Сергей Родин – Приют голодных алгоритмов (страница 2)

– Когда ты успел сделать эту штуку? – спросила Гретель, когда они проскользнули мимо последнего охранного рубежа.

– Собрал, когда нам отключили развлекательный канал за неуплату, – пожал плечами Ганс. – Хотел взломать сигнал, но потом передумал. Папа бы расстроился.

Они спустились на первый уровень по аварийной лестнице – медленный лифт с вечно ломающимися голопроекторами был слишком рискованным вариантом. Нейроидентификатор на выходе они обманули с помощью скремблера Ганса и старых пропусков родителей, которые Гретель хранила в своей коллекции "сокровищ".

День был пасмурным, но дождь временно прекратился. Город вокруг них кипел обычной дневной суетой – мимо пролетали курьерские дроны, по специальным дорожкам двигались автоматические тележки с продуктами и товарами, люди спешили по своим делам. Красочные голографические вывески магазинов сменялись экранами со срочными новостями и рекламой. Дети, держась за руки, нырнули в поток пешеходов, направляясь к ближайшей станции ПодЛинии – подземно-надземной транспортной системы.

– Нам нужна Восточная ветка, – сказал Ганс, разглядывая мерцающую карту на своём планшете. – Доедем до терминала "Промзона-6", а оттуда пешком.

Станция ПодЛинии гудела от множества голосов, механических звуков и электронных сигналов. Гигантские колонны, поддерживающие своды, были украшены интерактивными панелями с рекламой, новостями и сообщениями от городской администрации. Один из таких экранов привлёк внимание Гретель – на нём демонстрировалась карта карантинных зон с предупреждением:

"ВНИМАНИЕ! ЗАПРЕТНЫЕ ЗОНЫ 'ЦИФРОВОЙ ЛЕС'. Вход строго запрещён без специального разрешения Департамента Технологической Безопасности. Нарушители подлежат немедленному задержанию и медицинскому освидетельствованию на предмет цифрового заражения. Замечены случаи аномальной активности в заброшенных дата-центрах. При обнаружении странного поведения электронных устройств немедленно сообщите в ДТБ".

– Ганс, – прошептала Гретель, дёргая брата за рукав и указывая на объявление. – Может, нам не стоит…

– Это просто запугивание, – отмахнулся он, хотя его голос звучал не так уверенно, как раньше. – После коллапса они объявили половину города запретной зоной, но никто не следит за этими территориями. У ДТБ не хватает ресурсов даже на патрулирование центральных районов.

Подойдя к терминалу для покупки билетов, дети обнаружили первое серьёзное препятствие – у них не было достаточно кредитов для двух поездок. Родительские счета находились под контролем системы социальной опеки, которая строго лимитировала расходы. Прямой доступ к ним дети получали только для покупки продуктов в определённых магазинах и оплаты учебных материалов.

– У меня есть идея, – прошептала Гретель после минутного размышления. Она вытащила из кармана куртки маленькую фигурку – голографическую брошь в виде бабочки, подарок матери на последний день рождения. – Это ручная работа, настоящая, не напечатанная. Можно продать.

– Нет! – запротестовал Ганс. – Это же мамин подарок!

Гретель сжала брошь в ладони.

– Она бы поняла. Если мы правы, и она действительно… – она не договорила, но Ганс кивнул, понимая, что сестра имеет в виду.

Они направились к ближайшей торговой точке – маленькому киоску, где сидел пожилой мужчина с имплантированными в руки инструментами для мелкого ремонта электроники. Гретель знала его – господин Вонг иногда чинил их домашние приборы, когда те ломались.

– Хорошая вещь, – пробормотал он, рассматривая брошь через увеличительное стекло, встроенное в его левый глаз. – Ручная работа Марии Ливински. Редкость сейчас. Дам тебе триста кредитов.

– Пятьсот, – твёрдо сказала Гретель. – Она стоит минимум восемьсот.

Господин Вонг хмыкнул, но его механические пальцы, настроенные на считывание эмоций через микровибрации, уловили решимость девочки.

– Четыреста пятьдесят. И ни кредитом больше.

Сделка была заключена. Теперь у детей хватало не только на билеты, но и на небольшой запас продуктов и даже простейшие средства защиты – респираторы и одноразовые очистители воздуха, которые могли пригодиться в промзоне.

Вагон ПодЛинии был наполовину пуст – Восточная ветка никогда не пользовалась популярностью, а после объявления промзоны карантинной территорией пассажиров стало ещё меньше. Гретель и Ганс сели у окна, наблюдая, как за пределами транспортного туннеля мелькают городские пейзажи. Постепенно сверкающие небоскрёбы делового центра сменились фабричными зданиями и старыми складами. Краски потускнели, ухоженные парки уступили место заросшим пустырям, где среди травы виднелись остовы заброшенной техники.

– Следующая остановка: "Промзона-6". Конечная станция Восточной ветки. Проверьте свои вещи и не забывайте личные устройства. Внимание! Данная территория находится в зоне повышенного технологического риска. Рекомендуется не использовать персональные электронные устройства без необходимости, – объявил механический голос из динамиков.

Поезд замедлился и остановился у платформы, которая, в отличие от центральных станций, не имела ни голографических указателей, ни интерактивных панелей – только старые электронные табло и несколько тусклых ламп. Дети вышли из вагона и обнаружили, что кроме них на станции никого нет, если не считать одинокого робота-уборщика, методично собирающего несуществующий мусор в углу платформы.

– Куда теперь? – спросила Гретель, поёживаясь от прохладного воздуха. Здесь не работала система климат-контроля, и можно было почувствовать настоящий ветер, влажный и пахнущий металлом и озоном – верный признак приближающейся грозы.

Ганс вытащил планшет, но экран встретил их лишь чёрной пустотой.

– Странно, он был заряжен… – мальчик несколько раз нажал кнопку перезагрузки, но устройство не подавало признаков жизни.

Внезапно планшет Гретель, лежавший в её рюкзаке, издал звуковой сигнал. Девочка достала его и с удивлением обнаружила, что экран светится, хотя она точно помнила, что выключила устройство перед выходом из дома.

На экране снова появились светящиеся крошки, образующие тропинку. Но теперь они выглядели объёмными, почти физически ощутимыми. Надпись под ними гласила:

"Смотрите внимательнеε. Они реαльны."

Гретель опустила взгляд на пол станции и ахнула. Там, на сером бетоне, лежали крошечные синие огоньки, складывающиеся в дорожку, ведущую к выходу.

– Ганс, смотри! – она указала на загадочные метки.

– Я ничего не вижу, – нахмурился брат.

– Точно! Вот же они! – Гретель наклонилась и попыталась дотронуться до ближайшего огонька. Её палец прошёл сквозь него, но она почувствовала лёгкое покалывание, словно от статического электричества.

Ганс посмотрел на экран её планшета, потом снова на пол.

– Погоди-ка, – он достал из рюкзака нейросеть матери – тонкий обруч с едва заметными коннекторами. – Может быть, дело в этом. Мама создала этот сигнал так, чтобы его можно было видеть только через её систему.

Ганс осторожно надел обруч на голову и судорожно вздохнул.

– Теперь вижу! – воскликнул он. – Они повсюду! И они… двигаются.

Маленькие синие огоньки действительно пульсировали и словно перетекали по поверхности, образуя стрелку, указывающую на один из выходов со станции. Ганс снял обруч и протянул его Гретель.

– Попробуй ты. Мне кажется, он настроен на тебя. Мама всегда говорила, что вы с ней… связаны особым образом.

Гретель с некоторым страхом надела обруч. Сначала ничего не произошло, но затем она почувствовала лёгкое тепло в затылке, и мир вокруг словно стал ярче, чётче. Синие огоньки теперь выглядели как маленькие светящиеся создания, похожие на светлячков, но с геометрическими формами и крошечными цифровыми "крыльями".

– Они прекрасны, – прошептала она.

Один из светлячков отделился от дорожки и подлетел ближе к её лицу, словно изучая девочку. Гретель могла поклясться, что слышит тихий голос, шепчущий её имя голосом, похожим на мамин, но искажённым, словно доносящимся через воду или помехи связи.

"Грεтель… спеши… времени мαло…"

– Они ведут к "Гриммвальду", – сказала она, снимая обруч и возвращая его в рюкзак. – И нам нужно торопиться.

Они последовали за цифровыми крошками, выйдя со станции в промзону. Здесь уже начинался мелкий дождь, превращающий пыль и грязь в тонкую взвесь, висящую в воздухе. Дети надели респираторы – воздух в промзоне был не самым чистым из-за заброшенных химических предприятий и старых фабрик по переработке электронных отходов.

Ржавеющие конструкции, заброшенные цеха, покосившиеся складские здания – вот что окружало их теперь. Иногда среди этого постапокалиптического пейзажа можно было заметить признаки жизни – мерцание света в окнах какого-нибудь здания, где, вероятно, обосновались нелегальные мастерские или пристанища для тех, кто не мог позволить себе жить в официальных жилых блоках.

Дорога, по которой их вели цифровые крошки, постепенно поднималась на невысокий холм. С каждым шагом вперёд небо темнело всё сильнее – приближалась гроза. Ветер усилился, и Гретель заметила странную вещь: электрические разряды в облаках над их головами словно тянулись в одном направлении, словно указывая путь к какой-то точке впереди.

И тогда они увидели его.

"Гриммвальд" возвышался на вершине холма – здание причудливой формы, напоминающее гигантское дерево из металла, стекла и композитных материалов. Его корни уходили глубоко в землю, а верхние "ветви" терялись среди грозовых облаков. По всей "коре" здания пробегали синие электрические разряды, складывающиеся в странные узоры, похожие на схемы печатных плат и одновременно на письмена неизвестного языка.