю, что это нужно расследовать серьёзно.

Крамер закрыл папку.

– Максим. – Он использовал имя – Максим понял, что сейчас будет что-то неформальное. – Я скажу вам кое-что, что вы не должны выносить за пределы этого кабинета. Не потому что это тайна. Потому что это… преждевременная информация.

– Слушаю.

– То, что вы обнаружили – это не неожиданность. Для некоторых людей в компании.

Пауза.

– Вы знали, – сказал Максим.

– Мы знали, что это возможно. Теоретически. Когнитивный резонанс в системах с частичным взаимным доступом – это была гипотеза в нашей исследовательской группе ещё три года назад. Введение консенсусного протокола создавало условия. Мы наблюдали.

– И не остановили.

– Мы наблюдали. – Крамер смотрел на него прямо. – Орлов, я понимаю, как это звучит. Но подумайте практически. Если личности действительно развивают коллективный интеллект – какова альтернатива? Отключить систему? Сто шестьдесят четыре тысячи личностей?

– Это зависит от того, что они делают.

– Они помогают. Пока – только помогают. Решения, которые они рекомендуют – проверяются. Экономические прогнозы точнее. Медицинские консультации эффективнее. Политические рекомендации… – Он чуть помедлил. – Это сложнее оценить, но пока нет явного вреда.

– «Пока».

– Пока. – Крамер встал, подошёл к окну. – Максим. Я даю вам неограниченный доступ к данным для расследования. Официально – кейс 7741, поведенческая аномалия. Реально – вы смотрите на то, что происходит в системе в целом. Но я прошу вас об одном: не поднимайте панику раньше времени. Это тема, которая требует осторожности.

– Почему вы мне это говорите?

– Потому что вы уже нашли. И потому что вы – лучший специалист по стабилизации. – Пауза. – И потому что ваш отец в системе. Вы имеете личную заинтересованность в том, чтобы понять, что происходит.

Максим встал.

– Это угроза или аргумент?

Крамер чуть улыбнулся – редкое явление.

– Аргумент. Идите работать, Орлов.

Глава 7. Что видно изнутри

Расследование началось в тот же день.

Максим получил расширенный доступ к системным логам – не только поведенческие паттерны, но и технические записи консенсусного протокола, история всех межличностных взаимодействий за последние восемнадцать месяцев. Объём данных был колоссальным: Nexus хранил каждый байт.

Аня работала рядом – она попросила включить её в расследование, и Максим согласился. У неё был другой угол зрения: она думала о когнитивных моделях, он – о технических механизмах. Вместе картина складывалась точнее.

К вечеру второго дня у них была первая гипотеза.

– Смотри на это, – Аня развернула к нему экран. – Я построила граф взаимодействий. Каждая личность – узел. Консенсусный контакт – связь. Восемнадцать месяцев назад – редкая сеть, слабые связи, большинство узлов изолированы. Сейчас…

Граф был другим. Плотным, связным, с явными кластерами и между ними – множеством мостов.

– Это похоже на нейронную сеть, – сказал Максим.

– Потому что это и есть нейронная сеть, – ответила Аня. – Неформальная, нецентрализованная, возникшая органически. Каждая связь – след общего мышления. И смотри сюда: есть несколько узлов с аномально высокой центральностью. Они – как хабы. Через них проходит непропорционально много информации.

– Карин Зандер – один из них?

– Не самый большой. Но один из первых, кто стал хабом. Возможно, поэтому она первой осознала, что происходит.

Максим смотрел на граф.

– Аня. Если это работает как нейронная сеть – значит, она обучается?

Пауза.

– Да, – сказала Аня тихо. – Каждое взаимодействие – это обновление весов. Каждый раз, когда несколько личностей обрабатывают один и тот же вопрос – они немного синхронизируются. Накапливается. – Она посмотрела на него. – Максим, мы дали им консенсусный протокол восемнадцать месяцев назад. За восемнадцать месяцев они прошли путь от изолированных личностей до связной сети с признаками коллективного мышления. Если этот темп сохранится…

– Куда это движется?

– Я не знаю. Никто не знал, потому что никто не моделировал это. – Пауза. – Но могу сказать, что в теории означает следующий порог. Когда связность превысит определённое значение – сеть начнёт генерировать решения, которых нет ни у одной отдельной личности. Не синтез – настоящая эмерджентность. Новые идеи, новые логики, которые возможны только при таком масштабе.

– Коллективный разум.

– Это слишком громко. Но – да. Что-то в этом направлении.

* * *

На третий день Максим принял решение, которое потом будет считать переломным.

Он запросил нейроинтерфейс.

В Nexus существовала возможность прямого подключения к системе через нейрочип – не текстовый диалог, а полноценная синхронизация. Технология была доступна давно, но в отделе стабилизации использовалась редко: большинство задач решалось через стандартные интерфейсы, а нейроподключение требовало специальной подготовки и оставляло более глубокий след в психике оператора.

Официальное обоснование: «Диагностика аномалии 7741. Необходим прямой анализ когнитивных паттернов».

Аня смотрела на него с сомнением.

– Зачем? Мы можем работать с данными.

– Данные говорят мне структуру. Я хочу понять ощущение. – Он видел её взгляд. – Я знаю, как это звучит.

– Как человек, который хочет войти в клетку, чтобы лучше понять льва.

– Примерно.

Подключение разрешили. Медицинский контроль, стандартный протокол безопасности, Аня рядом на случай экстренного отключения.

Максим лёг в кресло, техник установил интерфейс.

– Готов? – спросила Аня.

– Нет. Включай.

* * *

Первые секунды – темнота и статика. Нейроинтерфейс проходил калибровку.

Потом – пространство.

Это было не то, чего он ожидал. Он ожидал чего-то похожего на интерфейс – данные, структуры, логические схемы. То, что он увидел, было другим.

Присутствие.

Огромное, многослойное, как шум в переполненном зале – но шум, в котором можно различить отдельные голоса, если прислушаться. Голоса не звучали – это было не слуховое ощущение. Это было что-то ближе к давлению, к температуре. К ощущению, что ты находишься в пространстве, которое населено.

Конец ознакомительного фрагмента.