Сергей Пузырев – Истоки Русского Раскола. Грани и смыслы (страница 7)
Может быть, об этом хотел рассказать историк Александр Пыжиков, называя староверие религией народа, который в глубине своей сохраняет свою самобытность и искру русского самосознания. Что касаемо религиозных догматов староверия, то сегодня о религиях известно достаточно много, и нет никакого смысла сравнивать каноны РПЦ и РПСЦ, какой из них правильнее. Поэтому на раскол перестали смотреть как на чисто религиозное явление, когда в нем есть черты, имеющие гражданское значение, что указывает на политическую составляющую. Поэтому в России государственной церковью является РПЦ, а РПСЦ -это исторически сложившаяся церковь, существующая в дореформенном формате.
Здесь мы снова встречаем непонятное поведение историка Пыжикова, по отношению к вопросам религии, когда он, по каким-то личным причинам, отказывается признавать общеизвестную историю, и вбрасывает разные материалы, не подтвержденные историческими документами: «Как мы говорили, внимание, проявленное А. Гакстгаузеном к русскому расколу, вдохновило тогда многих. Особенно тех российских интеллектуалов, которые имели возможность лично общаться с известным немецким ученым. Например, перешедший в католичество и живший в Европе князь Иван Гагарин [141], увидел сквозь призму раскола новые возможности, для осуществления своей давнишней и невероятной мечты, – воссоединения православия и католичества. Ему казалось, что старообрядцы, в отличие от никониан являющиеся хранителями древней, не испорченной греками веры, – это наиболее перспективные участники процесса объединения с латинством. Возникновение же самого раскола в русской церкви он объяснял отсутствием в ней такого мощного центра, как папа, способного оправдать перед народом религиозные перемены. Находясь в плену этих идей, Иван Гагарин доказывал каноническую правильность перехода староверов под власть римского папы. Он разъяснял: раскольники ищут Церковь, схожую с католической, дабы немедленно обратиться к ней, но не могут найти. Надо открыть глаза этим многочисленным сектам, над которыми не властен православный клир господствующей церкви. Утопичность подобных надежд мало у кого в России вызывала сомнения: все ясно осознавали, что раскол произошел как раз из-за уклонения РПЦ в латинскую веру, вследствие чего православие никониан было объявлено еретическим. Попытки же врачевания русской церкви посредством католического папы искренне удивляли. Журнал „Православный собеседник“ заметил: „…Лучшее средство обратить раскольника к церкви – убедить его, что русская церковь никогда не соединялась с римскою, никогда не принимала латинских ересей“. И надо признать, что это простое, но намного более здравое наблюдение».
Здесь Александр Пыжиков опять впадает в какую-то прострацию и показывает отсутствие способности осознавать такое понятие, как преемственность веры. Он намеренно или по незнанию делает акценты – они и мы, отдавая явное предпочтение раскольникам, на протяжении всей книги между строк видится требование обнародовать документы, связанные с расколом.
Настоящие историки следуют логике и не верят никаким историческим басням об истинной вере или князе Владимире Красно Солнышко. Потому, что до князя Владимира истинная религия на Руси была языческой.
1) Князю Владимиру не зачем было посылать какие-то посольства для выбора религии (это исторический миф), поскольку он воспитывался в христианской среде, при дворе княгини Ольги, которая была христианкой.
2) Князь Владимир, в 988 году принял христианство по греческому обряду, и сделал его государственной религией Киевской Руси, по требованию Византийского императора, главы христианской церкви, чтобы жениться на византийской принцессе Анне.
3) При жизни князя Владимира была единая христианская вера и не было никакого католичества. Раскол церквей на православную и католическую церкви произошел в 1054 году, через 40 лет после смерти князя Владимира. И думается, что профессору от истории не нужно придумывать разные исторические сказки, когда история практически, в научных кругах, уже прописана. Как и о том, что крестьянство шло в ополчение к Емельяну Пугачеву и Степану Разину, не из ненависти к правителям России, а потому, что они, обманывая народ, выдавали себя за царя. Иосиф Виссарионович Сталин называл Емельяна Пугачева и Степана Разина «царистами», когда Емельян Пугачев сам изображал царя Петра III, а Степан Разин якобы вез царя у себя в обозе. Так что какая-то часть народа поддерживала восстания поддавшись обману, а не была влекома чувственными порывами, как это пытаются показать некоторые историки.
Рассуждения
Как правило, интерес к расколу, создавшему внутри государственное напряжение, проявляется на фоне внешних противоречий, когда внешние враги ищут слабые места, в социальных скрепах внутренней политики государства. Долгое время, таким слабым звеном, были казачьи поселения существующие на границах государства. Как правило, свои восстания казаки устраивали, во время войн, которые вело государство, не имеющее возможности оперативного подавления стихийных бунтов, возглавляемых казаками. Бунты эти впоследствии жестоко подавлялись, а зачинщики наказывались. В Сибири есть много поселений, в которых проживают потомки сосланных сюда участников пугачевского восстания. Эти потомки яицких казаков, стали опорой для противоборства с казачьими войсковыми соединениями, во время гражданской войны в Забайкалье. Говорят, что и Наполеон в период организации своего военного похода на Россию, рассчитывал привлечь на свою сторону казаков, в качестве внутреннего союзника. Но к тому времени, наученные предательством гетмана Мазепы и сечевых казаков, русское самодержавие ликвидировало все казачьи вольности, поставив казаков под жесткое управление. Датой образования Донского казачьего Войска, по приказу царя Ивана Грозного, официально считается 1570 год. И учитывая обстоятельство, что вся история казачества полностью политизирована и правды в ней нет, говорить мы о ней не будем. Что касаемо раскольников, то со времен Екатерины II, к старообрядцам, стали относиться терпимо перенаправив их на попечение Синода. И как мы видим интерес к расколу и изучение староверия как крупной и малоизвестной религиозной общности, происходит по инициативе правительства под эгидой МВД. При этом у староверческих масс нет ажиотажного спроса, и заинтересованности в каких-то знаниях. В результате, в конце семидесятых годов XIX века, наступает разочарование, охватившее энтузиастов «хождения в народ», а конфессиональные разногласия никого не заинтересовали. Не интересуют они никого и сейчас, когда религиозное противостояние не стало уделом интеллектуальных споров о догматизме религиозных учений. Об этом будет сказано подробнее, но это обстоятельство надо зафиксировать, в качестве аксиомы: " Либеральная интеллигенция, грезившая восстаниями против правительства, не нашла поддержки в среде старообрядчества». Эту поддержку получили революционеры, представители иной религиозной группы, в борьбе против РПЦ, в которую по мнению историка Пыжикова, старообрядцы включились более охотно. Подавая, таким своим поведением, пример представителям молодежи, вышедшей из крестьянского сословного общества. Но тут, возникает другой вопрос, в праве ли мы с положительной точки зрения, рассматривать проблему участия одной религиозной группы, в уничтожении другого религиозного воззрения. Которое в свою очередь обходилось с раскольниками достаточно жестко, когда по свидетельству того же Александра Пыжикова, уже петровская администрация настойчиво пыталась воспрепятствовать повсеместному «затаению» раскола. И был разработан комплекс мер, по противодействию расколу, включавших штрафы за небытие на исповеди, обязательное посещение церкви, по праздничным дням. Это говорит о том, что правительством разрабатывались и применялись методы легализации раскольников, движимые не духовным смыслом, а необходимостью решать государственные задачи. Связанные с вопросами демографии и пополнения государственной казны налогами, вызванные бегством населения, в том числе и по религиозным причинам. Для возврата беглого населения появляется специальный указ Елизаветы I, в котором людям, убежавшим в Польшу и в Литву, предлагалось без всякой боязни и страха, с женами, детьми и имуществом возвращаться на родину к 1 января 1757 года. Причем тем, кто придет добровольно, обещалось прощение за все, что вынудило их покинуть отечество, и зачисление в ряды верных подданных.
Далее последовали законодательные документы, развивающие эту политическую линию, когда сроки по возвращению на родину бежавших в разное время подданных периодически продлевались: с 1 января 1757 года до 1758, 1760, и далее. Государство стремилось всех переписать, самовольно убежавших вернуть, не силой, а увещеваниями и самое главное зачислить их в подушный оклад, – введенный в 1724 году. Законодательные акты о раскольниках принимались затем указом Петра III, затем Екатериной II, которая проявляла заинтересованность в сохранении количества подданных. Решением Сената и императрицы Екатерины II в 1768 году была лишена достоинства столбовой дворянки и приговорена к смертной казни Дарья Николаевна Салтыкова, хотя позже, мера наказания была изменена на пожизненное заключение в монастырской тюрьме. Богатая русская помещица, позже вошедшая в историю как изощрённая садистка и серийная убийца, в отношении которой было доказано 38 убийств подвластных ей крепостных крестьян. От таких помещиков садистов крепостные совершали побеги в казаки, так же, как и раскольники, бежали от церковных реформ. Здесь исследователи указывая на то обстоятельство. что не смотря на статистику от ревизии Петра Великого 1716 года, и до переписи 1897-го, количество раскольников всегда оставалось на уровне не более двух процентов, от населения империи. Добавляя при этом, что основная масса старообрядцев в статистику не попадала, и находилась на нелегальном положении. Простые же люди, поголовно внесенные в синодальные ведомости, состояли, в весьма сложных отношениях с РПЦ, имея староверческие приверженности. Заявление спорное, но объяснимое. До реформы патриарха Никона, все население России было староверами, как и следующее за ним поколение, воспитанное на старых традициях. В 1763 году власти, демонстрируя прекращение преследований, закрыли Раскольничью контору. Староверы перешли в юрисдикцию обычных судов, к которым относились все, находящиеся в подушном окладе.