Сергей Разин – Мобилизация и московское народное ополчение. 13 дней Ростокинской дивизии. 1941 г. (страница 27)
После прекращения налета авиации по позициям батальона капитана В.М. Кириллова была проведена артиллерийская подготовка, а вслед за ней началось наступление немецкой пехоты. В течение дня бойцы дивизии отразили несколько ожесточенных атак. В сумерках, когда бой дошел до своей кульминации, гитлеровцы по Днепру на десантных лодках направили автоматчиков, которые неожиданно смогли высадиться в районе слияния р. Днепр и р. Вязьма. Закрепившись на плацдарме, первая группа немецкого десанта сковала действия взвода, прикрывавшего здесь берег. Две другие группы двинулись вглубь полосы обороны. Вторая группа вышла на восточную окраину деревни Княжино к штабу 1737-го стрелкового полка. Окружив штабной дом, в котором в тот момент находились 5 офицеров, в том числе секретарь политотдела полка К.В. Заморин, заместитель командира полка по материальной части М.И. Бронштейн и четыре бойца охраны, немцы предложили им сдаться в плен. Но, укрывшись в доме, группа бойцов во главе с М.И. Бронштейном ответила огнем из стрелкового оружия. Видя сопротивление, немцы обложили дом соломой, а затем подожгли, блокировав его со всех сторон. Подоспевшие через некоторое время на помощь бойцы из резервной роты комдива застали только дымящиеся обломки. В этом огне героически погибли все. Сгорело и знамя полка[369].
Третья группа немецкого десанта проникла еще дальше в тыл и окружила позицию расчета одного из артиллерийских орудий. Находившийся здесь политрук батареи Д.М. Мартыненко организовал им отпор. Разворачивая орудие из стороны в сторону, он бил по наседавшей цепи автоматчиков, но скоро практически весь расчет был уничтожен – только два раненых бойца могли помочь политруку. С их помощью Д.М. Мартыненко последний раз развернул орудие и выпустил три оставшихся снаряда, а затем ударил по наскочившим немцам несколько раз банником от орудия, но был расстрелян автоматной очередью. Погибли и остальные бойцы[370].
На борьбу с десантом противника по распоряжению полковника П.Е. Морозова была выделена резервная стрелковая рота и часть подразделений 1738-го стрелкового полка. К вечеру практически весь десант был уничтожен, и только нескольким гитлеровцам удалось на лодках переправиться на западный берег р. Днепр.
Подобных эпизодов героического сопротивления немецким захватчикам и самопожертвования ополченцев-ростокинцев источники сохранили множество. Яркий пример тому – судьба батальонного комиссара, работника отдела снабжения завода «Калибр» Я.М. Кононовича. Последним, кто видел этого мужественного человека, был 17-летний В.Н. Рыбаков. В тот октябрьский день 1941 г. под деревней Волково батальон попал в окружение, патронов больше не было, отступать было некуда, бойцов оставалось два десятка человек. Раненный в грудь В.Н. Рыбаков, ослабевший от потери крови, лежал в сарае, куда его принесли товарищи. Вскоре, когда гитлеровцы захватили место, где укрывался раненый, они бросили сюда же в сарай Я.М. Кононовича. Он был сильно избит, а на его окровавленной гимнастерке виднелась комиссарская звезда, обладателей которой фашисты расстреливали в первую очередь. Когда Я.М. Кононович очнулся, то принялся подбадривать Виля Рыбакова, успокаивал, помогал делать перевязки. Виль Никитович посоветовал ему снять гимнастерку, но комиссар отказался. Через несколько дней немцы объявили, что тех, кто в состоянии передвигаться, поведут в Вязьму. В группе, состоящей из 15–20 человек, был и Я.М. Кононович. По приходе в Вязьму немцы его забрали. В.Н. Рыбаков вспоминал: «Он оглянулся на нас и кивнул головой на прощание. Таким он и запомнился мне – с гордо поднятой головой, в своей комиссарской гимнастерке, идущий в сопровождении фашиста в полевую жандармерию, убежденный коммунист, герой… Я поклялся отомстить за него»[371].
К концу дня подразделения комбата В.М. Кириллова южнее Холм-Жирковского и комбата Л.Н. Бедрака на плацдарме северного берега р. Вязьма также понесли серьезные потери. У них были на исходе патроны, мины и ручные гранаты. Подкрепить их боеприпасами удалось только ранним утром 6 октября, когда из Москвы прибыли автомашины с военными грузами. Для переправы боеприпасов через р Днепр пришлось задействовать одну переправу, приостановив по ней движение отходящих с запада войск[372]. Оба батальона должны были получить вооружение до наступления темноты. Поэтому в переброске участвовали все – офицеры штаба, политработники, разведчики, артиллеристы, оставшиеся без материальной части.
Тем временем от проходивших с запада через боевые порядки 140-й стрелковой дивизии войск в ночь на 6 октября стало известно, что немцы ведут наступление на всем фронте западнее р. Соля. Заслоны из групп генерала И.В. Болдина, прикрывавшие и удерживавшие выходы из тыла немцев для прохода этих частей, все чаще вступали в бой с мелкими группами немецкой разведки.
В сложившихся условиях в ночь на 6 октября 1941 г. Ставка ВГК санкционировала отвод войск Западного фронта на Ржевско-Вяземский оборонительный рубеж. Однако организованного отступления в условиях ожесточенных боев и частичной потери управления не получилось[373]. Санкции запоздали – в результате как минимум двое суток было упущено.
Утром 6 октября противник двумя танковыми дивизиями со своих плацдармов на восточном берегу Днепра (район Болышево – Глушково) перешел в наступление против 140-й и 248-й стрелковых дивизий. Сила его удара была настолько велика и неожиданна, что немцы уже через несколько часов смогли прорвать оборону советских войск и двинулись через тыл 140-й стрелковой дивизии в направлении на Вязьму. Представляя генералу И.С. Коневу доклад об оперативной обстановке, командующий 32-й армией генерал-майор С.В. Вишневский отмечал:
«<…> 2. Обстановка на фронте на утро 6.10 кардинально не изменилась. До тд (танковой дивизии. –
Намеченная мной атака против этой группировки силами 220, 18, 140 и 248 сд развивается медленно из-за сильнейшего воздействия авиации противника. 18, 248 и 140 сд имеют большие потери в людском составе и материальной части. Гибельно отражается недостаток средств связи»[374].
В полосе 140-й стрелковой дивизии основной удар противника пришелся по правому флангу, который оборонял 1737-й стрелковый полк. На протяжении всего дня, подтягивая свежие силы, немцы переходили в наступление. Особенно атакам подвергался участок, занимаемый батальоном капитана Л.Н. Бедрака. Несмотря на превосходство противника в живой силе и технике, батальон стоял насмерть, а в ходе контратак его бойцы перед мостом через р. Днепр подбили свыше 60 немецких танков[375]. Когда для удержания моста уже не осталось сил, ополченцы подожгли его.
Тем не менее ценой огромных потерь оборона дивизии на участке 1737-го стрелкового полка была прорвана лишь к вечеру 6 октября. Тогда же немецкие танковые части захватили перекрестки на автостраде Минск – Москва (2 км севернее Вязьмы). Разведка, высланная командиром 1739-го стрелкового полка полковником А.П. Пискуновым в сторону Минского шоссе, доложила о движении по нему немецких мотоциклистов, танков и автомашин с пехотой в сторону Вязьмы. А вскоре наблюдатели боевого охранения, выставленного вперед к развилке дороги севернее деревни Городище, увидели двигающуюся колонну мотопехоты противника. Меньше чем через час дивизия завязала бой. В ходе контратак она смогла на короткий промежуток времени приостановить движение противника. Об одном из эпизодов этого боя вспоминал П.Г. Тарасов: «…Решающим моментом для нашего успеха была некоторая беспечность самих немцев. Когда двигающиеся во главе колонны немецкие танки выехали на северную окраину деревни Городище, то они свернули в сторону, замаскировавшись… Едущие за ними 10 автомашин и 2 транспортера не заметили этого маневра и с ходу на дороге, наехав на минное поле, стали взрываться одна за одной. Пехота немцев, сделав попытку залечь и отстреливаться, после нескольких залпов наших минометов и пушек откатилась назад, ближе к деревне. Оттуда вышли немецкие танки. А когда наши пушки стали бить по ним, то они удалились к деревне. Возобновилось наступление немцев на этом участке после налета авиации и по прибытии сюда новых сил – пехоты и бронетранспортеров»[376].
Таким образом, бои с 3 по 6 октября были для 140-й стрелковой дивизии самыми кровопролитными, только по предварительным подсчетам, за эти дни число погибших и раненых в ней составило около 3000 человек[377].
Развивая наступление, передовые отряды танковых дивизий немцев утром 7 октября вошли в Вязьму (около 100 км в тылу 140-й стрелковой дивизии). Узнав об этом, полковник П.Е. Морозов принял решение направлять всех раненых из дивизии вместе со сводной колонной отходящих войск. В связи с этим со всех автомашин, переправленных с западного берега р. Днепр, снималось все имущество и загружались раненые. К утру 7 октября с западного берега р. Днепр их успели переправить, как и подразделения, вышедшие из окружения с запада.
В течение 7 октября 1941 г. 140-я стрелковая дивизия в составе 32-й армии совместно с главными силами оперативной группы генерала И.В. Болдина вела ожесточенные бои против наступающего вдоль р. Вязьма в районах к югу от населенного пункта Ордылево, Белый Берег противника[378]. Во второй половине дня 7 октября дивизия получила приказ генерала И.В. Болдина – перебросить два батальона пехоты с минометами на западный берег р. Днепр для поддержки выставленных там заслонов. Дело в том, что немцы, заметив продвигающийся из их тыла отряд из группы войск И.В. Болдина, подтянули крупные силы и оттеснили заслоны, расположенные для прикрытия на западном берегу р. Днепр. Для предупреждения угрозы прорыва гитлеровцев к переправам 140-я стрелковая дивизия выделила батальоны из 1738-го стрелкового полка. Возглавил атаку лично командир полка майор М.С. Израилевич. Эта помощь подоспела вовремя. Промедление в 1,5–2 часа грозило захватом переправ немцами. Контратакой батальоны отбросили немецкую пехоту с восточного берега р. Днепр и заняли здесь оборону. Одновременн, ближе к берегу были подтянуты четыре пушки 977-го артполка дивизии[379]. Свою задачу батальоны выполнили, после чего вернулись на прежние позиции.