Сергей Пономарев – Рассказы 39. Тени демиургов (страница 24)

Несмотря на всю неприязнь, отказываться от такого предложения я не стала. Надела пуховик, засунула Сему в переноску, водрузила ее на услужливо подкаченный ко мне чемодан, схватила полусапожки и поспешила прочь из локального отделения Лиха. Лишь у самого выхода из аэропорта я остановилась, влезла в жутко неудобную обувь не по размеру и спросила:

– Йохан, а ты, вообще, в курсе, что они искали?

– Яблоки.

– Какие ябло… А-а-а-а…

– Вот тебе и «а», – вздохнул нэккен. – У нас и так из-за вашего контрабандного зверья с шилом в жопе проблем накопилось, а тут ты со своими яблочками молодильными. Да на границе, да прямиком из Москвы. Что ожидала-то?

Я с подозрением посмотрела на Йохана. Испокон веков бытовало заблуждение, что столкновение чуждых магий способно вызывать различные катаклизмы. Результатом тех верований стал повсеместный запрет на ввоз артефактов на территории отличных фольклорных групп. И, что удивительно, этот рудимент темных времен до сих пор имеет стабильную поддержку даже в рядах сказочных созданий.

Словно уловив мою мысль, в переноске заерзал кот.

– Вась, а ты ему про блюдце планируешь рассказать?

– Какое блюдце? – замер и обернулся успевший отойти к раздвижным дверям нэккен.

Еле удержавшись от того, чтобы пнуть чемодан, я попыталась в очередной раз за день улыбнуться, но не смогла.

– С голубой каемочкой, – устало ответила я. – Потом расскажу. Мне еще яблоко понадобится. Одно, простое, с красным бочком. И одежда. – Я в очередной раз поправила сползший рукав пуховика. – Детская.

С этими словами я вышла на улицу и под порывами ветра с мокрым снегом поковыляла в сторону припаркованных такси.

3. Культурные особенности

Утро в Стокгольме выдалось не менее выматывающим, чем дорога до него. Внезапно выяснилось, что одинокий ребенок, разгуливающий по городу в нелепом наряде да в будний день, вызывает у прохожих праведное беспокойство. По дороге до торгового центра с трудночитаемым названием ко мне подошли аж две бабушки подряд. Пришлось каждой объяснять, что годиков мне много, даже слишком, а выгляжу на восемь по чистой случайности, и притом временно. Благо английский обе старушки знали и успокоить их получилось.

Нечто схожее произошло и в первом магазине одежды. Консультант английский язык понимала слабо, но помочь очень жаждала и, пока я пыталась подобрать себе что-нибудь без блестючек, феечек и розового безумия, неутомимой тенью следовала за мной.

Когда на выходе из магазина меня встретили двое очень вежливых полицейских, я уже не удивилась. Демонстрация паспорта избавила меня от поездки в участок, но рекомендация обзавестись сопровождением прозвучала как прямой призыв к действию. Пришлось написать Йохану, от помощи которого я уверенно отказалась еще вчера.

Я сидела у большого окна в уютной кондитерской все того же торгового центра. По совершенно неожиданному стечению обстоятельств, кроме аппетитных булочек, пирожных и тортиков, в обед здесь подавали еще и полноценные горячие блюда. Например, сегодня ланч-меню предлагало на выбор маринованную в кисло-сладком соусе курицу с картошкой и пикшу по-тайски с жареным рисом – я не смогла пройти мимо.

Изначально мы с Йоханом планировали пообедать вместе, но тот опаздывал уже на два часа из-за сломавшегося метро, так что тарелка с безумно вкусной курочкой передо мной давно опустела, равно как и блюдечко с не менее вкусным муссовым десертом. На вопрос «Как метро могло настолько сломаться?», заданный со скуки в Ватсапе, я получила издевательское «Так снег же выпал», обиделась и теперь раздумывала о том, как бы отплатить нэккену за излишнюю неучтивость. Пока на ум ничего хорошего не приходило.

К концу ланч-тайма[13] народ стремительно схлынул, оставив после себя забитые под завязку стеллажи-тележки для подносов с грязной посудой. Впрочем, по центру зала за приставленными друг к другу столиками продолжала играть в лото пожилая компания, да чуть впереди меня, припарковав вместо одного стула черную коляску-люльку, попивала кофе за чтением книги молодая мама. На улице смеркалось, и кондитерская, освещенная свисающими с потолка гроздьями стеклянных плафонов с тусклыми ретро-лампочками внутри, погружалась в сонливый сумрак. А в окнах рыжего и желтого домов напротив прямо на глазах загорались диодные свечи и крупные ажурные звезды – красиво.

Йохан ввалился в кондитерскую как раз, когда я вернулась за столик со вторым по счету латте. Выглядел нэккен несколько запыхавшимся, но ни о чем не сожалеющим.

– Привет! Прости, что так долго! – выдохнул он, падая на стул напротив. – С погодой, конечно, беда нынче.

Я скептически посмотрела в окно, где под фонарем на мокрую брусчатку неторопливо падали еле различимые снежинки, но промолчала. Тем временем нэккен достал из-под мышки и расстегнул черную сумку-чехол, как от ноутбука.

– Я тут захватил кое-какие документы, чтобы в офис лишний раз не мотаться.

Приняв из его рук папку, я открыла ее на произвольной странице, пробежалась взглядом по нечитабельным сочетаниям букв и подняла хмурый взгляд, но Йохан как ни в чем не бывало продолжал:

– Не думаю, что оно тебе особо поможет, но там есть фотографии. В конце. Да, вот эти.

На глянцевых снимках красовался деревянный ларец с затейливыми растительными узорами по стенкам. Тяжелая остроконечная крышка с фигурками зайцев и уток по углам и зубчатой короной по центру была открыта, а обитое красным бархатом нутро пустовало.

– Ну, что скажешь?

– Что вы потеряли зайца, – вздохнула я, возвращая папку. – Только у него не шило в жопе, как ты вчера выразился, а утка. Я надеюсь, она еще там?

Йохан прочистил горло и отвел взгляд.

– А давай я сначала расскажу тебе все, что знаю, а потом ты сама решишь, что у того зайца и где. Только кофе закажу.

Я кивнула. Нэккен сходил к кассе, а вернувшись с кружкой американо и булочкой с корицей, закинул ногу на ногу и принялся рассказывать. Некоторые подробности явно утаивались.

– По нашим данным, ларец был завезен в Швецию еще в прошлом году, весной, по заказу одного… кхм… коллекционера. У него ларец и находился до самого инцидента. А этим летом ларец нашли открытым, и рядом с ним…

– Стоп, что?! – От неожиданности латте попало не в то горло, и я закашлялась. – Летом? Но почему меня только сейчас вызвали?

– Самоуверенность, бюрократия… не суть, – уклончиво ответил Йохан, протягивая мне салфетку. – Так вот, рядом со вскрытым ларцом нашли обезвоженную дочь… эм… коллекционера. Чуть позже она рассказала, что играла с милым серым зайчиком, а потом уснула. Куда заяц подевался, девочка не знает. Лишних уток, яиц и иголок в доме тоже найдено не было. После инцидента по центральной части Стокгольма время от времени отмечаются локальные скачки заболеваемости. Однако магической активности в этих районах обнаружено не было. Да и люди ничего необычного не заметили.

Я задумалась. Продолжительное соседство со зверушками из ларца действительно могло привести к обострению хронических заболеваний и общему ухудшению здоровья людей. Нельзя засунуть чью-то смерть в случайную вещицу и рассчитывать, что она будет совершенно безопасной. Для того-то ларец и придумали – живых от смерти Кащеевой ограждать. Вот только странно, что за полгода никто в городе зайца не заметил.

– А где сейчас ларец находится? – на всякий случай уточнила я.

– В хранилище.

– Можешь тыкнуть на карте? – Я открыла гугл-мапс и положила смартфон на середину столика. – Хотя бы примерно.

Йохан наклонился вперед, внимательно посмотрел в экран и показал на крупный остров левее от центра:

– Вот здесь, на Кунсхольмене.

– Ага… Ну смотри, зверушки ведь зачарованы на определенном расстоянии от ларца бегать, чтобы искать их было легче, если надобность возникнет. К примеру, у зайца километров пять радиус, так что даже странно, что вы до сих пор его не нашли.

– Почему?

– Так это ж заяц. Еще и в центре города гуляет, – пояснила я, но понимания в глазах нэккена не прибавилось. – Ну серьезно, как часто ты встречаешь зайцев в городе?

Йохан серьезно задумался:

– Раза три в месяц?.. Плюс-минус. Летом чаще.

– Ну знаешь! – Я в раздражении вскочила из-за столика. – То, что я выгляжу на восемь, еще не повод надо мной издеваться.

Торопливо натянув на себя серо-розовую куртку и белую шапку с бумбончиком, я закинула на плечо раздутый шопер со старыми вещами и, не дожидаясь опешившего Йохана, выбежала на улицу. Заставленный велосипедами тротуар успел покрыться тонкой пеленой снега.

Я завертела головой в поисках птиц. На удачу, по другой стороне тупиковой дороги бодро потрошили мусорку две сороки. К ним-то я и направилась. Беседы с животными не входили в перечень моих любимых занятий, но пренебрегать наблюдательностью братьев наших меньших точно не стоило.

Остановившись на почтительном расстоянии в два шага от птиц, я поймала сознание одной из сорок, отправила ей образ зайца и вопрос. В ответ прилетел нескончаемый поток картинок: заяц под кустом, заяц на тропинке, заяц на площадке, заяц у дома, заяц рядом с машиной, заяц на балконе. Я удивленно моргнула и отстранилась от чужого сознания.

– Какая оса тебя укусила, Василиса? – поинтересовался нагнавший меня нэккен.

– Не мешай, – отмахнулась я, готовясь обратиться ко второй сороке. – Я зайца ищу.