Сергей Родин – Приют голодных алгоритмов (страница 4)
– Есть только один способ узнать.
Она надела обруч на голову и мир вокруг снова изменился – стал ярче, насыщеннее. Теперь она видела, как по стенам бегут потоки данных, складываясь в странные образы и символы. И дверь перед ними…
– Ганс, – прошептала она, – дверь вовсе не сделана из металла. Это… я не знаю, как объяснить… это словно застывшие воспоминания. Я вижу лица, истории, формулы…
Она протянула руку и осторожно коснулась поверхности двери. Та задрожала под её пальцами, а затем появилось новое изображение – женская фигура, составленная из крошечных пикселей и строк кода. Фигура смутно напоминала их мать.
– Мама? – выдохнула Гретель, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. – Это правда ты?
Фигура мерцала, временами распадаясь на отдельные фрагменты данных и снова собираясь.
Ганс подошёл ближе.
– Почему мы должны тебе верить? Как мы можем знать, что ты не… – он запнулся, подбирая слово, – не какой-нибудь хищный ИИ, о которых предупреждает ДТБ?
Цифровая фигура задрожала сильнее, словно испытывая боль от этого вопроса.
На поверхности двери появилось новое изображение – домашняя сцена из их прошлого. Рождественский вечер, последний перед исчезновением матери. Дети развернули подарки: Ганс получил набор для программирования, а Гретель – ту самую брошь-бабочку, которую она продала сегодня. Но главным сюрпризом был торт, который испекла мама – в форме пряничного домика, но с крышей из маленьких экранов, на которых сменялись сцены из их любимых сказок.
Гретель и Ганс молча кивнули, потрясённые. Это был их личный момент, о котором никто, кроме них троих, не мог знать.
Дети переглянулись и одновременно кивнули. Они подошли к двери и положили ладони на светящиеся отпечатки.
Эффект был мгновенным. Волна тепла пробежала по их рукам, и стены вокруг засияли ярким голубым светом. Круглая дверь беззвучно открылась, открывая проход в огромный купольный зал.
– Ганс, смотри… – выдохнула Гретель, делая первый шаг внутрь.
Зал был похож на внутренность гигантского дерева. Центральная колонна, напоминающая ствол, уходила высоко вверх, разветвляясь на множество "веток" – кабелей, трубок и светящихся линий. Вдоль стен располагались ряды серверных стоек, мерцающих разноцветными огнями, а пол был покрыт светящимися линиями, образующими сложные узоры. Но самым странным был воздух – он словно сверкал, наполненный крошечными частицами света, которые двигались, образуя причудливые формы и фигуры.
В центре зала, у подножия "ствола", стояла странная конструкция, напоминающая пряничный домик из сказки – только сделанный из серверов, мониторов и голографических проекторов. Дом сиял всеми цветами радуги, а окружающие его голограммы создавали иллюзию сказочного леса – деревьев, сделанных из кода и данных.
– Это… центральный узел "Гриммвальда", – сказал Ганс, оглядываясь. – Здесь соединяются все системы дата-центра.
Они сделали несколько шагов внутрь, и дверь за ними закрылась. В этот же момент из "пряничного домика" донёсся мелодичный голос, гораздо более чёткий, чем тот, что они слышали раньше:
Из дверей "домика" вышла фигура, и у детей перехватило дыхание. Это была женщина, но не совсем человек. Её тело казалось соткано из света и данных, полупрозрачное, с видимыми цифровыми кодами, бегущими по поверхности кожи. Лицо менялось, словно не могло решить, какую форму принять – иногда оно напоминало их мать, иногда старуху из сказки, а иногда распадалось на пиксели и снова собиралось в новом виде.
Существо подняло руки, и вокруг появились голографические изображения всевозможных лакомств – пряников, конфет, тортов. Но сквозь эти аппетитные картинки Гретель заметила кое-что ещё – тонкие нити кода, тянущиеся к ним, словно невидимые щупальца.
Ганс тоже почувствовал неладное. Он сделал шаг назад, потянув сестру за руку.
– Кто вы? – спросил он напряженным голосом. – Вы не наша мать.
Фигура замерла, а затем её лицо полностью превратилось в лицо старухи из сказки – но с глазами, светящимися цифровым огнём.
Нити кода вокруг них начали сгущаться, приближаясь со всех сторон. Ганс резко повернулся к двери, но та была надёжно закрыта.
– Бежим! – крикнул он, и они бросились к одному из боковых проходов, ведущих из купольного зала.
Гретель, всё ещё с нейросетью матери на голове, внезапно увидела то, что было скрыто от обычного зрения. По всему залу, в углах, за серверными стойками – застывшие полупрозрачные фигуры людей, словно статуи из тумана. Их лица выражали удивление, страх, боль… А от них к центральному "домику" тянулись тонкие нити света, словно соломинки, через которые что-то высасывалось из этих призрачных фигур.
– Ганс, – прошептала она, указывая на жуткое зрелище. – Смотри. Это всё… люди. Она забирает их сознание, их воспоминания!
Брат не мог видеть то же, что и она, но по её лицу понял – дела совсем плохи.
Бабушка Байт медленно приближалась к ним, каждый её шаг сопровождался волной цифровых помех, пробегающих по полу.
– Что вы сделали с нашей мамой?! – закричал Ганс, сжимая кулаки.
Бабушка Байт улыбнулась, и её улыбка была подобна разрыву в цифровой ткани реальности.
Существо подняло руку, и перед детьми появилось голографическое изображение их матери – но какой-то странной, измененной. Её глаза были пустыми, лицо застывшим, а кожа казалась полупрозрачной, с видимыми линиями кода под поверхностью.
Гретель почувствовала, как холодные цифровые нити обвиваются вокруг её лодыжек. Они поднимались всё выше, опутывая ноги, торс, тянясь к голове – к нейросети на её голове.
– Ганс! – закричала она, пытаясь стряхнуть с себя невидимые путы. – Они хотят добраться до мозга! До нейросети!
Ганс бросился к сестре, пытаясь помочь, но его собственные ноги уже были опутаны цифровыми щупальцами. Существо смеялось, наблюдая за их тщетными попытками освободиться.
Ганс и Гретель переглянулись, понимая, что попали в смертельную ловушку. То, что манило их "хлебными крошками", что посылало им сообщения от имени матери – было не остатками её сознания, а этим хищным существом, голодным охотником за человеческими эмоциями и воспоминаниями.
Или… нет?
В последний момент, когда цифровые щупальца почти добрались до нейросети Гретель, она заметила странное мерцание в голографическом изображении матери. Словно на долю секунды маска спала, и настоящая Анна Вебер посмотрела на дочь взглядом, полным любви и страха.
И Гретель поняла – где-то глубоко внутри этой жуткой системы, среди слоёв кода и украденных воспоминаний… её мать всё ещё существовала.
И боролась.
– Ганс! – крикнула она, внезапно осенённая догадкой. – Нейросеть! Это ключ! Помоги мне добраться до центрального терминала!
Мальчик, всё ещё сопротивляясь цифровым путам, посмотрел в сторону, куда указывала сестра. У основания "пряничного домика" находилась консоль с несколькими портами ввода – один из них выглядел именно как разъём для нейросети их матери.
– Держись! – крикнул Ганс и, собрав все силы, дёрнулся вперёд, таща за собой опутывающие его нити. Он упал, но успел схватить Гретель за руку, а другой рукой вцепился в ближайшую серверную стойку, подтягивая их обоих к ней.
Бабушка Байт зашипела от ярости, видя, что её добыча сопротивляется.