Сергей Разин – Мобилизация и московское народное ополчение. 13 дней Ростокинской дивизии. 1941 г. (страница 20)

Вместе с тем боеспособность артиллерийских частей зависела от наличия и качества механизированного транспорта для орудий. Эту позицию С.М. Буденный характеризовал следующим образом: «Средствами автотяги недостаточно обеспечены органы боевого питания артчастей. Качественное состояние средств автотяги требует больших ремонтных работ. Наличие тракторов многих марок и неполное соответствие мощности их для перевозки определенных систем служит причиной пониженной маневренности способности артиллерии усиления и в особенности артиллерийских полков противотанковых орудий»[290].

Таким образом, все вышеперечисленные недостатки не сами по себе, а в совокупности и стали причинами, по которым Резервный фронт не смог удержать линию обороны.

В соответствии с директивой Генштаба от 15 сентября 1941 г. все дивизии народного ополчения Москвы были включены в состав кадровых войск Красной армии[291], а 26 сентября они были преобразованы в стрелковые и получили общевойсковые номера. Теперь 13-я стрелковая Ростокинского района дивизия стала именоваться 140-й стрелковой дивизией. Полки дивизии получили следующую нумерацию: 1305-й – 1737-й стрелковый полк; 1307-й – 1738-й стрелковый полк; 1309-й – 1739-й стрелковый полк.

К концу сентября 1941 г. в боевую задачу 32-й армии входило прикрытие важнейшего стратегического центра – г. Вязьмы, находившегося на главном направлении наступления немцев на Москву. Однако состояние армии не соответствовало масштабу ее задач. В справке оперативно-стратегической характеристики Резервного фронта от 20 сентября 1941 г. командующий фронтом маршал С.М. Буденный указывал: «Фронт обороны 32-й армии составляет около 90 км, на одну стрелковую дивизию первого эшелона приходится до 30 км, на 1 км фронта – 250 винтовок, 4,5 автоматические винтовки, 4 станковых пулемета, 6 ручных пулеметов, 3 ППД, 2 орудия, 3 миномета. Войска армии боевого опыта не имеют, находятся в стадии переформирования из дивизий народного ополчения в стрелковые дивизии новых штатов… Около 4000 человек подлежат отправлению в тыл (больные, инвалиды, несовершеннолетние)»[292]. Одновременно маршал просил укрепить «Вяземский обвод» пятью стрелковыми дивизиями, во избежание прорыва войск группы армий «Центр» в тыл Резервного фронта и захвата Вязьмы[293]. Сделано это не было.

Трудности военного времени, постоянная нехватка вооружения в условиях близости к линии фронта негативно влияли на боевой дух бывших ополченцев. В сводке Резервного фронта о морально-политическом состоянии войск на 28 сентября 1941 г. приводятся высказывания отдельных солдат. «Армия Наполеона была слабо вооружена, – говорил один солдат, – поэтому и была разбита, а немцев по вооружению не сравнить с Наполеоном. Нам с ними не совладать»[294]. Красноармеец артполка противотанковых орудий 33-й армии заявил: «Нашим войскам не устоять против немцев. У Гитлера лучше техника и лучше вооружение, армия одета и обута и лучше обеспечена питанием»[295].

Подобные настроения требовали от политорганов дивизий и армий усиления разъяснительной работы среди красноармейцев, в которой акцентировалось внимание на «превосходство материально-технических средств коалиции демократических держав над материально-техническими ресурсами германского фашизма, моральное превосходство вооруженных сил нашей страны и наших союзников и слабости немецкой армии»[296].

140-я стрелковая дивизия продолжала вести интенсивную подготовку к боевым действиям. В течение сентября шло ее снабжение всем недостающим имуществом, но все равно вовремя укомплектовать все подразделения не удалось. Вспоминая те дни, комиссар П.Г. Тарасов писал: «Только в конце сентября мы стали приближаться к состоянию завершения комплектования. С прибытием (не временных) командиров в подразделения должна была начаться настоящая боевая подготовка, сколачивание подразделений, при которой командиры узнают бойцов, а бойцы командиров. С этого момента должна была начаться самая решающая боевая учеба, обеспечивающая боеспособность дивизии. Слабым местом дивизии так и осталась артиллерийская неоснащенность. Может быть, не случись таких чрезвычайных событий на фронте – дивизия достигла бы состояния высокой степени готовности и полного оснащения артиллерией. Но острые события на том участке фронта, который был перед нами, вынудили ввести дивизию в бой в таком состоянии, в каком она оказалась в конце сентября 1941 г.»[297].

Аналогично обстояло дело с обеспечением артиллерии и в других дивизиях 32-й армии. На 1 октября 1941 г. из штатных 112 76-мм пушек имелось 72 орудия, из 40 зенитных 37-мм, 76-мм и 85-мм орудий – 1, из штатных 72 45-мм противотанковых пушек – 22, то есть в три с лишним раза меньше требуемого[298].

В войсках Резервного фронта по-прежнему не хватало минометов, оставалось устаревшее польское и французское вооружение, а «из положенных 750 45-мм пушек в наличии имелось 421 (некомплект 44 %), из положенных 783 противотанковых ружей имелось только 20 (некомплект более 97 %)»[299].

27 сентября 1941 г. Ставка ВГК направила в войска Западного фронта приказ о переходе к жесткой обороне. В нем указывалось:

«1. На всех участках фронта перейти к жесткой, упорной обороне, ведя активную разведку сил противника, лишь в случае необходимости предпринимая частные наступательные операции для улучшения своих оборонительных позиций.

2. Мобилизовать все саперные силы фронта, армий и дивизий с целью закопаться в землю и устроить на всем фронте окопы полного профиля с ходами сообщения, проволочными заграждениями и противотанковыми препятствиями.

3. Организовать систематическую как воздушную, так и наземную разведку противника, установив постоянное наблюдение за всеми передвижениями и изменениями в боевых порядках противника»[300].

В тот же день, 27 сентября 1941 г., командующим войсками Западного, Брянского и Резервного фронтов была направлена директива Генштаба № 00236В, предупреждающая о сосредоточении сил противника на западном направлении и подготовке к его отражению[301]. Но отведенного времени было недостаточно – уже 30 сентября началось немецкое наступление на Москву.

30 сентября 140-я стрелковая дивизия получила боевой приказ: форсированным маршем выйти к утру 1 октября на западный берег р. Днепр в районе от устья р. Вязьма до переправы через р. Днепр по линии Харино – Михалево на второй линии Ржевско-Вяземского оборонительного рубежа. Всего он имел 2 полосы: 1) Валдай – оз. Селигер – Осташков – Селижарово – левый берег Волги – Булашево – левый берег р. Днепр – Издешково – Дорогобуж – Ельня – левый берег р. Десна – Жуковка – левый берег р. Судость; 2) проходила в 35–45 км восточнее по линии Кувшиново – Ржев– Сычевка – Касня – Вязьма – Киров – Брянск – Навля[302].

140-я стрелковая дивизия сменила на указанном рубеже 194-ю стрелковую дивизию, поступив в подчинение командующего 19-й армии генерал-лейтенанта М.Ф. Лукина. Она заняла оборону на правом фланге армии, обеспечивая взаимодействие с левофланговой дивизией соседней 30-й армии и в целом стык двух армий.

На подготовку и совершение 70-километрового марша к указанному в приказе рубежу 140-й стрелковой дивизии отводилось 7 часов. П.Г. Тарасов отмечал: «Перед нами было два реальных варианта организации выполнения приказа. 1-й – это забрать все, что вмещалось на наличный транспорт из боевого имущества, и полным составом дивизии двигаться. При этом мы будем на месте, если считать в среднем по 4 км/ч, в пунктах сосредоточения через 17–18 часов. Но тогда мы не выполним приказа о прибытии на место к 7.00 1 октября. 2-й вариант сводился к следующему: на автомашинах перебросить 3 стрелковые роты, 1 пулеметную роту, 1 минометную роту, и эти силы как передовой отряд нашей дивизии займут участок, предназначенный для обороны, с тем чтобы в указанный срок организовать разведку и наблюдение на подступах к нашей полосе обороны. Остальные силы дивизии будут совершать марш пешим порядком»[303].

Несмотря на то что второй вариант был сопряжен с определенным риском и вел к задержке перевозки боевого имущества, а следовательно, мог привести к несвоевременному обеспечению личного состава боеприпасами, продовольствием и т. д., он и был выбран.

В передовой отряд было выделено по одной роте из каждого полка дивизии – пулеметные роты из 1737-го и 1739-го, минометная рота из 1738-го. Вместе с передовым отрядом от штаба дивизии были направлены две разведгруппы. Первой ставилась задача установления связи с командованием 19-й армии (сосед слева), разведки условий местности и полосы обороны, выбор командного пункта дивизии и т. д. На вторую – обеспечение связи с 30-й армией (сосед справа), уточнение обстановки на ее участке фронта и составление плана взаимодействия по обеспечению стыка флангов 19-й и 30-й армий, которые прикрывала 140-я стрелковая дивизия[304].

Для поддержания высокого темпа выдвижения дивизии наиболее слабых в физическом отношении бойцов выделили в отдельную колонну. Некоторым из них для сохранения сил и боеспособности средний темп движения был задан в 3 км/ч. Другая часть была оставлена на месте для охраны имущества, за которым должны были возвратиться автомашины, перебрасывающие передовой отряд. Все остальные силы дивизии двигались в среднем со скоростью 5 км/ч[305].