Сергей Разин – Мобилизация и московское народное ополчение. 13 дней Ростокинской дивизии. 1941 г. (страница 21)
Марш пешим порядком был совершен организованно, что во многом объяснялось хорошей взаимопомощью при переходе. Сильные бойцы, облегчая нагрузку слабых, несли их винтовки и патроны. Вновь отличился 1-й батальон 1737-го стрелкового полка, который прибыл на рубеж сосредоточения первым, выдерживая темп продвижения в 5,5 км/ч[306].
Оценивая в целом подготовительный этап 13-й Ростокинской ДНО к боевым действиям на фронте, отметим следующее. Вывод дивизии за пределы города был определен тремя важными обстоятельствами.
Во-первых, необходимостью полноценной военной подготовки ополченцев – тактической, строевой, огневой. Городские условия мешали этому, а интенсивные занятия могли нарушить привычный ритм жизни москвичей. Вместе с тем необходимо обратить внимание, что выход из Москвы 13-я Ростокинская ДНО совершала ночью во избежание ненужных разговоров и слухов – уход войск из города мог расцениваться паникерами как знак неминуемой опасности, угрожающей столице. Причем, по воспоминаниям бойцов дивизии, для них самих выход из Москвы стал полной неожиданностью, так как изначально считалось, что на ополченцев будут возложены караульно-патрульные функции в городе или хозяйственно-оборонительные работы на его окраинах. Во-вторых, в Подмосковье было удобно продолжать доукомплектовывать дивизию личным составом и военно-техническим имуществом.
В-третьих, наиболее значительное. Изученные источники позволяют предположить, что именно в начале июля 1941 г. военное руководство страны изменило взгляды на использование Московского ополчения. Вместо хозяйственно-вспомогательных частей оно стало позиционироваться как единственный в тех условиях источник пополнения войск, ведущих упорные бои на дальних подступах к Москве.
Это подтверждают результаты Смоленского сражения (10 июля – 10 августа 1941 г.) – советские войска упорным сопротивлением и ценой больших жертв вынудили группу армий «Центр» перейти к обороне на московском направлении. Однако было очевидно, что немецкое наступление вновь возобновится, и именно поэтому в распоряжении Ставки должны были находиться обученные (пусть и наскоро) резервы, которыми стали дивизии Московского ополчения.
Московская область из глубокого тыла превращалась в прифронтовую область. Именно этим объясняется выход ополченческих дивизий сначала в Подмосковье, а потом все ближе к линии фронта. Одновременно ускорилось и вышло на новый качественный уровень военное обучение добровольцев, но положение с обеспечением вооружением продолжало оставаться сложным. Личный состав дивизии был недоволен и встревожен сложившейся ситуацией. Оценивая данные снабжения 13-й и остальных ДНО, мы можем сделать вывод, что завершение их полного комплектования предполагалось в первой декаде октября, но начавшееся 30 сентября немецкое наступление не позволило выполнить эти планы.
Таким образом, придание московским ДНО статуса боевых частей, как представляется, явилось преждевременным шагом. Бывшие дивизии ополчения оказались в двойственном положении – они уже были кадровыми, но еще снабжались по остаточному ополченческому принципу. Подобный диссонанс, в сочетании с недостаточной подготовкой и обучением, изначально создавал для них дополнительные трудности во фронтовой обстановке.
Глава 3
Участие 140-й стрелковой дивизии (13-й ростокинской ДНО) в битве за Москву (октябрь 1941 г.)
В сентябре 1941 г. положение на Западном фронте оставалось тяжелым. 6 сентября Адольф Гитлер подписал директиву № 35 о подготовке и проведении генерального наступления на Москву[307]. 16 сентября командующий группой армий «Центр» генерал-фельдмаршал Ф. фон Бок издал директиву № 1300/41 о подготовке операции по захвату Москвы под кодовым названием «Тайфун»[308]. 26 сентября последовал очередной приказ А. Гитлера, установивший срок начала наступления – 30 сентября 1941 г.
Немецкое командование за счет резервов ОКХ (главнокомандование сухопутных сил вермахта. –
Для наступления на Москву немцы создали три ударные группировки. В районе Духовщины: 9-я армия (13 пехотных дивизий), 3-я танковая группа генерала Г. Гота (5 пехотных, 2 моторизованные, 3 танковые дивизии). В районе Рославля: 4-я армия (13 пехотных дивизий), 4-я танковая группа генерала Э. Гепнера (2 пехотные, 1 моторизованная, 5 танковых дивизий). В районе Шостка, Глухов: 2-я армия (8 пехотных дивизий), 2-я танковая группа генерала Г. Гудериана (3 пехотные, 1 кавалерийская, 4 моторизованные, 5 танковых дивизий)[310].
Войска трех советских фронтов – Западного (командующий генерал-полковник И.С. Конев), Резервного (Маршал Советского Союза С.М. Буденный), Брянского (генерал-полковник А.И. Еременко) имели сил в 1,5 раза меньше и обороняли полосу шириной около 800 км, проходившую от оз. Селигер до р. Сейм[311]. Это составляло почти треть активной части советско-германского фронта. В развернутую здесь группировку входило свыше 40 % сил Красной армии, действовавших от Балтийского до Черного морей, что свидетельствует о большом внимании, которое Ставка ВГК уделяла московскому направлению, своевременно определив его как основное в предстоящем немецком наступлении.
Главная группировка советских войск, прикрывающая московское направление, включала: 6 армий Западного (22, 29, 30, 19, 16, 20-ю армии) (от Осташково до Ельни) и 6 армий Резервного (на 1-й линии: 24, 43; на 2-й линии: 31, 49, 32, 33-я армии) (западнее Вязьмы) фронтов. Вторая группировка, прикрывавшая брянское и орловское направление, включала три армии (50, 3, 13-ю) и оперативную группу Брянского фронта (от Ельни до Рыльска)[312]. Всего в войсках трех фронтов насчитывалось 1 250 000 человек, 7600 орудий и минометов, 990 танков, 667 самолетов[313].
Однако, сделав верный вывод об общем направлении сосредоточения главных усилий противника в ожидаемом наступлении, Ставка ВГК и Генштаб не смогли разгадать его оперативный замысел. Поэтому и районы сосредоточения основных войск фронтов, расположенных вдоль дорог Смоленск – Москва и Рославль – Москва, оказались в стороне от направлений главных ударов врага.
Замысел операции «Тайфун», разработанный немецким Верховным главнокомандованием, сводился к трем последовательным частям:
1) мощными танковыми клиньями из Духовщины (9-я армия и 3-я танковая группа) и Рославля (4-я армия и 4-я танковая группа) прорвать оборону Красной армии в восточном и северо-восточном направлениях;
2) во взаимодействии с пехотными соединениями окружить и уничтожить войска Западного и Брянского фронтов в районе Вязьмы и Брянска, не допустив их отхода к Москве;
3) захватить Москву с трех направлений: пехотными дивизиями и корпусами – с запада (фронтально), танковыми и моторизованными – с севера и юга[314].
По планам ОКХ наступление на Москву должно было начаться в южной части фронта. Здесь еще до завершения Киевского сражения (в сентябре) перегруппировывалась 2-я танковая армия, чтобы из района Глухова нанести мощный удар в северо-восточном направлении на Мценск. Затем через два или три дня должны были последовать остальные армии, причем первой задачей трех танковых армий было блокирование ближних к фронту советских группировок в районе Вязьмы и Брянска, чтобы облегчить пехотным армиям лобовую атаку на Москву. 3-я и 4-я танковые армии должны были выступить вместе с 4-й и 9-й армиями и прорываться к советской столице, а 2-я танковая армия и 2-я армия, обойдя Москву, прикрыть южный фланг[315].
В ответ на это Ставка Верховного главнокомандования предусматривала: а) создание глубокоэшелонированной обороны на всех участках Брянского и Западного фронтов; б) упорную оборону войск на подготовленных рубежах с целью предотвращения прорыва немецких войск к Москве; в) в оборонительных сражениях максимально ослабить ударные группировки противника и остановить его; г) перейти в контрнаступление подготовленными ударными группировками[316].
Рассмотрим в хронологическом порядке (по дням) участие 140-й стрелковой дивизии в оборонительном этапе битвы за Москву.
1 октября к 7.00 140-я стрелковая дивизия заняла позиции на левом фланге 19-й армии по левому берегу Днепра от излучины р. Вязьма в районе Холм-Жирковского (50 км северо-западнее Вязьмы) и до Минского шоссе – до правого фланга 30-й армии, сменив здесь части 194-й (49-я армия) и 248-й стрелковых дивизий. Общая протяженность участка обороны дивизии составила 15–18 км[317]. Таким образом, она не просто прикрывала стыки армии первого эшелона фронта, а принимала на себя, в случае его прорыва, основной удар гитлеровских войск.