Сергей Редькин – Игра в прятки (страница 5)

– Вам понадобится какая-либо помощь?

Старый добрый Шуленберг. Он начал работать на моего отца, когда они оба были молодыми людьми двадцати лет от роду. Гарри приехал из Южной Африки, чтобы увидеть землю своих предков, и решил остаться. Он женился на местной леди, но она заболела и умерла всего через десять лет после свадьбы. Больше Гарри так и не создал семью. Он вызвался остаться и присматривать за домом. Гарри всегда говорил, что «будет привязан к этой земле до того дня, когда больше не понадобится». И, по правде говоря, мы не могли представить наше поместье без него. Ничто не могло поколебать его профессионального спокойствия, которое помогало ему управлять домом без хозяев и общаться с арендаторами в течение последних двадцати трех лет.

– Я думаю, нет. Мне, возможно, понадобятся фонарик и ключи от подвала.

– Я приготовлю их и гостевую комнату для вас завтра утром.

– Ты можешь сделать это сегодня вечером, на всякий случай, если можно?

– Конечно, сэр, – сказал он без тени удивления.

– Спасибо, Гарри, – произнес я и завершил разговор.

Я откинул голову на спинку сиденья, не особо заботясь о его чистоте, и закрыл глаза. Мне нужно было несколько минут, чтобы осмыслить то, что только что произошло в пабе, и возможные последствия того, что случится завтра.

Что там Джаред говорил?

– Мама рассказала мне о том, что произошло, когда мы уже приехали в Штаты, – произнес он, крутя стакан в руке. – Позже она сказала, что вы всей семьёй уехали из дома. Я знаю, что сейчас это может показаться странным вопросом, но тщательно ли его осмотрели?

Это прозвучало немного странно, но я сохранил бесстрастное выражение лица. – Ну, на следующий день мы с полицией обыскали все вокруг. Сотня человек искала моего брата в парке и близлежащих деревнях день и ночь в течение месяца.

– Понятно. Не знаю почему, но я просто вспомнил кое-что, о чём мне рассказал Чарли.

Я заметил, что телефон Джареда, который он положил на стол, мигал входящими сообщениями, но он не проверял их. Я был уверен, что он собирается что-то мне рассказать, поэтому просто посмотрел на него, ожидая, когда всплывет ещё одно воспоминание.

– Он рассказал мне о страшном сундуке, который ваша семья держала на чердаке, – произнес он. – Если я правильно помню, это был пиратский сундук, полный проклятых сокровищ, и, если что-нибудь из него взять, призраки пиратов будут преследовать тебя вечно.

– Да, на самом деле таких сундуков было два. Один находился на чердаке, а его «брат-близнец» – в кабинете моего отца. Тот, что на чердаке, был «проклят», и именно я рассказал его историю Чарли. Это своего рода легенда, которая передаётся из поколения в поколение и которой можно пугать младших детей в доме, чтобы старшие могли прятать в этом сундуке свои вещи. Семейная традиция, так сказать.

Мне не нужно было говорить Джареду, что это было место, где я хранил свой продукт. Мне пришлось придумать несколько страшных историй, чтобы Чарли никогда даже близко не подошёл к этому сундуку. Там была мощная трава, которая пахла так сильно, что мне пришлось упаковать ее в два пакета и держать в сундуке, чтобы никто не узнал о ней.

– Это действительно были пиратские сундуки? – Джаред казался заинтригованным.

– Ну, легенда гласит, что первый Монтегью, Иезекиль, был неприятным типом. Он много путешествовал и был замешан в какой-то незаконной торговле где-то ближе к концу или сразу после «золотого века пиратства».

– Когда это произошло?

– Я думаю, это было в начале или середине 1800-х годов. В любом случае, каким-то образом ему удалось сохранить свои «наторгованные» богатства. Возможно, его помиловали, и он вложил деньги в железные дороги. Позже он проявил мудрость, успев вывести свои средства и проценты по ним до того, как здесь началась железнодорожная лихорадка и революция во Франции – последняя, как мне кажется. В 1862 году он купил землю и построил дом, а пресловутые сундуки были среди его имущества. Поговаривали, что он купил их у китайских моряков в Азии. Мой дедушка утверждал, что сундуки были полны золотых монет, которые помогли семье пережить трудные времена, но я никогда не видел ничего из этой предполагаемой пиратской добычи.

– Интересно.

– Да, – произнес я, крутя стакан в руке и глядя на свой напиток.

Когда я был маленьким мальчиком, я сам был очарован этой историей и постоянно просил отца рассказывать мне её снова и снова. К сожалению, это было редкое удовольствие, поскольку мой отец обычно был слишком занят для подобных вещей.

– Все дети в семье, включая Чарли и меня, пытались найти пиратские монеты. Увы, сундуки были заполнены всем, кроме денег. – Я пожал плечами.

Джаред улыбнулся. – Я помню, как хотел посмотреть на этот сундук и одновременно боялся его. Я также помню, как Чарли говорил, что сундук – это идеальное место, чтобы спрятаться ото всех.

– Он немного боялся чердака и сундука. К тому же крышка была слишком тяжелой, чтобы он мог её открыть, – сказал я, массируя живот, в котором начали происходить странные процессы. Это был не просто «зов природы», а чувство, будто мой разум пытался мне что-то сказать и выбрал кишечник как источник передачи сообщения.

Я вспомнил, события того дня более подробно, что было для меня не сложно. Когда я узнал, что мои родители вызвали полицию, я перенес сундук с чердака в подвал. Я не хотел, чтобы полицейские с собакой были где-то рядом, и чтобы в итоге меня спрашивали, откуда я взял деньги на партию травы.

– Почему вы упомянули сундук? – спросил я.

– Не знаю. В детстве, каждый раз, когда я смотрел фильм о пиратах, я вспоминал этот сундук, – сказал Джаред, отпив ещё глоток из своего стакана. – В любом случае, я уверен, что ты сделал всё возможное, чтобы отыскать Чарли.

Глава 6

Сидя в такси, я думал о том сундуке. Проверяли ли мы его, прежде чем отнести в подвал? Конечно, нет. Я был слишком обеспокоен полицией, и мне не приходило в голову, что в сундуке вообще может кто-то прятаться. К тому же меня не было рядом, когда пара наших слуг по моей просьбе отнесла его вниз. Нет, это было безумием, но теперь эта мысль буквально сводила меня с ума. Мне нужно было окончательно всё выяснить.

Я приехал на вокзал вовремя и дал щедрые чаевые моему равнодушному таксисту. Затем сел в поезд и откинулся на сиденье. Теперь я мог немного подумать.

– Алекс?

Я повернул голову и увидел своего старого университетского друга Джеймса Хардинга.

Его семья была нашими соседями. Хардинги жили в районе, где располагалось наше поместье, задолго до прибытия Иезекиля Монтегью, но с годами они постепенно потеряли большую часть своей земли. Они были богаты землёй, но бедны наличными деньгами, и им приходилось идти на множество компромиссов, чтобы остаться на плаву. Они все ещё владели Винтерсмит Холлом, особняком в стиле барокко, который был построен в конце 1600-х годов, но был в основном непригоден для проживания из-за отсутствия надлежащего обслуживания и финансирования. Семья Джеймса занимала в этом особняке одно крыло и использовала бывшие конюшни для своих нужд столько, сколько я себя помню.

Наши отцы дружили, пока отец Джеймса не умер семь лет назад, но наши прадеды никогда не были друзьями. Я вспомнил, как отец говорил мне, что, когда я стану главой семьи, я должен буду убедиться, что Хардинги всегда будут желанными гостями в нашем доме.

Я видел Джеймса и его семью на вечеринках, которые организовывали мои родители, но мы не были особенно близки. Возможно, дружба наших отцов была причиной того, что мы с ним учились в одной школе, а затем и в университете, и это как бы делало нас достаточно близкими, чтобы мы считались друзьями. Джеймс изучал историю, а я – бизнес-дисциплины. После окончания университета мы почти не поддерживали связь, но иногда виделись на разных мероприятиях в городе.

Я всегда считал его неряшливым ботаником, вечно витающим в облаках. Джеймс был немного ниже меня и не обращал внимания ни на чистоту, ни на опрятность своего гардероба и прически. Я вспомнил, как однажды, когда мы были студентами, я пришел в его комнату в общежитии, чтобы забрать Джеймса на какое-то мероприятие, и был поражен беспорядком, который загромождал его жилое пространство. Он вытащил белую рубашку из-под ботинок, надел ее и был готов к выходу.

Джеймс начал скрывать свой ничем не примечательный подбородок под темной бородой задолго до того, как это стало модным, и крошки еды застревали в ней, словно маленькие заложники. Его худое тело, которое редко посещало спортзал, никогда не выглядело слишком сексуально для женщин. После смерти отца Джеймс вернулся в родительский дом, чтобы помочь своей властной матери с тем, что осталось от их поместья, которое, насколько я помню, не приносило им много денег. После этого я его почти не видел – до сегодняшнего дня.

– Сколько лет, сколько зим, – сказал он с улыбкой. – Как, чёрт возьми, поживаешь?

Я заметил на куртке Джеймса несколько жирных пятен, вероятно, от соуса для бургеров, но мне было неожиданно приятно увидеть его.

– Джеймс, – произнёс я, – я не видел тебя с тех пор, как… – Я прищурился, пытаясь вспомнить, когда мы в последний раз встречались.

– «Целую вечность» было бы правильным определением, – рассмеялся он.